Антисваха против василиска

Глава 37. Брачная ночь

Вопль друга, донёсшийся из спальни, погнал Ригорина на второй этаж. Он без колебаний ворвался в спальню молодожёнов, чтобы узреть распростёртое на постели безжизненное тело невесты в белой фате и помертвевшего жениха, судорожно опутывающего её заклинаниями. Магия вихрем закрутилась у бессильно повисшей руки невесты, и Имран прорычал:

— Кольцо!!!

Его магия сгустилась у тонкого пальчика невесты, силясь стянуть с него витое колечко. Незатейливое украшение проявило недюжинное упорство, не желая покидать своё место: Ригорин поразился, с какой силой схлестнулись в противостоянии магия магистра и артефакта, поскольку кольцо не могло быть ничем иным, как мощным артефактом. На лбу магистра вздулись вены, глаза налились кровью от лопнувших сосудов — и кольцо медленно поскользило с пальчика долой. Вот магический вихрь сорвал его и отшвырнул к дальней стене — кольцо со звоном прокатилось по полу и остановилось, стукнувшись о ножку комода. Ригорин склонился над кольцом, и ему яростно крикнули:

— Не трогай!

— За дурака не держи, — откликнулся Ригорин, хладнокровно исследуя магией опасное колечко. — Ого, часть заклинания мне хорошо известна: то самое добровольно налагаемое на себя смертельное заклятье, которое используют сектанты! Как Ролайза умудрилась дать согласие на использование такого артефакта?!

— Её обманули, — напряжённо ответил Имран. Он был занят тем, что вытягивал из тела девушки тёмно-серые нити остаточной магии кольца. — Этот артефакт не просто убивает за попытку разгласить тайны, он подпитывается жизненными силами носителя! Даже если бы она не пыталась всё мне рассказать, то гарантированно умерла бы к утру! Ригорин, мы бы улетели, а утром я вернулся бы к хладному трупу моей жены!!! В методах мерзавцев век от века ничего не меняется: всё те же удары в спину, всё то же уничтожение самых добрых и доверчивых из людей! Душа моя, неужели за все прожитые годы ты так и не научилась всегда — всегда! — ожидать подлого удара исподтишка?! Не научилась жить с оглядкой, не доверяя никому?! Узнаю, кто так поступил с тобой, — убью без раздумий!

Ригорин смотрел, как Имран вытягивает в себя смертельную магию, как яростно борется с ней, и отчётливо понимал, что девушка не доживёт до окончания этой борьбы без подпитки: коварное кольцо слишком сильно иссушило её за поиски способа обо всём рассказать мужу. Магистр не мог одновременно вытягивать зловещие серые нити и восстанавливать жизненные силы жертвы: слишком велик риск что-то перепутать, где-то не удержать контроль — смертельный риск. Любая маленькая ошибка уведёт девушку за грань невозврата. Ригорин шагнул к постели, и его отшвырнуло магической волной:

— Не подходи! — взревел магистр, подозревающий теперь врага во всех и в каждом.

— Я предпочитаю бить не в спину, а в лицо, — твёрдо сказал Ригорин, подступая обратно. — Мне ты можешь верить. Я помогу.

Защитная магия дрогнула и пропустила его к смертельно бледной невесте. Осторожно контролируя каждое свое действие, Ригорин наполнял девушку целительской, жизненной силой, пока Имран очищал её организм от остатков заразы. Наконец щёки невесты порозовели, Имран уничтожил последнюю серую ниточку, и девушка открыла глаза.

— Всё хорошо, — заверил её Ригорин, на которого уставились широко распахнувшиеся глаза Ролайзы.

— Хорошо? — с болью переспросила невеста друга и выкрикнула, словно выплёскивая давно накипевшее: — Разве ты меня не бросил, не ушёл к другой? Разве после твоего подлого предательства может быть «всё хорошо»?!

