Дочь врага

Глава 27

Лиам быстро связывает Сэмюэла, затыкает ему рот и утаскивает в оперативный штаб. Потом возвращается – его лицо пылает той же злостью, которую я видела, когда он охотился за элитными гвардейцами в памяти Тристана. Это страшно и совершенно непохоже на того человека, которого я знаю.

– Ты цела? – спрашивает он рычащим голосом. Его темные волосы влажные, лоб покрыт потом. А еще он вооружен до зубов. Меч и ножи. Веревка и лук с колчаном.

Где Тристан?

Я не отвечаю, потому что не могу. Он хватает меня за локоть и уводит дальше в дом.

– Тебе надо присесть?

При виде гостиной у меня отказывают ноги. Тристан и доктор Хэншо привязаны к кухонным стульям, руки зафиксированы за спинами. Они не могут говорить из-за кляпов, а может быть, из-за моего брата, который стоит в углу со стрелой на тетиве. Перси кивает мне в знак приветствия, его светлые волосы зачесаны за уши.

– Ч-что вы делаете? – спрашиваю я, и меня захлестывает слепой ужас.

Вопросы Тристана врезаются в мой разум.

Что случилось?

Ты цела?

К счастью, весь этот адреналин, похоже, отрезвляет меня от того средства, которое ввела Каро. Я осматриваю связанных мужчин. Из носа доктора Хэншо течет кровь. У Тристана на щеке рядом с глазом порез.

– Что мы делаем? – недоверчиво повторяет Лиам. – Мы пришли забрать тебя домой.

Они никуда тебя не заберут. Не волнуйся. Расскажи, что случилось.

Я обхватываю голову, пытаясь думать. Ладно, возможно, средство еще действует. Я отправляю Тристану картинку с Энолой, лежащей лицом вниз, потом замечаю, что Лиам, хмурясь, наблюдает за мной: я не обрадовалась им, как они надеялись. Я облизываю губы и заставляю себя посмотреть на него.

– Как вы меня нашли?

Его глаза светлеют.

– Я нашел вот этого, – он показывает на Тристана, – в лесу рядом с Ханук и следил за ним до их ограды. Подслушал, как он произносит твое имя. Еще пара дней ушла на то, чтобы собрать силы и разобраться в расписании охраны, но мы это сделали. И вот мы здесь.

У меня сводит желудок. Меня сейчас стошнит.

Грубые пальцы Лиама касаются моих. Они ощущаются чуждо и неправильно в моей руке.

– Я не переставал искать тебя с тех пор, как ты пропала. Я обыскал все, кроме одного недоступного места – этого. Я подозревал, что они забрали тебя. Это было единственным логичным выводом, после того как я нашел Мидасу. Я позволил себе надеяться лишь тогда, когда стражник, которого мы взяли, раскололся и выдал нам твое местонахождение.

О кровавые небеса. Что он сделал ради меня?

Тело дрожит от осознания моих ошибок. Надо было найти способ передать Лиаму, что я в безопасности и не вернусь домой. Я могла помешать этому.

Может быть, все еще могу.

Я убираю руку из грубых пальцев Лиама.

– Прости, Лиам. Я не могу пойти с тобой.

– Что? – Он наклоняет голову, и голубые глаза вспыхивают недоверием. Он намного выше Тристана и нависает надо мной. Широкие плечи все в грязи. – Почему?

– Мой отец… ты еще столько всего не знаешь.

– У нас нет времени, – говорит Лиам. – Объяснишь по дороге.

Я делаю шаг назад, качаю головой и едва не теряю равновесие: вещество в моем организме выбрало крайне неудачное время, чтобы снова подействовать.

– Вы уходите. Я не могу.

Его лицо вытягивается от удивления.

– Хочешь, чтобы мы оставили тебя здесь?

Я несколько раз моргаю, чтобы прийти в себя.

– Да.

– Почему?

– Потому что я замужем за Тристаном, – говорю я мягко, делая жест в сторону мужа. Я наблюдаю, как мои слова режут Лиама, будто ножи, вылетевшие из моей руки. Сейчас я предаю его и будущее, задуманное для нас, но я не вижу иного выхода. – Все сложно. Сперва я не хотела…

Лиам качает головой.

– Нет.

– Прости, – говорю я, мой голос почти надламывается. У него есть полное право злиться.

– Нет, – повторяет Лиам, но в этот раз снимает нож с пояса. Он подходит к Тристану, а потом в одну ужасающую секунду перерезает ему горло.

Тристан стискивает зубы на кляпе, когда на его шее открывается красная полоса. Его боль – моя, огонь и страдание. Разрез кровоточит. Потом темная, почти фиолетовая кровь плещет на его рубашку.

– Вот, – говорит Лиам. – Ты не можешь быть за ним замужем, если он мертв.