Антисваха против василиска

Глава 26. Василиск где-то рядом

В свете утреннего солнышка сын проректора академии магии умолял, стоя на коленях с закованными в антимагические кандалы руками:

— Пощадите мою женщину и мою дочь! Они ни в чём не виноваты!!! Мы надеялись, в дочери никогда не пробудится магия…

Стражники выпихнули перед магистром молодую симпатичную женщину, в смертельном страхе сжимающую в объятьях тоненькую белокурую девочку-подростка. Девочку будто загипнотизировали блики света и магии на ярких клинках сотрудников правоохранительных органов, и она статуей застыла в материнских руках.

— Полукровка с магическими силами, — констатировал Имран Дайм, окутав ребёнка магическими нитями. — Вы лжёте, уверяя, что ваша дочь ни в чём не виновата — она виновна в том, что родилась от мага, от вас.

— Так меня и убейте, а дочка пусть живёт! Отец признает её, сделает членом нашего рода…

— Полная чушь, которую странно слышать от образованного человека. Вы с отличием закончили академию магии, Элвин Нойс, и знаете законы королевства. Вы бы не скрывали дочь от родного отца, если бы верили, что сможете узаконить её рождение, — оборвал молодого человека Имран. — Итак, вам вменяется в вину укрывательство полукровки, в котором проснулись магические силы. Вину признаёте?

— Я признаю что угодно, только не убивайте дочь и отпустите её мать, — глухо ответил сын проректора, но служители правопорядка не дрогнули, их лица сохранили выражение привычного равнодушия к чужим бедам.

— Наследник великого рода, а болтаете глупости, да ещё пытались сопротивляться представителям правоохранительных органов, — оскалился Имран Дайм. — Полукровка подлежит казни, исключения не делаются ни для кого.

От звериного тоскливого вопля матери девочка очнулась и зашлась в истерическом плаче. Её отец безнадёжно дёрнулся в путах, а магистр выхватил девочку из сжавшихся материнских рук и постановил:

— Сына проректора Нойса кинуть в камеру поразмышлять о законопослушании, а его любовницу отправить в мой столичный дом. Я ночку подумаю, что с ней делать, к утру определюсь, выбросить ли её на городские улицы или забрать в своё поместье.

— Убью, — выдохнул Элвин Нойс, с ненавистью глядя на Дайма. Свежие ожоги и глубокие порезы на лице молодого мага свидетельствовали о том, чего ему стоило противостояние со знаменитым магистром, закончившееся кандалами и смиренной позой у его ног. — По какому праву вы командуете королевской стражей?!

— А вы не в курсе? Его величество велел мне курировать все дела, связанные с госбезопасностью, процесс вылавливания полукровок — в том числе. Вы имеете все шансы сгнить в тюрьме, как бы вас ни старался вызволить ваш папочка. Поразительно, что у такого верноподданнического гражданина, как проректор Нойс, родился столь безответственный наследник рода, как вы. Почему не утопили бастарда сразу после её рождения?

— Вам не понять, — выдохнул несчастный маг. Его поволокли прочь из дома, прочь от тихо воющей подруги и рыдающей дочери.

Имран глянул на трясущуюся девочку и усыпил её. Сунув её подмышку, как мешок картошки, он вышел на крыльцо дома Нойса и невозмутимо посмотрел, как в его карету запихивают мать девочки, ошалевшую от ужаса и горя. Подумал немного и женщину тоже усыпил, небрежно бросив стражникам:

— Меньше шума при переселении, пока я до дома доберусь. Мне ж ещё с полукровкой возиться надо.

Полоски на окне и двери этим утром оказались не тронуты. Ночь прошла без сновидений, и Аня не имела понятия, сработала ли западня стражников у алтаря и вообще — нашли ли они алтарь в указанном ею месте. Отсутствие информации нервировало, но не настолько, чтобы отправиться разыскивать главу королевской стражи целой страны и терроризировать его расспросами. Он же обещал, что в случае подтверждения сведений сам к ней придёт. С допросом, да.

