Дочь врага

Глава 36

Фредди сидит на крыльце дома Перси.

Он встает, когда я всхожу по ступенькам и иду мимо него. Из-под его шляпы торчат кончики темно-каштановых косичек.

– Ты правда это сделаешь?

Видимо, Фрейя уже озвучила идею.

– Ага, – говорю я, поворачиваю дверную ручку и захожу внутрь. Фредди меня не останавливает.

Связь моментально тянет меня к Тристану, скрепляя мост между нами. Он вздрагивает от моего присутствия. Его интерес и тревога текут сквозь меня, пока я подхожу к комнате, в которой нашла его вчера.

Перси выходит из ванной, вытирая полотенцем мокрые светлые волосы. Он выпрямляется, увидев меня.

– Что ты делаешь?

Его взгляд устремляется к комнате, где находится Тристан, до которой меня отделяет всего несколько шагов. Его взгляд становится настороженным.

– Ты не должна здесь быть.

– Мне не рады в твоем доме?

Я так близко к Тристану, что у меня внутри лениво закручивается тепло.

Перси медленно наклоняет голову.

– Ты отлично знаешь почему.

– Я их вытаскиваю. Они спасли меня, Перси. Тристан и врач. Я обязана им жизнью.

Он подходит ближе.

– Хватит нести чушь и вали отсюда.

Я вытаскиваю нож из-за лифа платья и поднимаю его между нами.

– Ты меня не слушаешь. Я должна им. Это такой долг, ради которого умирают.

На лице Перси отражается смятение.

– Они Кингсленды. Ты забыла, что это значит? Они Кингсленды!

– Он мой муж! – кричу я в ответ.

– Если ты это сделаешь, тебя убьют.

Спешка снедает меня изнутри. Нет времени спорить.

– Выбирай сторону, Перси. Прямо сейчас. Сразись со мной или уходи.

– Сражаться с тобой? – Он глухо смеется, а потом роняет полотенце и трет глаза. – Ты сошла с ума.

– Нет. – Я заставляю себя говорить спокойно, хотя не чувствую спокойствия. – Я точно знаю, что делаю. Лиам сказал, что тебя заботит мое будущее. Что ты втайне защищал меня каждый раз, как отец бросался мной ради собственных интересов. Я прошу тебя сделать это в последний раз. Уходи. Просто отойди от двери.

Упрямая складка между его бровями самую капельку разглаживается.

– Какой у тебя план? Я не смогу помочь, если ты не скажешь.

– У меня готовы лошади и припасы. Если сможешь… отвлеки отца. Это все, что мне нужно.

Мы таращимся друг на друга. Множество эмоций проходит по его лицу, слишком быстро, чтобы их все разобрать. Он грязно ругается, а потом выходит на улицу.

На меня обрушиваются благодарность и облегчение. Вышние небеса, это и правда сработало.

Ворвавшись в комнату, где держат Тристана, я вижу, как он борется с веревками на запястьях и лодыжках. На нем одежда Перси, но она запачкана кровью. Новые порезы и синяки украшают его лицо.

Связь обрушивается на нас в полную силу, и в комнате как будто темнеет от моей ярости. Я настолько взбешена, что не сразу понимаю, что Тристан пялится на меня.

– Ого, – говорит он, не отрывая глаз от моего платья.

Я не обращаю внимания.

– Кто сделал это с тобой?

Он качает головой и с трудом поднимает глаза, чтобы посмотреть мне в лицо.

– Поговорим об этом позже. Сваливаем отсюда?

Я падаю на колени и пилю ножом толстую веревку на ногах Тристана. Она привязана к болту с кольцом в полу. Хвала могучим звездам, я не стала ждать дольше. Почему вчера ночью я не так сильно старалась освободить его? Шмыгаю носом, слезы раздражения жгут мне горло.

– Исидора, – шепчет Тристан.

Я поднимаю взгляд. Наши лица разделяют дюймы.