Выражения, что пришли на ум главе королевской стражи, не поддавались литературной обработке. Ригорин попятился от поднявшего жениха, машинально оправдываясь и прекрасно осознавая, что оправдания ему не помогут:

— Она в шоке, не осознаёт, что говорит. Чёрт, да я с ней за всю жизнь парой слов не перекинулся, клянусь, Имран!

Невеста сдавленно охнула и села на постели, переводя ошеломлённый взгляд с одного мужчины на другого. Имран прищурился, наступая на Ригорина, грозно-задумчиво протянул:

— Любопытное известие.

Его невеста попробовала вскочить, что-то сказать, но её опутали магией, уложили обратно и скомандовали:

— Спи! Тебе нужно восстанавливать силы, — и подкрепили указание лёгким усыпляющим заклинанием.

Ресницы Ролайзы сомкнулись, решительное выражение на её личике сменилось сонным, и она свернулась клубочком. Имран накрыл невесту покрывалом, снял фату, невесомо провёл по длинным волосам и произнёс тихо-тихо, говоря с самим собой:

— Важно, что в итоге ты выбрала меня.

— Имран, я клянусь, — горячо зашептал Ригорин, но от него отмахнулись:

— Время уходит!

Магистр начал быстро-быстро опутывать стены спальни слоями сложной магической защиты, превращая комнату в надёжный бункер, куда никто не сможет проникнуть, а объект защиты не сможет по глупости выйти наружу. Ригорин буркнул, что обезопасит периметр, и сбежал на улицу — накладывать защитные чары на ограду. В последнее время красивые женщины постоянно с кем-то его путают: то Аннет Сток на приёме обозналась (по крайней мере, вдовушка так утверждала), то молодая жена магистра под монастырь подвела!

В спину потянуло холодом. Ригорин обернулся и увидел, как морозная позёмка бежит вверх по стенам первого этажа: это хозяин дома инструктировал слуг, что они отвечают жизнью за безопасность хозяйки, и если вдруг что-то случится, то они должны немедленно отправить ему магическое послание, иначе…

На стенах проступил иней. Умел магистр выступить эффектно, ничего не скажешь.

«Он слишком усердствует в запугивании, — прислушался Ригорин и покачал головой: не завидовал он сектантам, они умудрились довести магистра до такой стадии белого каления, когда всем лучше сразу убегать и прятаться. — Неужели это Нойс сознательно обрёк дочь на смерть, зная о любви к ней Имрана? Хотел морально раздавить врага, погубив родное дитя? История знает случаи столь безумного, не знающего границ стремления к власти, но как уродливо и дико это выглядит со стороны!»

Магистр вышел на крыльцо, и они одновременно взмыли в темнеющее небо. Магистр молчал, только в глазах его светилась неукротимая ярость. Они неслись во весь опор и догнали кареты гостей на самом подъезде к имению.

— Извини, но брать пленных не планирую, — сурово предупредил Имран, когда они приземлились в условленном месте и дали знать о своём прибытии всем сидящим в засаде. — Негодяи исчерпали скромную меру моего милосердия.

— Не знал, что оно вообще тебе свойственно, — хмыкнул Ригорин, настраиваясь на скорый бой. — Как думаешь, Василиск сегодня прилетит?

— Не прилетит однозначно, — прорычал Имран, отчего-то опять разъяряясь.

— Откуда такая уверенность? — заинтересовался Ригорин.

— Ура, в кои-то веки правильный вопрос! — фыркнул магистр. — Браво, мои аплодисменты! Осваиваешь неизвестные ранее просторы своих возможностей! Похвально.

Ригорин скрипнул зубами и прошипел:

— Я долго жил с мечтой отправить тебя на виселицу, Дьявол Дайм.

— А сейчас?

— Сейчас хочу придушить тебя собственными руками!!!

— Да, мечты меняются, — философски изрёк Имран. — Не отвлекайся, гости заходят в дом. Кареты Нойсов и их друзей «случайно» задержались в дороге. Подождут, когда гости нагуляются, и тогда начнется.

