Антисваха против василиска

Глава 29. Дело театрала

Господин Локс, гуляя с невестой по парку, с упоением описывал ей самые драматичные сцены своей новой пьесы, над которой он только закончил работать:

— «Я отдал ей лучшие годы своей жизни!» — восклицает герой и…

— Ах, как он любил первую жену! — невпопад вскрикнула невеста.

— Наоборот, она разрушила его жизнь, — поправил Локс.

— Но он назвал годы в браке лучшими годами своей жизни, — захлопала ресницами невеста. Девушкой она была, несомненно, умной, но в поэтике художественных текстов, похоже, совершенно не разбиралась.

— Это такое иносказание… фигура речи… и лучшими годами он назвал молодость, а не жизнь с женой, — раздражённо объяснил очевидное господин Локс.

— Про молодость герой ничего не говорил, — свела тонкие бровки девушка в усилии проникнуться выразительностью художественного образа, созданного гениальностью автора пьесы.

— Это и так понятно, — вздохнул господин Локс.

Невеста кивнула, смотря на него с ожиданием продолжения. Она впервые слушала его откровенно заинтересованно: прежде у господина Локса мелькали подозрения, что девушка сдерживает зевки во время его рассказов, но, к счастью, он ошибался. Дочь Зарса наконец-то осознала своё женское счастье, которое заключается вовсе не в получении диплома зельевара. О, эта милая девушка ещё станет его Музой, его вдохновительницей, как он с самого начала и полагал. Она поразительно расцвела этим летом, стала грациозной, как цветок лилии, женственной, как нежная роза.

— Что же дальше? — с придыханием спросила будущая Муза, и Локс с удовольствием вернулся к пересказу сюжета.

Владелец Эзмерского театра полностью соответствовал своему описанию, бытующему в среде городских сплетниц. Слушая жениха дочери зельерара, Аня мило улыбалась губами клиентки, кивала её кудрявой головой и широко распахивала её серые глаза. Дочь мага сильно переживала, что жених заметит личину и неожиданное отсутствие магических сил в невесте, но Аня рассудительно заметила, что жениху не взбредёт идея проверить невесту на наличие магии, приглашая её на прогулку в парк. Вручённое ей клиенткой кольцо-артефакт, создающее магическую личину, Аня сунула в карман, как только села в карету. Примечательно, что надеть на человека такое кольцо можно было лишь с его добровольного согласия, к счастью и снять — тоже. Если оно будет фонить магией в кармане, то её перевоплощению это только на пользу пойдёт, а что касается личины — она больше доверяет своей.

— И вот он увидел её — и забыл, как дышать, замер на месте, не способный двинуть ни рукой, ни ногой. Не способный выдавить хоть единое слово! — вещал драматург в творческом экстазе, экспрессивными взмахами рук рассыпая вокруг магические искры.

— Полная парализация, все симптомы, — закивала его невеста. — Самое верное дело — выпить зелья «Адимаскорпус», продаётся в папиной лавке по сходной цене в двенадцать серебряных монет.

— Ч-что? — запнулся мастер слова под чей-то тихий смешок за спиной. — Господи, это такое иносказание, я ведь уже объяснял. Гипербола, метафора.

— Я запомню, — умильно захлопала ресницами его невеста.

— Смысл в том, что герой полюбил героиню с первого взгляда! Оттого и замер безмолвным истуканом.

Ротик невесты приоткрылся, она посмотрела на него с некоторым сомнением и задала глупейший вопрос:

— За что же он её полюбил?

— За ум, приветливость, хозяйственность, добрый нрав. — Раздражение господина Локса усилилось: юная девушка, а в любви не понимает очевидных вещей!

— Он с одного взгляда догадался, что девушка умна, добра и хозяйственна? — изумилась невеста. Личико её недоумённо вытянулось, но потом озарилось догадкой: — О, вы велите режиссёру вывести её на сцену с книгой по высшей магии в руках, с большой хозяйственной сумкой и бездомным котёнком на плече!

Сдавленный смешок за спиной господина Локса прозвучал громче, чем прежде, и драматург возмутился:

— Что за чепуха?! Герой… предполагает, что она умна, добра и так далее. Его сердце подсказывает ему это!

— Очень опрометчиво полагаться на подсказки сердца в таком важном деле, — укоризненно покачала головой невеста. — Из целительского опыта знаю, что сердце редко подсказывает даже подступление инфаркта, а уж душевные качества посторонней девушки… Вдруг, она глупа или (упаси боже!) не умеет вести домашнее хозяйство? Нет-нет, пусть герой влюбляется обдуманно, хотя бы с десятого взгляда, а?