«А Имран Дайм обещал, что будет ждать, — в тысячный раз вспомнила Аня. — Интересно, статус любовницы магистра даст мне право на расспросы о государственных делах и расследованиях? Не то чтобы я хотела это проверить… Ай, самой себе можно не лгать: магистр поразил меня до глубины души и не будь он магом, да ещё таким облечённым властью богачом, я бы без колебаний кинулась в его объятья. О чём я вчера раздумывала в полусне? О том, не примерить ли облик Брижит Бардо и не прогуляться ли в таком виде по городскому парку у особняка магистра?! Образ Аннет Сток у меня легализован, трудоустроен, имеет дом в собственности и его следует беречь, а вот Брижит Бардо вполне можно пожертвовать. Мои тюремщики, Унир и Краск, уверяли, что никакой магией подложность моей внешности не определить, так что вряд ли магистр меня узнает в другом теле. Если и заподозрит что-нибудь, то магией проверит, как господин Оэн, и убедится, что «всё чисто». Господи, о чём я думаю?! Нет, не так… Господи, дай мне силы о нём не думать!!!»

Однако мысли о красавце-магистре с тёплыми, загадочно-печальными глазами не давали покоя. Во время урока с детьми, когда случайно проскочившие между пальцами Павлюка искры подпалили его тетрадь, Аня вновь задумалась об учебниках магии. У неё теперь в копилке две личины магов имеются: её держал за руку глава королевской стражи и к ней прикасался великий магистр! Самой магии у неё нет, мимо датчиков она не проскочит, но если Дьявол Дайм выглянет из кареты и небрежно велит хозяину лавки принести ему книгу, то…

Эксперимент Аня по обыкновению провела в спальне у большого трюмо. Ригорина Оэна ей удалось изобразить, правда, тот вышел у неё худым, как скелет, и измождённым, как узник подземелья. Для вскрытия магических замков, завязанных на ауру, такой облик сгодился бы, но расхаживать в таком виде по улице было совершенно невозможно. С замиранием сердца Аня попробовала «примерить» тело магистра, но метаморфная опция неожиданно дала сбой. Будто молнию заело: чувствуешь её под руками, а потянуть не можешь. Создать по памяти лицо Имрана Дайма — пожалуйста, лепи из тела, как из пластилина, всё что вздумается, а вот «врасти» в его личину, стать генетической и магической копией — никак.

— Вполне закономерно, что любое явление подчиняется определённым законам и имеет ограничения в действии, — сказала себе Аня. — Метаморфность связана рамками правил сохранения жизни, магии и массы, а также лимитом по уровню магических сил копируемого объекта. Магистры мне не по зубам, так и запомним. В темноте я ещё могу сойти за магистра, как уже однажды было, а при свете дня — вряд ли. Хозяин магической лавки сам маг, его обычным сходством не обманешь, как палача.

Она спустилась в кабинет. Дети убежали в лес за малиной: Мариша вызвалась испечь «очень-очень вкусный ягодный пирог по секретному рецепту хозяйки таверны», а Павлюк загорелся желанием этот пирог попробовать. Ребята успели крепко сдружиться между собой и всё больше времени проводили вдвоём, потихоньку отдаляясь от других малолетних обитателей улицы свах: тайна происхождения и наличия магических сил мало-помалу обрекала детей на одиночество.

Органы охраны правопорядка с ордером на арест (или со свежими сведениями о деле секты) на пороге не объявлялись, а вот клиентки продолжали заглядывать. Сегодня большинство визитов относилось к разряду «посмеяться и забыть», как оно частенько бывало в антибрачном бизнесе. Первая явившаяся с утра пораньше девица переступила порог кабинета со словами:

— Отворотите его, умоляю! Все свои сбережения отдам, только отворотите!

— Жениха от вас отворотить?

— Жениха, но не от меня!

— А от кого?!

— От всех других, кота мартовского!!! Отворотите его от всех прочих девиц — век благодарна буду!

— Извините, не мой профиль. Я могу отворотить только от вас, — отреклась Аня от такой работёнки, и девица ушла недовольная, в расстроенных чувствах.

Подобные визиты продолжались до обеда. Закрыв дверь за очередной дамочкой, Павлюк поинтересовался:

— А этой из-за чего отказала? Почему не взялась за дело главы кожевенной артели?

Аня щелкнула его по носу за подслушивание разговора и объяснила:

— Во-первых, я знакома с господином Жорне. Он по-настоящему умён, с ним не пройдут никакие хитрости. Не знаю, с чего ему вздумалось выбрать в жёны именно эту девицу, но её желание отвертеться от брака несерьёзно, в чём заключается вторая причина отказа от дела. Числиться в моих клиентках стало модным поветрием в Эзмере, и дамочка решила быть не хуже других.

— Захотела избавиться от хорошего жениха, потому что так модно поступать? — поразился Павлюк. — Бестолковая девица! И это ещё слабо сказано!