— Сам знаю. Я пошёл обходить наших.

— А я — разведывать силы врагов. До встречи, Ригорин, успеха нам.

Провалившись в бессознательное, Аня вернулась в прошлое: перед её глазами, как перед смертью, пролетела вся её долгая жизнь. Всколыхнулись все прежние чувства: любви, боли утраты, счастья материнства и застарелой боли предательства. Она снова была Анной Ильиничной Романовой: одинокой и смертельно уставшей. Уставшей быть всегда сдержанной, всегда вежливой, не устраивающей сцен и не закатывающей истерик — такой, какой положено быть мудрой, взрослой женщине. Глубоко несчастной женщине, переживающей все невзгоды и горести в глубине души, не вынося их на всеобщее обозрение. Учитывающей другие мнения, способной понять чужую точку зрения и уважительно к ней отнестись, сколь сильно та ни расходилась бы с её личным представлением. Балансируя на грани жизни и смерти, Аня думала, что немыслимая усталость скопилась в ней от тяжкого груза невысказанных претензий, невыплаканных слёз, проглоченных резких слов и неустроенных скандалов. Если бы она, узнав о любовнице, не отошла гордо и молча в сторону, а выкрикнула в лицо мужа всё наболевшее, — возможно, ей было бы легче сейчас, на этой тонкой грани перехода в мир иной?

Усталость понемногу отпускала, словно невидимый груз спадал с её плеч. Вернулось ощущение своего тела, и Аня открыла глаза, чтобы увидеть склонившегося над ней Гришу. Судьба дала ей шанс переиграть прошлое?

— Всё хорошо, — произнёс бывший муж, и его милая улыбка взорвала долготерпение Ани.

Секундой позже пришло осознание, где она и что с ней случилось, но объясниться и всё исправить ей не дали: магический сон нахлынул необоримо.

Она очнулась, как от толчка, когда за окном сгустилась ночь. Схватилась за руку и обнаружила отсутствие кольца и наличие брачного браслета. Значит, фантастические события последнего дня ей не привиделись. Где муж, спрашивается? На ней всё ещё лицо Ролайзы?

Зеркало в комнате подтвердило устойчивость личины, и Аня с отвращением скинула обтягивающее платье, вернув привычное лицо Аннет Сток. Дети должны были покинуть Эзмер, завтра надо будет разыскать их в Роске и успокоить, что она жива-здорова.

— Жива благодаря магистру, — сказала себе Аня, стоя над красноречивым чёрным, горелым пятном в полу — пятном, имеющим форму колечка. — Семейка Нойс не блистает фантазией, метод решения проблем один: кого-нибудь убить. Папочка с мамочкой хотели сжить со свету магистра, а их доченька — меня. Моя очередь отплатить магистру за спасение. Держись, муженёк, василиск летит на помощь! Узнать бы только, куда тебя черти унесли.

Подумав, Аня неохотно обернулась Ролайзой и натянула осточертевшее свадебное платье: надо выйти из комнаты и расспросить слуг. Увы, дверь преподнесла ей непредвиденный сюрприз: засветилась радужным заклинанием и мягко отпружинила Аню обратно. Так же поступило окно и даже стены!

— Имран боялся, невеста начнёт биться головой об камень? — хмыкнула Аня. — Замуровал, Дьявол, всё магией оплёл, зараза!

За окном, где-то далеко-далеко за городской чертой, внезапно полыхнули зарницы и раздались слаженные вопли гуляющих по парку людей:

— В имении магистра горит!

— Нет, это не пожар, а магическое зарево.

— Гляди, гляди, небо у горизонта огнём пылает!

— Волнения в поместье начались, не иначе. Удачно бунтовщики подгадали: в день свадьбы нагрянули!

— Чего ж удачного, коли в имении сейчас куча магов!

