Дочь врага

Глава 28

Мое тело неподвижно. Я стою деревянной колодой, пока Тристан бьется и его гнев и раздражение доходят до отравляющего уровня.

Я не могу это исцелить. Это не исцелить.

Я не узнаю Лиама, когда он шагает ко мне. Он вытирает кровь с ножа о штаны, как будто это просто травяная роса. Это не может быть правдой. В нем нет ни тени сожаления. Где тот человек, который не смог заколоть Фаррона Бэнкса?

Его взгляд обжигает мне щеку.

– Ничего, если ты не хочешь смотреть.

Крик зарождается у меня в животе, нарастая, как рокот грома, пока я не наполняюсь им настолько, что готова расколоться пополам. Я никогда еще не чувствовала себя такой беспомощной. Безнадежной.

Ладонь Лиама задевает мою спину, и я отдергиваюсь, будто меня заклеймили. Это вырывает меня из ступора, и мои ноги наконец-то отлипают от пола.

Оттолкнув Лиама, я бегу к своему мужу и зажимаю руками рану, отчаянно пытаясь остановить кровотечение. Но все бесполезно. Я бесполезна. Всхлипнув, я смещаю руки, но горячая кровь течет между моими пальцами и не останавливается, не останавливается, не останавливается…

Создатель, помоги мне.

Зажимы. Я поднимаю голову. Нам нужны зажимы!

Резко развернувшись к доктору Хэншо, я охлопываю его грудь, ища зажимы, которые он всегда носит с собой. Но ничего не нахожу. Почему именно сейчас он их забыл?

– Что ты делаешь? – спрашивает Лиам.

– Где ваша медицинская сумка? – требую я у доктора Хэншо, хотя он не может ответить.

Там должны быть зажимы. Только мне не дают их поискать, потому что Перси грубо поднимает меня и забрасывает на плечо.

– Нет! – кричу я, пинаясь и толкаясь, пока он выносит меня из комнаты.

А потом до меня доходит: даже будь у меня инструменты, которые могут спасти жизнь Тристану, мне не позволят их использовать. Они хотят, чтобы он умер.

У меня остается только один выбор.

– Лиам, пусть он прекратит! – кричу я, умоляя его выслушать.

Лиам хмурится.

– Перси, подожди.

Перси нехотя ставит меня на пол, но оставляет руку на талии.

– Где-то через пять секунд вам будет нужно спасать мне жизнь, – говорю я, – но вы не сможете, не развязав этого человека. – Я указываю на Хэншо. – Он врач.

Тристан подпрыгивает на стуле, добавляя видимое возражение к тем, которыми он бомбардирует мой разум. Он еще жив и в сознании – возможно ли, что Лиам навредил ему не так сильно?

– Исидора, – подключается Перси, дергая меня к себе, – тебе его не спасти. Давай… сходи прогуляться. Оставь это нам.

Он говорит покровительственным тоном почти всех членов кланов, которых я знаю. Перевод: оставь разбираться мужчинам.

Нет. Не в этот раз.

Я закрываю глаза и сражаюсь со всем, что отвлекает меня и тянет в разные стороны. Хуже всего плотина воспоминаний Тристана – его требования.

Не надо, Исидора. Это убьет тебя.

Послушай, я люблю тебя.

Но его рана кричит громче попыток попрощаться. Она зовет меня, как сирена по тревоге.

Принять его рану на себя легко, как я и надеялась. Связь больше непохожа на еле текущий ручей, которым мы управляли по своему желанию, – это водопад под моим контролем. Я приветствую его.

Приди.

Раскаленная докрасна боль взрывается поперек моего горла, когда мне вскрывают кожу. Вену. Жидкое тепло течет мне на блузку и на руку Перси.

Тристан затихает, по нему рябью проходит шок. А потом меня накрывает волной его страха. Он воздвигает ментальную стену, не давая мне взять больше, и у него получается – но уже слишком поздно.

Я отказываюсь смотреть на него, пока Тристан кричит на меня сквозь кляп, умоляя отдать ему хоть что-нибудь. Но теперь я его блокирую. Этим нельзя делиться. В этой комнате есть только один человек, к которому допустят доктора Хэншо.

– Что происходит? – кричит Перси.

Я зажимаю шею руками в попытке перекрыть поток.

Лиам в смятении оглядывает меня, а потом кидается ко мне, срывая с себя рубашку.

Тристан бьется в путах, раскачивая стул.

Кровь попадает мне в рот, просочившись сквозь пальцы, и я давлюсь, а потом плюю. Хватаю воздух ртом, паника почти захлестывает меня. По крайней мере, дыхательные пути не повреждены.

Лиам дрожащими руками прижимает рубашку мне к шее. Но этого мало.

– Что еще? Что мне нужно сделать? – Его голос сдавлен.

– Раз… вяжи его.

Лиам сжимает губы. Потом поворачивается к Перси.

– Давай!

Это приказ.

У меня кружится голова, и, когда я пытаюсь сесть, Лиам ловит меня, опуская на пол. Комнату наполняет шквал шума. Еще крики. Грохот.

Грудь Лиама вздымается и опускается быстрее моего сердцебиения, но он должен услышать меня.

– Если ты… – Не голос, а шепот.

– Тсс, – мягко говорит Лиам. – Молчи. – Он усиливает давление на левой стороне моей шеи. – Кажется, мы замедлили кровотечение.

Правда? Может, и впрямь была перерезана только наружная вена. Разница – между секундами и минутами жизни.

– Только держись, – выдавливает Лиам. На его потном лбу вздуваются вены.

Я так и хочу, но у меня начинает темнеть в глазах. Мне нужно сказать ему, прежде чем вырубиться.

– Их магия – если… навредишь ему… это навредит мне.

Я угрожаю, чтобы сдерживать Лиама. Только так я смогу защитить Тристана.

Лиам скалится: гнев возвращается, из-за него он похож на дикаря.

– Обещаю, я найду способ снять с тебя эти оковы.

У меня расширяются глаза. Он не понимает, чего я хочу?

Или ему просто уже все равно?

Что с тобой случилось?

Надо мной появляется Хэншо. Лиам сбоку все так же прижимает рубашку к моей шее. У него красные и мокрые глаза. Слова Тристана текут в моей голове, как молитва, нежные и умоляющие.

– Убери руку, – говорит Хэншо Лиаму и пристально смотрит на мою окровавленную шею.

Его взгляд полон жалости, а потом он поднимает металлический зажим.

– Постарайся не двигаться. Будет больно. Очень.

Давай.

Металл впивается в мою шею, и я не могу сдержать крик.