Дочь врага

Глава 10

Серебристая дверная ручка не поворачивается.

Я заперта.

Резко выдыхаю. Видимо, это ответ на вопрос, охранял ли Тристан выход вчера ночью. Уткнувшись лбом в дверь, я какое-то время размышляю, а потом в отчаянии всаживаю нож в замочную скважину. Еще пара ударов – и мне удается только увеличить ее. Дрожь сотрясает мышцы бедер и рук. О звезды, мне нужно поесть.

Я всаживаю нож между дверью и косяком. Металл звякает о металл. Что там? Придвинувшись ближе, я бью в то же место, не думая о том, что меня могут услышать. Если я не поем как можно скорее, у меня не хватит сил на новую попытку. Я колю, давлю и шевелю ножом взад-вперед в этом месте рядом с дверной ручкой, пока что-то металлическое не падает на пол – какой-то клинышек, не дававший двери открыться.

Да. Я крепче сжимаю нож и тяну дверь на себя.

Коридор пуст, там только новые двери цвета желудя. Пару секунд я прислушиваюсь и, не услышав ничего, открываю первую, обнаруживая необычно большую спальню. Она пуста, застеленная кровать покрыта зеленым узорчатым покрывалом. На огромном письменном столе лежит стопка сложенной одежды. Здесь спит Тристан?

Только когда я добираюсь до резных перил, моих ушей достигают приглушенные голоса с первого этажа. Я осторожно спускаюсь по лестнице. С такой одышкой это очень сложно. Слева от меня открывается гостиная с диванами, а за ней – кухня. Вся эта роскошь вызывает во мне лишь отвращение. Все, от мебели до картин в рамках на стене, выглядит новым и дорогим. Как они умудрились столько всего собрать и накопить? В чем еще мы их недооценивали?

Спустившись, я заглядываю за угол и вижу входную дверь. Вот оно. Я планировала сперва запастись хотя бы едой и какой-никакой обувью. Чем-то, в чем можно нести воду. Но вот он, выход, прямо передо мной. Я медленно бреду к нему, зная, что должна рискнуть. Возможно, это мой единственный шанс сбежать.

– Вы… мне. Время пришло.

Моя рука замирает на дверной ручке, когда я слышу голос Тристана, доносящийся из какой-то комнаты неподалеку.

Время для чего?

Вновь я невольно начинаю гадать, кто такой Тристан. Знаю, он настолько важен, что за ним послали спасательный отряд. И остальные солдаты звали его «сэр». Возможно, Тристан – предводитель их войска или начальник Вадора и того небольшого отряда? Но если так, почему его не послушали, когда он велел им не стрелять в меня?

– Кланы…

Я оборачиваюсь через плечо, напрягая слух. Что там насчет кланов? Что планирует Тристан? Я иду обратно, пока не оказываюсь достаточно близко, чтобы слышать, – вот только я дрожу, как новорожденный котенок, и мое бедро врезается в небольшой декоративный столик. Цветная баночка на нем покачивается, но каким-то чудом я умудряюсь ее поймать, поэтому она не падает и не разбивается.

– Но ведь нет… – Слова Тристана обрываются, как будто он меня услышал.

Я задерживаю дыхание, пока легкие не начинают гореть. Мир перед глазами заполоняют черные тени.

– Его убили, – говорит Вадор своим узнаваемым глубоким голосом. – Они и не собирались позволять ему выжить. Прости, Тристан, но твоему отцу нужны похороны.

Его отцу? Нет…

«Исидора. Я всегда знал, как тебя зовут».

Фаррон – отец Тристана. Его ненависть ко мне в лесу внезапно становится очень логичной. Он шел в Ханук не затем, чтобы отомстить за смерть своего вождя. Он мстил за свою кровь, а я, дочь того самого человека, которого он пришел убить, стояла у него на пути.

Но зачем потом меня спасать?

Видимо, это его извращенная попытка мести. Пусть он не до конца разобрался, но он достаточно умен, чтобы понять: живой я дам ему преимущество. Если не как приманка для моего отца, то как источник информации – хотя Тристан горько разочаруется оттого, как мало я знаю. И вообще, можно ли ранить врага больнее, чем отняв у него семью?

«Око за око».

Я придвигаюсь ближе: мне нужно услышать больше.

– Нет, – гневно отвечает Тристан.

– Хорошо, значит, народу нужны похороны. – Это Сэмюэл? Судя по голосу, он устал. Раздражен.

– Почему? – требовательно спрашивает Тристан. – Мы не знаем, что он мертв.

Я резко вскидываю голову. Он не знает?

Сэмюэл фыркает:

– Вы были вполне уверены, когда сорвались прочь с адским огнем в жилах.

– Я знал, что его ранили и уволокли, – говорит Тристан. – И знаю, что вряд ли он мог выжить, но это возможно. Я ждал всю ночь, чтобы вы придумали план получше моего, а потом сдался и поступил по-своему. Прошло три дня, и мы до сих пор ничего не делаем, только прочесываем местность за нашими границами. Мы подвели его.

– Вы знаете почему, – замечает Сэмюэл.

– Ты можешь ошибаться, – говорит Тристан уже громче. – Они могут пытать его прямо сейчас.

– Девушка что-нибудь сказала? – спрашивает Вадор.

Я вздрагиваю, когда меня упоминают, а потом соображаю, сказала ли я и впрямь что-нибудь. В лесу Тристан требовал у меня информацию о Фарроне, но был так разозлен, что я решила, будто он знает, что Фаррон мертв.

– Нет. – Тристан шумно выдыхает. – Но я не буду обсуждать похороны до тех пор, пока у нас не будет ответов. Пока мы не узнаем наверняка, что он умер. И мы бы уже знали, если бы вы не пришли за мной.

