Дочь врага

Глава 23

Спускаются сумерки, когда я смотрю на конюшню Тристана с расстояния в пару сотен футов. Ждет ли там Аннетт, готовая помочь с моим великим побегом?

Скорее всего, она смотрит, как я сижу на этой желтой кушетке.

Переживания от произошедшего и особенно надежда на то, что Тристан вернется, лишают меня покоя. Подвигав затекшими ногами, которые болят после часов сидения, я встаю. Может, стоит пойти и поговорить с Аннетт. Я могу все объяснить.

У меня почти вырывается смешок. Что объяснить? Что я передумала? Что я остаюсь и Тристан больше не будет с ней?

Нет, лучше держаться от нее подальше, особенно учитывая ее угрозы. Я не знаю, как она заставит меня мечтать о смерти, если я не сбегу с ней сегодня, но что она может сделать? Пусть даже Тристан не найдет сил простить меня, вряд ли он позволит ей навредить мне. А еще Аннетт не единственная, у кого есть власть. Я могу показать Тристану воспоминание о том, как она мне угрожает. Это может разорвать последние нити их дружбы.

Ей просто придется смириться с тем, что я осталась здесь.

Я потрясена, насколько правильной кажется мысль остаться. Особенно учитывая то, что несколько часов назад я была готова рискнуть жизнью ради «правды» о кланах и ради лучшего способа обезопасить их. Теперь я знаю другое: мучители кланов не из Кингсленда. Оставаясь здесь и не объединяя кланы против ложного врага, я спасаю людям жизни.

И это далеко не единственный плюс. Я думаю о местных женщинах и о том, что их ничего здесь не ограничивает. Они могут войти в элитную гвардию, будучи достаточно хорошими солдатами, или управлять больницей, как Энола. О звезды, даже Каро указывает доктору Хэншо, что делать.

Для меня это возможность учиться у хирурга, что сделает меня более профессиональным целителем. Возможно, однажды я смогу вернуться в кланы и принести им эти крайне полезные знания.

А еще я сама буду выбирать, за кого идти замуж.

Я поднимаю лицо к небу и приоткрываю губы. Я уже выбрала. Я замужем. Никогда не считала союз с Тристаном настоящим браком, но это исключительно моя вина. Я могу это изменить – если он мне позволит. Если мое воспоминание о его отце не разрушило все, прежде чем у нас появился шанс.

Сонными глазами я вижу, как надо мной склоняется фигура, потом тянется к моей руке.

Я взвизгиваю и отдергиваю ее.

– Это я, – говорит Тристан.

Я сажусь, чувствуя, как связь с моей стороны тянется к нему.

– О, я думала, это… кто-то другой. – Я не смею произнести имя Аннетт.

Уже темно, но свет от дома отражается на его лице. Взгляд опущен.

– Я удивлен, что ты все еще здесь. – Его голос звучит иначе. Напряженно.

Связь почти не дает мне понять, что он чувствует. В испуге оттого, что это может значить, я пытаюсь коснуться его руки, но он отодвигается.

– Тристан, – шепчу я.

Он достает из кармана сложенные бумаги и бросает их мне на колени.

Я втягиваю в себя воздух, понимая, что это те самые документы, которые я украла из кабинета Фаррона. Он обыскал мою комнату?

Тристан внимательно следит за мной.

– Так это правда? – Чувство, что он предан, бьется на осколки, впивающиеся мне в горло. – Аннетт не врала.

А. Аннетт обыскала мою комнату. Каким-то образом. Потом нашла Тристана, когда я не появилась сегодня. Меня бросает в жар. Мысли путаются и связываются в узлы, когда я пытаюсь придумать, как объяснить.

– Мне говорили. Все предупреждали меня, что так будет. Что я слишком ослеплен своими чувствами, чтобы увидеть предательство прямо у себя под носом. То, что ты собиралась уйти сегодня, – это тоже правда?

Я поднимаюсь на ноги.

– Да. Но дай мне объяснить.

Он со стоном отворачивается.

– Нет, послушай. Я просто хотела добраться до дома и защитить мой народ от гибели. И ты это знаешь. Ты видел это каждый раз, когда мы были вместе.

Он с изумлением смотрит на меня.

– Ты знаешь, почему я ушел? Потому что почувствовал себя ужасным сыном. Мой отец погиб, и до меня дошло, что, если бы у меня был шанс изменить этот исход, я бы не стал. Потому что, если бы он не умер… у меня не было бы тебя.