— Говорят, некоторые сильные маги на сторону народа встали…

Заскрипев зубами, Аня решительно отвернулась от окна. Маги — не маги, а надо выбираться из спальни-ловушки и спасать супруга. Пусть магистр не ведает, на ком женат, но она-то в курсе и муженька в обиду не даст! Ух, как она зла!!! С оборотом точно заминки не выйдет — внутренний василиск о-оочень сильно мечтает вырваться на волю! Так, на форму василиска магия не действует, верно?

Крылатого змея магия вправду не обидела, но и на свободу не выпустила, так же мягко отпружинивая василиска обратно. Всё больше свирепея, Аня порхала под потолком, который, к слову, тоже укрывала магическая защита! В уютной, небольшой спаленке крылья не разомнёшь, а зарницы за окном полыхали всё ярче и Аня беспокоилась всё больше, на все лады ругая предусмотрительного супруга, надёжно запершего её в спальне!

— Нет уж, меня голыми руками не возьмёшь, — разозлилась она и спикировала на пол.

Если бы кто-нибудь смог преодолеть заклинания магистра и заглянуть в его спальню, то увидел бы фантастическую картину: не крупный, но страшно злой василиск сидел на перевёрнутых шкатулках и методично перекусывал серебряные и золотые браслеты. Пожёванная ручка открытого сейфа и вывороченные ящики комодов намекали, где змей добыл основную часть сокровищ. Он свивал единую цепь из всех браслетов, цепочек и тонких ожерелий, что отыскались в закромах спальни магистра: клыки в пасти василиска оказались неплохим прессом, намертво сплющивающим вместе отдельные фрагменты цепи.

— Не стоит недооценивать своих жён, — пыхтел крылатый змей. — Свободу василискам! Надеюсь, Феррина потом поправит достояние рода, я ж его всего чуток понадкусывала.

Трудолюбиво сопящий василиск взялся протягивать собранную цепь сквозь звенья радужных защитных заклинаний по всему периметру спальни. Магия искрила и сопротивлялась вторжению, но пробить чешуйчатую шкуру не могла, у Ани лишь возник неприятный привкус во рту, словно она переела кислой взрывной карамели, которую любили её правнуки. Она обошла весь круг и, приникнув к полу и предусмотрительно прижав к голове уши, уронила последнюю цепочку поверх первой, соединив вместе концы цепи.

Все наверченные магистром заклинания вспыхнули, как лампочки: какие-то слабее, какие-то сильнее. Померцали — и яркость свечения всех магических нитей стала одинаковой. Аня подождала немного, ткнулась на пробу в ближайшее плетение — её по-прежнему откинуло назад.

— Я выровняла мощность участков магической цепи, но не изменила её структуры, — подвела итоги эксперимента Аня. — Эффект занимательный, но в данной конкретной ситуации совершенно бесполезный. Что делать?

Она осмотрелась. Хорошо бы заземлить всю цепь, но как, скажите на милость, если доступ к двери и окну перекрыт? Чугунные батареи центрального отопления отсутствуют, как данность, даже печной трубы нет — богатые дома в холодное время года обогревались с помощью магических амулетов.

Ощущая себя участницей экспериментального тура физической олимпиады, Аня задумалась, продолжая проводить аналогии физических и магических явлений. За окном к внешней стене дома крепилась замечательная, блестящая медная труба водостока, игравшая заодно роль громоотвода: нижний конец трубы был скошен, заострён и частично вкопан в землю. Преградой к этой замечательной трубе было запертое окно, защищённое магической завесой.

Преграда… Любую преграду при желании можно пробить, верно? Хорошо, время позднее и по саду у дома никто не гуляет!