Кто-то фыркает.

– Ты шутишь, да? – спрашивает голос помоложе. Райленд. – Шутите, сэр, – добавляет он, подумав.

Почему все эти люди, особенно Вадор, почти в три раза старше Тристана, называют его сэром? Неужели Кингсленды передают титул вождя по наследству? Как монархи древности, о которых я читала?

– Я освобождался не единожды.

У меня распахиваются глаза. Он и правда освободился, когда пришли его солдаты, но о чем еще он говорит? Я внезапно вспоминаю, как привязала его к дереву, чтобы он облегчился. Когда я вернулась, бинты, связывавшие его руки, выглядели иначе.

«Там надо как бы руками держать».

О звезды мои.

– Но я не хотел, чтобы меня отпускали. Дочь Сарафа собиралась доставить меня к его порогу в качестве подарка. Если бы вы дали мне сделать все самому, от его кишок осталось бы только пятно на полу. И что важнее, мы бы уже точно знали, в каком состоянии мой отец.

Мое тело пробивает дрожь. Я растеряна. Тристан играл со мной. Не намекает ли он, что подставил меня? Столкнулся со мной неслучайно? Позволил взять его в плен?

Нет. Никто не может быть настолько хорошим актером. Я вспоминаю его признание в ту ночь у костра: «Если бы я знал о тебе все, то был бы в курсе, что ты умеешь так метать ножи».

Он и правда не знал, и я помешала его миссии – хвала небесам. Но он подстроился и поменял планы, чтобы я доставила его в Ханук.

Пламя гнева вспыхивает у меня в животе: надо же, а я хотела его отпустить! Отца бы убили, если бы не люди Тристана, выстрелившие в меня отравленной стрелой.

– Почему вы считаете, что ваш отец жив? – спрашивает мягкий голос. Одна из женщин-солдат. – Свидетели докладывают…

– Я знаю, – рявкает Тристан. Раздается звук удара, будто что-то врезается в стену. – Вот поэтому я и пошел сам. Нам нужно действовать, и план прост: мы прокрадемся внутрь, уберем всех, кто встанет у нас на пути, и найдем моего отца. Я не буду тратить зря еще один день, пока не узнаю. Хоть идите со мной, хоть нет.

Нет.

– Сэмюэл, что у нас с разведданными? – спокойно спрашивает Вадор.

– Сараф и почти все его солдаты двинулись обратно к кланам. Он отправил людей на поиски девушки, – докладывает Сэмюэл. – Возможно, сейчас и впрямь удачное время для удара. Они будут разделены. Перестреляем большую часть по пути.

У меня перед глазами расплываются черные пятна.

– А что девушка? – интересуется Вадор. – Во время установления вашей связи ты узнал что-нибудь полезное для нас?

– Нет, – отвечает Тристан. – Я отвлекся на попытки не умереть.

Кто-то сдавленно хихикает и что-то говорит, но мне не разобрать.

– Тебе нужно попробовать снова, – настаивает Вадор. – Она наш самый ценный ресурс.

– Я уже пробовал и еще попробую, – говорит Тристан. – Но она мне не доверяет.

– Так завоюй ее доверие.

Я выдыхаю с отвращением. Так вот почему меня заперли здесь. Кому нужны пытки, когда Тристан может использовать связь для доступа к моим воспоминаниям или чему-то другому у меня в голове? Мне неизвестны тактические планы отца, но я знаю, где расположены кланы. Лица важных людей и их близких. Я даже знаю, кто был ранен и еще не поправился. Слабые места бывают разные.

Невидимый канат между нами с Тристаном рывком натягивается. Ощущение напоминает вчерашнее, когда я случайно послала в его разум воспоминание.

Скрежет кресла. Кто-то идет. Я вздрагиваю и пячусь, но снова врезаюсь в стол. Клятая банка падает и скатывается на пол, разбиваясь вдребезги. Вокруг моих ног осколки стекла.

– Что это? – вскрикивает кто-то из мужчин.

Я сглатываю, задыхаясь, но бежать бесполезно. Из последних сил я расправляю плечи и вхожу в открытый дверной проем, представая перед ними.

Шокированное лицо Тристана – первое, что я вижу в комнате, похожей на оперативный штаб, где стоят длинный стол и стулья. Прямо как у меня дома. Еще восемь пар глаз оглядывают меня, задерживаясь на ноже в моей руке. Сэмюэл и Райленд медленно тянутся за своим оружием.

Я поворачиваюсь к напряженному Тристану, но мой взор наводняет тьма. Я моргаю и, обмякнув, приваливаюсь к косяку.

– Что ты делаешь? – спрашивает Тристан, и в его глазах больше беспокойства, чем следовало бы. Превосходный актер. Делаю пометку в уме – больше никогда ему не доверять.

– У меня есть новости о твоем отце, – холодно говорю я.

Тристан каменеет.

– Он мертв.

Укол боли пробивает мне сердце, и, едва увидев скорбь в глазах Тристана, я понимаю, что боль – от него.

Я трясу головой, не желая чувствовать себя виноватой. Не сейчас, когда ты пытался убить мою семью. Не сейчас, когда ты всего пару секунд назад планировал сделать это снова.

– Откуда ты знаешь? – требовательно спрашивает Вадор.

Отчаяние Тристана саднит в моем измученном теле, я с трудом складываю слова.

– Потому что я была там, когда он умер.

Все взгляды обращаются к Тристану словно за подтверждением, но он уже резко давит на мой разум.

Его губы плотно смыкаются.

– Она говорит правду.

Я чувствую, как кровь отливает от лица. Откуда он может знать?

Каждый солдат в комнате опускает голову.

Потом у меня чернеет в глазах, и я падаю на пол.