— Лучше с сотого, вернее будет, — вмешался в диалог незнакомый Локсу мужской голос.

Прохожий, что посмеивался за их спинами, обогнул их и заговорщицки подмигнул невесте Локса:

— Хоть в такую милую девушку, как вы, я бы с удовольствием влюбился с первого взгляда!

Окинув неприязненным взором простолюдина в запылённом потрепанном костюме, Локс подумал, что надо обладать приличной долей наглости и самоуверенности, чтобы нарушить беседу двух магов. Его невеста вздрогнула и вцепилась в его руку, очень странно посмотрев на прохожего. Потревоживший их мужчина учтиво приподнял шляпу, прошёл вперёд и уселся на скамейку, демонстративно отвернувшись от их парочки.

«Натуральный нахал!» — возмутился Локс.

Его тронули за рукав: невеста смотрела умоляюще, безмолвно прося извинить её нелепые замечания. Вздохнув, Локс подумал, что идея любви с первого взгляда в самом деле неоригинальна и слишком избита, чтобы включать её в сюжет, но если развивать тему постепенного зарождения чувств героев, надо увеличивать число сцен в пьесе и тщательно переработать всё уже написанное. При мысли об этом Локс почувствовал тоску: он любил творить в порыве, а долгое сидение над текстами убивало всё вдохновение.

— Что же дальше? — потеребила его за рукав будущая Муза.

«У неё всегда был такой длинный и чуть крючковатый нос? Почему-то раньше не замечал. И глаза узковатые и немного косят, кажется, — рассеянно подумалось писателю. — Страшно представить, какой каргой она станет к старости!»

С некоторым трудом вернувшись к сюжету своей великой драмы, господин Локс перешёл к главной интриге истории и стал рассказывать о происках ревнивого негодяя, желающего жениться на героине.

— А почему он негодяй? — перебила повествование в самый напряжённый момент будущая Муза.

— Потому что! — рассердился на недогадливость невесты господин Локс. Чуть подумал, припоминая сюжет пьесы, в которой про злые дела недруга героя ничего не сообщалось, и сентенциозно заявил: — Только негодяй способен встать между любящими сердцами!

— Он с первого взгляда понял, что они с первого взгляда полюбили друг друга? — подсказала невеста.

Скрипнув зубами, Локс пробурчал:

— Примерно так, — и поспешил продолжить повествование.

Наконец он озвучил самый душещипательный момент: итог дуэли героя с соперником:

— И злодей вонзил в его сердце стальной клинок!

— О, я знаю: это инфаркт! — аж подпрыгнула невеста. — Иносказание. Гипербола и метафора, а на самом деле клинок — это инфаркт. С самого начала подозревала, что дело им закончится!

— Никаких метафор! Клинок — это клинок и всё! — завопил выведенный из себя господин Локс, с отвращением отшатываясь от невесты, внезапно растерявшей всю свою привлекательность для него.

— А как же фигуры речи, художественная выразительность? — растерялась невеста. — Они тут не нужны?

— Не нужны! — отрезал взбешённый Локс.

Как он мог так ошибиться в выборе Музы?! Бежать скорее от этой глупой невзрачной пустышки, а то рядом с ней он не напишет ни строчки! Эта гарпия вывернет наизнанку все сюжеты, заставит сомневаться в великолепном стиле и логике изложения самых удачных кусков текста!

— Странно: всю пьесу метафоры были нужны, а под конец не потребовались, — пробормотала невеста, наморщившись. — Вы точно уверены, что читатель сообразит, в какой миг они внезапно испарились?

Великий драматург вскипел, как чайник на раскалённой печи:

— Хватит!!! Все всё заметят и поймут! Вы… вы не Муза, вы — убийца Музы! Вы испоганили мне весь сюжет своими глупыми замечаниями, уничтожили моё вдохновение, изорвали в клочки гениальный замысел! Езжайте в свою академию и занимайтесь своими скучными зельями — семейная жизнь явно не для вас! Я найду другую Музу!

Доведённый до белого каления жених решительно отвернулся от бывшей невесты, понёсся по дорожке парка и наткнулся на прежнего нахального прохожего: мужчина сдавленно хохотал, согнувшись в три погибели.

— Отойдите в сторону! — гаркнул Локс, нервно окутываясь магическими нитями. Простолюдины в конец обнаглели: не торопясь отойти, нахал выразительно посмотрел на встречную полосу дорожки, как бы намекая, что он стоит на своей стороне. Локс рассвирепел: — Я не уступаю дорогу невоспитанным мужланам!