– Я люблю тебя, – говорит он и целует меня.

Связь радуется, но потом плачет от боли, когда поцелуй заканчивается так же быстро, как и начался. Тристан вскакивает на ноги и поворачивается, чтобы я освободила ему руки. Встав, я пилю толстую веревку, связывающую его запястья, повернув нож острым концом вовне.

Во входную дверь стучат.

Я делаю шумный короткий вдох.

Тристан смотрит через плечо, а потом рвет последние волокна, скрипнув зубами.

– Освободи Хэншо.

Я бегу в следующую комнату и делаю, как он говорит. Растрепанный и слегка окровавленный Хэншо понукает меня поторопиться.

Стук не прекращается. Становится громче.

– Исидора, я знаю, что ты там.

Лиам.

– К задней двери, – шепчу я.

Замок перекрывает деревянная балка, но мы с Хэншо быстро избавляемся от нее и выбегаем наружу.

– Туда, – указываю я.

Не так далеко, у края заднего двора Перси, пасутся две лошади. К спине одной привязан мой рюкзак. Спасибо, Фрейя.

Мы втроем бежим к ним, Хэншо и Тристан садятся в седло. Тристан немедленно наклоняется ко мне.

– Садись.

Я застываю. Вождям кланов нужно знать, что натворил отец. Я не могу пока уехать.

Тристан озадаченно смотрит на меня, а потом я чувствую, как его гнев несется по моим венам.

– Исидора, в седло.

Мой план остаться до свадьбы теперь кажется дырявым. Через несколько секунд Лиам обнаружит, что пленники сбежали, и слишком много людей видели, как я вхожу в дом. Не говоря о том, что разговор с вождями кланов означает новое выступление против Джеральда. Возможно, есть иной путь.

– Давайте, – шипит Хэншо, его лошадь возбужденно пританцовывает. – Нам нужно ехать.

Тристан не сводит с меня глаз.

– Я не поеду без тебя.

Его решимость отзывается у меня в груди.

О судьбы.

– Исидора!

Это Лиам, и на сей раз он кричит слишком громко, слишком близко, чтобы не обращать на него внимания. Я бросаю взгляд назад и вижу, как он огибает дом, открыв рот.

Внезапно я решаю уехать. Придется искать другой способ разоблачить ложь отца.

Я вдеваю ногу в стремя и забираюсь на лошадь перед Тристаном, а он отклоняется назад. Разрез платья ползет вверх по ноге. Я беру поводья, и наша лошадь пускается вскачь. Лиам снова зовет меня по имени, и я не могу не бросить еще один взгляд через плечо. Он бежит назад, откуда пришел.

– За него не волнуйся, – говорит Тристан мне на ухо.

Но я волнуюсь. Я не хотела, чтобы Лиам вот так узнал, что я была нечестна с ним.

Мы скачем по тропе быстрее, чем должны бы, привлекая внимание нескольких женщин и детей снаружи. Если солдаты нас не видят, то наверняка слышат. Нужно ускакать от домов подальше в лес, где мы сможем лучше спрятаться.

Я выбираю боковую тропу, по которой мы ломимся через кусты. Скоро становится виден край леса, потом я замечаю пару солдат, стоящих у периметра. Мы не сможем проехать мимо них незамеченными. Я замедляюсь, потом останавливаю коня.

– Нужно найти другой путь.

Хотя я не могу его придумать. Солдаты будут патрулировать все границы клановой территории.

Тристан высовывается из-за моей спины, начиная понимать, в чем сложность.

– Нам придется уносить ноги. Они не в седлах, у нас есть фора.

– Мы не успеем.

– Должны.

Я в отчаянии оглядываюсь вокруг.

– А если мы оставим лошадей и поползем через траву? Можем пройти незамеченными.

– Или найдем, где спрятаться здесь, – предлагает Хэншо. – Мы свободны. Давайте постараемся таковыми и остаться.