— Зато она мила, простодушна и прекрасно готовит, — улыбнулась Аня. — Знаешь, за столетия люди придумали много способов выбрать идеального спутника жизни — и ни один из них не работает! Наличие уймы положительных качеств в женихе и невесте не гарантирует им счастья в браке, так что пожелаем удачи господину Жорне — он сделал не худший выбор из возможных.

К вечеру никаких вестей о сектантах так и не поступило. Аня побродила по городу, послушала сплетни, почитала свежие газеты, выпила с Ферриной чаю в кафе, спросила Оскара, не долетали ли до него шепотки из управы, — никаких новостей. Закралось нехорошее подозрение, что глава королевской стражи проигнорировал её предостережение или его сотрудники халатно обыскали берег реки и ничего не нашли. Уложив детей, Аня побегала-побегала из угла в угол, поборолась с нарастающим предчувствием грядущих мрачных событий и не выдержала: если вести не идут к ней, она сама отправится за ними! Если стражи правопорядка не занимаются предотвращением убийств, она сама проследит, чтобы ни одна девушка не умерла сегодня на алтаре!

Пробежав собакой через вечерний город, Аня выскочила в ещё открытые ворота и понеслась в лесок у реки. Змеиная легкокрылая феечка, в которую она перекинулась, по-прежнему не умела летать. С точки зрения физики факт не удивительный при такой-то массе и таких хрупких, невеликих крылышках!

Стать драконом-василиском не вышло, летающие птицы с массой почти шестьдесят килограмм Ане были неизвестны, пришлось импровизировать. Если бы кому-нибудь вздумалось выйти на дальний, заброшенный пустынный пляж, озарённый последними лучами заходящего солнца, он бы увидел, как обнажённая женщина чертит на песке странные картинки и формулы, считает числа в столбик и приговаривает:

— Распределение массы… разница давлений… подъёмная сила тела, обтекаемого потоком идеального газа… площадь поверхности крыла…

К счастью, на удалённый от города пляж никто, кроме рыб в воде, вечером не заглянул и не услышал заключительные слова:

— Да, вот такие крылья должны выдержать! Если что — подправим в процессе полёта.

И не заметил взмывший в сине-чёрное небо силуэт невиданной доселе птицы. Бывшие сомирники Анны Ильиничны Романовой описали бы её как помесь птеродактиля с самолётом-истребителем. Сама Анна Ильинична радовалась, что расчёты оправдались и придуманное ею тело имеет хорошую манёвренность и приличную скорость. Как и прежде при обращении в зверей, она без проблем управлялась с телом, будто родилась в нём, в крылатой форме даже страх высоты забился в глубины подсознания и притих там. Так как в этом мире не имелось опасности занять в небе чужой эшелон и столкнуться с военной и гражданской авиацией, Аня взлетела повыше и разогналась над руслом знакомой по сну большой реки.

Берегитесь, сектанты-фанатики-убийцы, метаморф идёт к вам!

Когда приблизилось устье, на котором высился город, Аня пошла на снижение, на бреющем полёте пронеслась над волнами, приземлилась на берегу и обратилась матёрым волком. Бесшумный бег по краю крутого обрыва быстро навёл её на яркий свежий след недавно прошедшей здесь группы людей. Аня припала к земле и поползла на разведку. Пейзаж вокруг становился всё более знакомым. Взошедшая на небе полная луна осветила присыпанный щебёнкой «алтарь» на невысоком плоском холме, до которого оставалось ползти метров двести. Запах людей теперь доносился до Ани со всех сторон небольшой полянки у холма. Пахло мужчинами, металлом, амулетной смазкой (жирный состав предохранял основу боевых амулетов от ржавчины) и форменным сукном! Похоже, глава королевской стражи серьёзно отнесся к её словам, напрасно она подозревала его в бездействии. Чуткий звериный нос докладывал, что вокруг места готовящегося преступления засело в кустах полтора десятка вооружённых военных. И среди них сам господин Оэн и магистр Имран Дайм. Последние расположились буквально под носом Ани!

Серый волк приник к траве и постарался прикинуться жертвой Василиска — неподвижной каменной статуей самого себя. Волчьи уши внимательно слушали шёпот мужчин.

— Вы не ошиблись в намеченной жертве: ею стала дочь священника, который недавно уговаривал односельчан не выдавать стражникам парня полукровку, в котором пробудилась магия, — сказал Ригорин. — Примечательно, что ему удалось их уговорить, однако нашёлся предатель, доложивший обо всём в городскую управу.

— Вы хотели сказать: законопослушный гражданин, — сухо поправил Имран Дайм. — Помнится, доносчику выдали положенную награду от лица вашего ведомства и горячо поблагодарили за бдительность.