— А я уступаю, — усмехнулся простолюдин и сделал шаг на обочину дорожки.

Не распознавший иронии владелец театра унёсся вихрем, а прохожий ухмыльнулся в ответ на невольную улыбку Ани и сказал, смотря на неё смешливым взглядом Дьявола:

— Блестящий образец тонкого искусства диалога!

Она узнала его сразу, ещё по смешку за спиной. Верно магистр предсказывал, что привлечёт её внимание в каком угодно обличье: хоть разносчика цветов, хоть бедного горожанина в насквозь пропылённом, ветхом костюме. Его взгляд она узнает всегда, на любом лице любого цвета, как опытный ювелир мигом вычленит алмаз среди стекляшек. Сейчас же надо помнить, что она — магиня, а он — простой обыватель.

«Играем в кривое зеркало», — вскинула голову Аня, нарочито высокомерно смотря на «простолюдина».

Ей подыграли: магистр смиренно поклонился. На этом он счёл роль бедняка блистательно исполненной и прошептал, склонившись к Ане:

— Передайте мой пламенный привет своей наставнице по обращению с женихами!

Следовало проигнорировать бесцеремонность «безродного», сделать вид, что не понимает, о чём речь, но вместо этого у Ани вырвалось насмешливое:

— От кого привет-то?

— От самого пылкого её поклонника, — ухмыльнулся магистр и пошёл по парковой дорожке, засунув руки в карманы брюк и беззаботно посвистывая.

«К чему устроен маскарад? Опять преступников «на живца» ловит?» — забеспокоилась Аня.

Перед её мысленным взором встала недавняя сцена с поля боя, как хладнокровный убийца формирует слепящий смертельный шар позади беспечного великого мага. Заметит ли магистр угрозу, если таковая вновь возникнет? Учёл он прошлые ошибки или стоит о них напомнить? Лишь огромным усилием воли Аня отказалась от неразумного намерения забыть о собственных делах и отправиться следить за Имраном Даймом, дабы подстраховать его спину в случае нападения маргинальных элементов. В конце концов, магистр магии — не ребёнок, нуждающийся в няньке, а у неё есть собственные, крайне важные дела: пока настоящая дочь Зарса сидит в её доме, нужно заехать в её виде в магическую лавку! Продавец ведь не откажется вынести книгу хорошо знакомой девушке-магине, которая очень-очень спешит по важному делу, но не может не купить книгу, обещанную младшему брату подруги по академии магии?

Подъезжая к дому, Аня запрятала в сумочку вожделенную книгу. Ура, первый шаг к магическому образованию сделан!

На следующее утро вылезшую из подвала Аню ожидал в гостиной свежий букет с запиской:

«Еле удержался от визита в твою спальню.

Горячо приглашаю в свою!»

На этот раз был нарисован зайчик с задорно торчащими вверх большими ушами, приветливо распахнувший лапки в ожидании объятья.

«Мне абсолютно противопоказан роман с ним: короткая интрижка оставит по себе незаживающую сердечную рану, а длительных отношений между нами не сложится точно, — была вынуждена напомнить себе Аня. — Магистр уже не юн: он очень скоро женится на магине, а я вновь буду вынуждена освобождать спальню любимого мужчины для его новой женщины. Спасибо, мне и одного раза хватило! Что же касается моего союза с магистром, то он невозможен даже чисто гипотетически: за попытку мага жениться на простолюдинке законами этого мира предусмотрена казнь для обеих сторон неравного брака!»

Прибежавшая днём клиентка подтвердила, что у Ани пожизненный бесплатный абонемент в магической аптеке, и сказала:

— Я вчера отправила десяток писем: расхвалила вас всем подругам по магической академии! Ждите увеличения потока клиенток.

«Только не это! Я совершенно не желаю связываться с магами! Для вас было сделано исключение», — очень хотела ответить Аня, но, разумеется, вместо этого вежливо поблагодарила клиентку.

Как же она надеялась, что её рекомендацию студентки академии магии не удостоят вниманием!!!

В кабинете главы королевской стражи.

В седьмой раз Ригорин читал одни и те же строки, адресованные разным высокопоставленным магам:

«Мне всё известно: Сиверн и Льюс были моими лучшими друзьями! Я отомщу за их смерть, всё ваши делишки выплывут наружу!»

Письма с угрозами были доставлены его сотрудниками, вызванными утром в дома возмущенных магов: сильные мира сего требовали разобраться, кто вздумал такие шутки с ними шутить. Однако Ригорину было не до смеха, он знал то, чего не знали возмущённые богачи: Сиверн и Льюс были теми двумя магами, которых прошлой ночью убили подельники-сектанты.