В голове родилась идея, которую мэтры земной науки признали бы достаточно безумной, чтобы оказаться верной. Сглотнув, Аня попробовала оценить навскидку суммарную мощность заклинаний в комнате, раз те лихо выдают яркое свечение и легко отбивают массивный объект при всей своей эфемерности. Поёжилась, но укрепилась воспоминаниями об играх с молниями в грозовом фронте. Горячо понадеялась, что итогом эксперимента не станет василиск, запечённый в шкуре в собственном соку. Решительно стянула с окна занавески и отволокла их к кровати, освободив экспериментальную область от легко воспламеняемых объектов.

Ход её размышлений был достаточно прост. Всем известно, что электрические заряды скапливаются на острие проводника и напряжённость поля вблизи острия особенно велика. Скажем прямо: очень велика и может достигать пробойных значений, образуя электрический ветер. Гипотеза Ани предполагала, что ей удастся организовать магический ударный вихрь. Ничего страшного, она просто ещё разок поиграет с молниями (по крайней мере, таким был план). Где взять достаточно протяжённый, чтобы достать от пола до окна, массивный и с одного конца заострённый проводник? Ну-уууу, достаточно вспомнить, что у василиска есть хвост…

— В ваших книгах такого точно не написано, — сообщила Аня магам — родителям магистра: над комодом висел семейный портрет.

Вытянувшись во всю змеиную длину и направив острый кончик хвоста в сторону оконной рамы, близкой к водостоку, Аня решительно схватила в пасть концы цепочек.

Ой, какой фейёрверк взорвался в комнате! Она будто нырнула в бурный водопад и её затрясло, как на вибростенде. Море разноцветных искорок пронеслось по чешуйчатой шкуре, как от удара нескольких молний сразу. С причмокивающим звуком уходящей в воронку воды магические заклинания утекли в водосток и зашипели на земле под окном. Комната оперативно освободилась от мешающей Ане магии.

— Свободу физикам! — гордо прошипел василиск и облизнул многострадальный хвост, лишившийся нескольких чешуек. К счастью, экспериментальные потери ими и ограничились.

Аня глянула на прожженную насквозь оконную раму, оплавившуюся медную трубу и исполинское пятно выжженной травы под окном — и ещё раз нервно сглотнула. Да уж, мощность заклинаний супруга произвела на неё неизгладимое впечатление!

— Как удобна для физика ипостась василиска, — пробурчала Аня, открывая окно. Задумчиво обернулась к цепочкам, лежащим на полу: тоже полезная штука! — Поспешность нужна исключительно при ловле блох, — решила она, ненадолго задерживаясь в спальне.

Сражение у родового гнезда Даймов развернулось нешуточное: с каждой стороны около пяти десятков магов с боевой подготовкой, а у сектантов ещё столько же простолюдинов, до зубов вооружённых амулетами и артефактами. При первых взмывших в воздух заклинаниях дом накрыло радужным куполом защиты, но обе стороны сражающих отлично понимали, что огромный купол не выдержит массированной атаки: он давал защиту лишь до тех пор, пока длится противостояние. Протрезвевшие гости испуганно смотрели в окна на развернувшееся побоище, несколько человек рискнуло примкнуть к защитникам поместья. Вокруг Ригорина порхало несколько магических посланий, но не было времени читать новости, оставалось надеяться, что его собственное родовое имение выдержало натиск врага. С двух рук запуская боевые заклинания, Ригорин краем глаза заметил, как в огне пролетающих фаерболлов сгорел вначале один конверт, потом остальные. Ему удалось подпустить под щит противников приманивающие чары, и с десяток амулетов вылетели из рук и карманов сектантов, пополнив запасы самого Ригорина.

Магистр дрался на передовой. От него удирали поодиночке, удирали и гурьбой. Разгневанный Дьявол Дайм был похож на божество войны, карающее беспощадно: как и обещал, пленных он не брал, отвечая смертельным ударом на смертельный удар. С той разницей, что всегда отбивал направленные в него удары, а вот его противники не часто успевали увернуться и никогда не выдерживали атаку магистра.