Возразить было нечего, и Ригорин продолжил:

— Селяне вышли на поиски девушки, мои люди в их рядах направляют отряд в противоположную от нас сторону. С жертвой движутся пятеро, минимум столько же должно подтянуться из города: специально побольше гнилых людишек сгоняют, чтобы кровью их повязать и к делу приобщить. Как только «зрители» выйдут за городскую стену, мои люди схватят организаторов. По вашему требованию они погрузят их в беспробудный сон, чтобы не сработало смертельное заклинание, но я слабо представляю, что это даст в итоге: как только мерзавцы проснутся и осознают себя, заклинание сработает автоматически, опять оборвав все ниточки.

— Ключевое слово — осознают себя. Дать показания они могут и не осознавая того, а потом пусть умирают, раз им так хотелось, — усмехнулся Имран. — Нам нужна ниточка вверх, нужно продвинуться выше, в те слои, в которых смертников уже нет. И вот тогда-то мы соберём все показания как положено.

— Дать показания, не осознавая того? — повторил Ригорин и ахнул: — Гипноз!

— Рад, что вы вспомнили собственные ощущения от «бабушкиных сказок».

— Вы погрузите их в транс до того, как они окончательно проснутся, допросите, и мы получим имена тех, кто стоит выше пешек на местах типа Лускина! Чёрт, мог бы сразу догадаться. И не надо ваших фразочек про мои трудности с формулированием вопросов и ответов! Надеюсь, нам удастся и часть исполнителей захватить живыми, чтобы допросить их.

— Для того мы здесь и кормим комаров весь вечер, — проворчал Имран, вынужденный не пользоваться магией для отгона насекомых, чтобы не всколыхнуть магический фон вокруг себя и не вспугнуть преступников, наверняка вооружённых всяческими амулетами не хуже стражников.

— Остаётся надеяться, в наши планы не вмешается Василиск, — после непродолжительного молчания продолжил беседу Ригорин, не способный придумать надёжные методы противостояния мифической змее, убивающей взглядом. Все легенды и тайные сведения, полученные от короля, гласили одно: убить Василиска можно только, если застать его врасплох. Лучше всего спящего или доверчиво прикорнувшего к твоей груди. Но если Василиск встал на крыло и атакует — спасения нет.

— Василиск… Василиск где-то рядом…, — тихо прошептал Имран Дайм, не сводя глаз с каменного «алтаря».

— Вы тоже так думаете? Василиск появлялся на месте всех последних ритуальных убийств, — невольно поёжился Ригорин. — Если он близко, почему не нападает на нас?

— Нелепый вопрос. На кой мы сдались Василиску, чтобы на нас нападать?

— О, просветите меня, пожалуйста: каким же будет правильный вопрос? — ядовито прошипел Ригорин.

— Увидит ли Аннет во сне события нынешней ночи?

— Тут-то какая разница?! — разозлился Ригорин. — Зачем нам её сведения об этой ночи, если мы всё увидим собственными глазами?

Магистр молча усмехнулся, оставив в разочаровании и собеседника, и волка за своей спиной.

Разговор прервался: с реки донёсся плеск вёсел по воде. Вскоре послышался шум шагов с противоположной стороны, и на поляну вышли пять фигур в балахонах, тащащих с собой длинный свёрток. Свёрток раскрыли, выволокли из него девушку с растрёпанными волосами, выдернули кляп из её рта и подтолкнули к холму:

— Топай наверх. Теперь разрешается покричать для антуража.

— Пощадите, — хрипло взмолилась девушка.

— Пощадить? Так мы ж ничего плохого не делаем! Батюшка твой всем чистым душам райское блаженство обещает, а такая хорошая девушка, как ты, точно на Небеса попадёт. Тебе благодарить нас надо за экспресс-доставку до райских врат!

Негодяи загоготали и пихнули в спину свою жертву. На другом краю поляны показалась группа тех, кто прибыл по воде: двенадцать человек. Перевес в численности оказался на стороне злодеев. На девушке скрестились десятки глаз, маниакально горящих жаждой крови, желанием увидеть, как острый клинок вонзится в трепещущую грудь живого человека и оборвёт нить его существования. Отщепенцы, отбросы человеческого общества желали отомстить за мрак своего прозябания на дне, измываясь над той, кому чуть больше повезло с момента рождения на свет. На этом холме с псевдо-алтарём королями были они, тут была их власть!

Тихий свист — и тёмный ночной воздух прорезали яркие нити магических заклинаний и сетей: сидевшие в засаде перешли в наступление.