— Их друга зовут Ворейн, он исчез из дома и нигде не объявляется вторые сутки, — доложил Борк.

— Похоже, одно имя он угадал правильно и его уже «убрали», — процедил Ригорин. — Он идиот? Он не понимал, что на него откроют охоту? Как говорит магистр: «Много будешь знать — не дадут состариться». Ворейн не оставил дома список тех, кому написал письма, а? Очень мне хочется сравнить его адресатов с теми, кто передал письма нам!

— Увы, списка адресатов нет, а кому ещё он отправлял магические письма отследить невозможно, — невозмутимо сообщил Борк прописную истину. — Объявляем Ворейна в розыск? С его личного дела в академии магии и с домашних портретов уже сняты копии.

— Да, срочно разыскиваем этого ненормального. Почему к нам не пришёл, спрашивается, что за самодеятельность?! Такая ниточка внезапно объявилась, мы должны её перехватить до того, как противники навсегда оборвут.

Заместитель выглянул за дверь кабинета и кратко отдал приказания ожидающим в приёмной: предусмотрительный Борк не сомневался, что начальство велит разыскивать сбежавшего мага, и группу ищеек собрал загодя. Ригорин отложил в сторону письма и переключился на текущие вопросы:

— Что у нас по другим делам?

Сектанты и Василиск были не единственными преступниками королевства, хоть король требовал докладывать только о них. Его величество вновь впал в страшную тревогу, услышав, что Ригорину довелось увидеть Василиска собственными глазами. Его величество изволили бушевать и гневаться, что королевская стража отвлеклась на сектантов вместо того, чтобы заняться важным делом поимки Василиска. Известие, что Василиск явился на помощь стражам порядка и прикрывал их спины, его величество ничуть не тронуло и гнев его не умерило.

— Вам надо было в змея заклятья кидать, а не в простых людей! Как только появился змей, надо было наплевать на всё остальное, схватить его и заключить в надёжные кандалы! А вы… вы позволили ему улететь восвояси!!! Вы, случаем, не встали на сторону мифической змеи, Ригорин? Не пошли по стопам своих предков? — шипел король, трясясь от злости и нервного озноба.

«Начинаю думать, что стоило бы пойти», — думал Ригорин, вспоминая помощь Василиска, откровения своего деда, загадочную гибель отца и спускаясь вечером в подземелье к заключённому в камеру бывшему другу.

— Ты забрал Элли? — встретил его вопросом измученный больше прежнего Элвин. Спал ли он в последние дни? Ригорин сильно сомневался в этом.

— Забрал, устроил помощницей моей экономки.

— Она… он… её…, — запутался в местоимениях Элвин, боясь озвучить свои страхи и получить на них утвердительный ответ.

— Успокойся, ничего плохо Имран твоей женщине не сделал, — утомлённо заверил Ригорин, недовольно припоминая, как реагировал раньше на все отчёты из земель Дайма. Не так давно ему бы тоже не пришло в голову подозревать благополучный исход пребывания беспомощной красивой женщины в доме магистра.

Заключённый резко вздрогнул и отшатнулся к холодной стене:

— Ты называешь Дьявола по имени?! Как друга?!

«Чёрт!» — взъерошил шевелюру Ригорин, украдкой оглядываясь в каменных стенах. Камера в тюрьме — не то место, где можно толковать по душам. За заключёнными следят, подслушивают все их речи, к слову — по его прямому указу как главы королевской стражи. Так велось спокон веков, и метод оправдывал себя, много важных сведений было получено за счёт шпионажа за арестантами.

Светлые глаза Элвина Нойса следили за каждым его жестом, за тенью каждого чувства, что отразилось на его лице. Арестант одними губами беззвучно прошептал:

— Ты хочешь что-то сообщить?

— Ты слышал о моём проекте нового закона о полукровках, что я передал на рассмотрение королю? — тщательно взвешивая каждое слово, заговорил Ригорин.

— Да, он обсуждался в кулуарах, но я оказался единственным, кто высказал готовность подписаться под ним. Если бы закон был принят…

— Не отвлекайся, — сурово потребовал внимания Ригорин от убитого горем отца. — Я всегда открыто выступал против уничтожения полукровок, я никогда не издевался над людьми, не обижал слабых и беззащитных, не насиловал женщин.

— Я знаю, — растерянно кивнул Элвин.

Ригорин шагнул к двери и напомнил, переступая через порог:

— А ещё я называю Дьявола по имени. Спокойной ночи, Элвин, тебе необходимо выспаться.