Но говорить о победе было рано. Двойной перевес в численности давал сектантам заметное преимущество, к тому же на их стороне тоже дрались не вчерашние выпускники магической академии. Чёрные капюшоны скрывали лица, но Ригорин по стилю боя и сложным заклинаниям опознал и ректора и проректора столичной академии. Нойс предусмотрительно держался подальше от зятя, намереваясь зачистить сперва всех сторонников Имрана, а уж потом скопом напасть на него со всех сторон. На противоположном от магистра фланге люди Ригорина несли большие потери, скольких они недосчитаются к утру? А если не удержат оборону? Приспешники абсолютной королевской диктатуры утопят в крови весь север страны, не разделяя бунтовщиков и мирных обывателей. Как говорил Имран: удержать крышку на бурлящем котле можно, лишь наваливаясь на неё со всё большей силой.

Подобные соображения бродили далеко на периферии сознания главы королевской стражи: когда тебя берут в клещи с трёх сторон, не до философских размышлений о смысле жизни и судьбах народа. Многостихийный щит Ригорина содрогался от сыплющихся на него ударов, быстро истончаясь. Активированные накопители магии еле успевали восполнять затраты, но скоро они опустеют и тогда придётся рассчитывать лишь на собственную ловкость и быстроту реакции. Обороняясь сразу от трёх намеренных прикончить его магов, Ригорин не заметил четвёртого, тишком подкравшегося со спины человека, бросившего ему под ноги амулет обледенения. Земля под ногами главы королевской стражи покрылась коркой гладкого льда, его подошвы заскользили по ней, Ригорин потерял равновесие и рухнул ничком, вмерзая всем телом в ледяную землю. Веер заготовленных заклинаний рассыпался искрами, оставив его безоружным перед лицом врагов. Нападающие дружно выпустили в укрывающий Ригорина щит пробивающие заклятья, и щит пошёл трещинами. Яростно растапливая сковавший тело лёд, распятый Ригорин дёргался на земле, силясь оторвать от неё хотя бы раскинутые в стороны руки. Он видел, как его люди бросились ему на помощь, и как рассыпается искрами его щит тоже видел…

Земля под ним внезапно вздыбилась, пушечным ядром выбросив его в поднебесье. Магическая сеть оплела Ригорина и отдёрнула от убивающих заклятий нескольких видов, приземлив за спиной магистра.

— Мне понравилось иметь друга, но жутко лень заводить ещё одного, — выкрикнул объяснение своему вмешательству Имран. — Учти это и постарайся не сгинуть на моей свадебной вечеринке!

— Дай бог, ты никогда не останешься вдовцом и не вознамеришься вновь жениться — мне не нравится идея ещё раз быть шафером на твоей свадьбе! — не остался в долгу Ригорин, вновь включаясь в бой. — Надо пробиваться на ту сторону: там гибнет много наших!

Опровергая его слова, из-за дома с воплями повалила толпа сектантов, сминая собственных товарищей и сея панику в их рядах.

— Василиск!!! — вопили люди в чёрных балахонах, спотыкаясь и падая на бегу.

— Василиск? — не поверил Ригорин и вопросительно обернулся к другу. Впервые он столкнулся с тем, что уверенное утверждение Дьявола не оправдалось.

Из уст Имрана посыпались ругательства, сделавшие бы честь любому грузчику в порту. Где великий маг набрался таких выражений?

— Перегруппировываемся! Стражники заходят с севера, мои люди огибают дом с юга и прикрывают спину Василиска! — рявкнул Имран, усиливая голос магией и заставляя его звенеть и греметь над всем полем боя.

Магистр рванул сквозь смешавшиеся ряды неприятеля напрямую к месту появления крылатого змея. Ригорин понёсся за ним: там сосредоточилась верхушка секты и если маги захватят Василиска и подчинят своей воле, то война заведомо проиграна.

«Надо бы самим изловить юркого змея и договориться о честном сотрудничестве», — решил Ригорин.