Так это не я была причиной его отвращения? Он злился на себя. В горле образуется болезненный комок.

– Я выбрал тебя, – кое-как выговаривает он. – Я выбрал тебя, а не его. Ты знаешь, сколько наших людей погибло бы, если бы Сараф увидел эти отчеты?

Мои руки взлетают к груди.

– А как насчет моих людей? Моей семьи? Я не могла сидеть и ничего не делать. Ты должен понять: всю жизнь мне говорили, что Кингсленд полон злых варваров. Потом один из них ранил меня отравленной стрелой, я попала в это место, меня морили голодом и заперли в комнате. Ты сам сказал, что я никогда больше не увижу свою семью. Я слышала, как ты обещал правосудие, и это прозвучало как уничтожение кланов. Так что да, до тех пор пока я не узнала правду несколько часов назад, я чувствовала себя обязанной сбежать и помочь моим людям. У кланов меньше людей и оружия. Если бы роли поменялись, ты бы сделал то же самое.

Тристан смотрит в землю.

– Вот только мы не злые варвары, не так ли? Все, чему тебя учили, было ложью. Единственный человек, который стал бы убивать невинных, – это твой отец, и каждый день я молился, чтобы ты увидела правду, и надеялся, что связь покажет тебе, насколько я… – Он останавливается и кусает губу. – Я сделал все, что было в моих силах, чтобы дать тебе, что ты хоте…

– Кроме того, чтобы отпустить меня! – кричу я.

Вспугнутая птица срывается с дерева.

Моя грудь тяжело вздымается. Я никогда раньше не кричала на мужчину.

– Я знаю, меня считали угрозой безопасности, но давай будем честны и скажем как есть. Я твоя пленница, Тристан. И до какой-то степени всегда буду. Все, что ты сказал и сделал, было пропитано недоверием, потому что ключи от моей клетки все время были у тебя.

У него отвисает челюсть.

Палящие небеса, я не хотела, чтобы это было так.

– Но это не…

– Ты права.

У меня перехватывает горло.

– Что?

Он удерживает мой взгляд, и грусть, которую я вижу в его глазах, угрожает разорвать меня надвое.

– Я заставил тебя остаться и врал себе о том, чем мы становимся. Ты этого не выбирала. – Его губы кривятся, будто от отвращения. – И я не буду тебя заставлять. Идем. Я отведу тебя к ограде. Отведу прямо сейчас. – Он начинает идти, но внезапно останавливается и поворачивается ко мне с искаженным лицом. – Я только прошу тебя не использовать информацию из этих бумаг, чтобы навредить нам. – Потом отворачивается и идет через двор.

Я смотрю на него, пока расстояние между нами увеличивается. Он и правда это делает. Он отпускает меня. Я хватаюсь за голову, когда чувство абсолютной неправильности скребет по моим ребрам.

– А что, если я не хочу за ограду? – окликаю я Тристана.

Он останавливается.

– По крайней мере, не сегодня, – добавляю я.

Он оборачивается.

– Я не знала. – От эмоций у меня дрожит голос. – Я не знала, что мы виним вас за то, чего вы не делали. И что вы пытались заключить мир, давая нам ресурсы. Я не знала, но теперь знаю, и это меняет все. Аннетт отдала тебе эти бумаги только потому, что я не явилась, чтобы сбежать. Я все еще здесь, потому что верю тебе и хочу остаться. Я больше не обручена с Лиамом. Я не хочу объединять кланы против Кингсленда.

По его лицу по-прежнему видно, что у него разбито сердце.

Я с трудом сглатываю.

– Но я понимаю, что разрушила твое доверие. Поэтому не буду винить тебя, если ты больше не сможешь быть со мной.

Тристан сжимает кулаки. А потом шагает обратно. Я задерживаю дыхание, когда он подходит ближе. Его горячие ладони касаются моих щек.

– Единственное, чего я больше не могу, – это быть ближе к тебе и позволять брать все больше от меня, если ты этого не хочешь.

Я прижимаюсь к нему, когда стена, которую он выстроил на пути нашей связи, проламывается, как горящая плотина. И меня немедленно оглушает его отчаянием и тем, что я могу описать только как «любовь».

Я сминаю его рубашку, притягивая к себе.

– Я хочу этого, Тристан. – Я делаю паузу, позволяя искренности в моих словах дойти до него, а потом целую. Целую так, будто не могу без него дышать.

Потому что я никогда еще ничего не хотела сильнее.