Возможно. Но где?

По тропе за нами гремят копыта, и мы застываем на месте. Я разворачиваю лошадь, Хэншо тоже. У меня сжимается сердце.

Это Лиам. Он останавливается перед нами, широкая грудь вздымается.

– Не надо. Они поймут, что это была ты. Все наши планы – все пойдет прахом, если ты не вернешь их.

Я раздраженно обмякаю.

– Какие планы, Лиам? Мы женимся, а потом ждем тридцать лет, пока ты станешь Сарафом, прежде чем что-нибудь изменить? Как это должно остановить войну?

Даже моя идея сделать Лиама Сарафом на свадьбе теперь кажется дурацкой мечтой.

Руки Тристана ложатся мне на бедра, успокаивая своим присутствием. Лиам это замечает, и его глаза наполняются болью. Он сжимает челюсти, а потом собирается с духом, прежде чем сказать:

– Если ты выбираешь его, вам нужно быть осторожнее. Твой отец…

Лошади – две, может, три – несутся по тропе позади Лиама. Надо бежать сейчас же. Дергая поводья, я пытаюсь, но вокруг трещат кусты. Нас со всех сторон окружают мужчины. Мэска.

Их возглавляет Джеральд.

Я быстро оглядываю окружающих нас солдат. Их семеро. Все с оружием, нацеленным нам в сердце.

Я отчаянно ищу просвет между ними.

– Спокойно, – шепчет Тристан мне в шею, сердце его бухает мне в ребра.

Я крепче стискиваю поводья.

На лице Джеральда расцветает нездоровая улыбка.

– Ну надо же, как интересно! Я вижу парочку предателей, помогающих пленникам сбежать. Это измена, верно, парни?

Шип страха пронзает мне грудь. Мой взгляд устремляется на Лиама, на его лице – ужас. Джеральд считает, что и Лиам в этом замешан.

От людей из Мэска раздаются согласные крики.

– Тут происходит совсем не это! – кричит Лиам.

– Взять их, – приказывает Джеральд.

Моя лошадь трясет головой, когда мужчины спешиваются и обступают нас. Один хватает ее под уздцы. Мужик со всклокоченной бородой и мечом за спиной кладет ладонь мне на голую лодыжку, и я пинаюсь, бью его в нос сапогом.

– Ведьма, – плюет он, оступаясь и отступая. И вынимает меч. – Слезай с коня, а то ногу отрублю.

Я так потрясена, что не могу пошевелиться.

Он замахивается.

– Нет! – кричу я.

Он жестоко смеется.

– Тогда слезай.

Я повинуюсь, хотя тело едва слушается. Мы в меньшинстве, беззащитны и находимся в их полной власти.

Это месть Джеральда за то, что я плюнула ему в лицо.

Я чувствую войну эмоций в душе Тристана, когда нас тычками провожают туда, откуда мы пришли, держа оружие возле спин. Почти все слезли с коней и ведут их за собой в поводу.

– Куда вы нас? – спрашивает Лиам.

Уголки губ Джеральда изгибаются, демонстрируя темный налет, покрывающий часть его зубов.

– К Сарафу, конечно.

Чем ближе я к кому-то из моего клана – отцу, Перси, – тем более вероятно, что кто-то вмешается. Это хорошо. Тристан посылает мне свои мысли, он согласен.

Нас замечает группа солдат на краю моего двора и встает по тревоге.

Джеральд повышает голос:

– Какое у нас наказание за измену, парни?

– Смерть! – почти ликующе кричат его люди, как будто репетировали.

Ужас вспыхивает у меня в груди, когда я понимаю, что, скорее всего, так и было. Я ошиблась. Это не просто месть Джеральда за тот плевок.

Он с самого начала хотел разжечь конфликт, потому что замышляет переворот.

Ему нужно, чтобы кланы сместили отца, и теперь, поймав нас, он сожжет меня и Лиама, чтобы этого добиться.