Дочь врага

Глава 31

Кланы расположены зигзагом: Ханук на одном конце, а Кодор замыкающий. Ехать туда минут двадцать, но, когда лес становится гуще, а мы ближе, мне кажется, что пройдена только половина пути.

Кодор – клан, известный своей работой с деревом, и понятно почему: им приходится вырубать столько леса. Их дома не просто бревна, наваленные друг на друга в форме четырех стен, – это многоэтажные произведения искусства. Большие дворы напоминают мне Кингсленд, и даже тропинки от одного дома к другому широкие и достаточно плоские, чтобы провезти по ним автомашину.

Мы проезжаем бревенчатый дом, чья крыша похожа на горный хребет из вздымающихся пиков; самый высокий, впереди и в центре, почти в два раза больше остальных. Я тут далеко не впервые, но понимание, что какие-то из этих домов построил Лиам, заставляет меня увидеть их в другом свете.

– Какая красота! Понятно, почему Мэска не спешит бросать кланы. Потеря ваших строителей серьезно по ним ударит.

Лиам гордо поднимает подбородок.

– Мы хорошо работаем, и они это знают. Возможно, позже я покажу тебе дом, над которым тружусь. Если тебе понравится, я… думал, что он может стать нашим.

Я чуть не давлюсь воздухом.

Наш дом.

Мы подъезжаем к простой деревянной хижине, которая выглядит тут неуместно. Просто коробка с парой окон, закрытых ставнями, явно построенная, еще когда было мало припасов и инструментов. Идеальная тюрьма. У двери на ржавом стуле сидит мужчина с мечом на коленях.

Мое сердце подпрыгивает, когда я спешиваюсь. Связь теплеет внутри, будто пробуждаясь от глубокого сна. Я чувствую, как она разрастается, разливается и, как прилив, ждет, когда я в нее нырну. Осталась всего пара шагов.

Лиам хмыкает, приветствуя стража на стуле, а потом стучит в пожелтевшую деревянную дверь. Раздается грохот, потом звук чего-то тяжелого, скрежещущего по полу. Дверь открывается, на пороге стоит мужчина с ножом наготове.

– Нам нужно поговорить с ними. Наедине, – сообщает Лиам.

«Нам»? Я хватаю Лиама за руку.

– Тебе необязательно заходить.

Вооруженный охранник тщательно осматривает меня на входе.

– Я не оставлю тебя одну, – говорит Лиам. – Он может тебе навредить. Кто знает, на что способно это животное в клетке.

– Тристан спас мне жизнь, – объясняю я. – Желай он мне смерти, у него был шанс.

Он мой муж!

– Мы сделаем это вместе. Все будет хорошо.

А потом Лиам делает совсем не хорошо, отцепляя мою руку от своего бицепса и переплетая наши пальцы. Шагая вперед, он тянет меня в однокомнатную лачугу.

Тристан сидит в дальнем левом углу. Как только наши взгляды встречаются, связь встает на место с таким ощущением, будто подо мной подается пол. У меня слабнут колени, и Лиам отпускает мою руку, чтобы подхватить за локоть.

– Эй! С тобой все в порядке? – спрашивает он.

– Да, – шепчу я, высвобождаясь из его хватки и отходя на пару шагов. Этого мало. Удовольствие от слияния с моей второй половинкой заглушают замешательство и боль, исходящие от Тристана.

Он явно видел, как Лиам держал меня за руку.

«Все не так, как кажется», – передаю я Тристану.

Он садится прямее, неспособный подняться на ноги из-за веревок, связывающих его лодыжки и запястья. Он до сих пор во вчерашней окровавленной одежде. Шея перевязана, на подбородке свежая ссадина. Темные круги под глазами тоже вернулись. Я бросаю взгляд на Хэншо. Хотя ему вроде бы лучше и видимых ранений нет, его волосы растрепаны, и он как будто не спал.

Я быстро облизываю внезапно пересохшие губы.

– Тут… со всеми все в порядке?

– Поясни, что значит «в порядке», – говорит Хэншо. – Мы не мертвы, если ты об этом.

Мой взгляд прикован к повязке вокруг шеи Тристана. Она грязная, а значит, в разрез могла попасть инфекция. Я закрываю глаза и с помощью связи оцениваю, что скрывается под повязкой. Тристану больно, но не так, как мне. Во мне борются облегчение и раздражение.

«Не надо было забирать назад даже часть раны на шее, – говорю я ему. – Тут ее никак не получится содержать в чистоте».

«Не надо было забирать?» Его гнев проносится по мне, как паводок.

Я отступаю на шаг.

«Значит, только ты можешь забирать раны? Ты хоть знаешь, каково это – смотреть, как твой любимый человек балансирует на грани смерти? Иметь возможность помочь, но понимать, что тебя сдерживают?»

Его ярость проникает в мои вены, опаляя меня изнутри.

Это заражает.

«Вообще-то, знаю. Помнится, это ты сперва истекал кровью и умолял меня позволить тебе умереть».

Тристан скрипит зубами, сосредоточивая на мне горький взгляд.

«Я не блокировал тебя».

«А если бы я не заблокировала тебя, мы оба сейчас были бы мертвы».

Лиам прокашливается, и мне на голову будто выливают ведро речной воды. В комнате слишком долго царило молчание.

У меня опускаются плечи, боевой запал вытекает по капле. По сути, Тристан сказал, что я его напугала. Это сделало ему больно. Как я могу на это сердиться?

«Прости», – говорю я. Я бы снова сделала все, чтобы спасти ему жизнь, без тени сомнения, но я сожалею о том, что ему пришлось пережить.

Тяжело сглотнув, чтобы убрать эмоции из голоса, вслух я заявляю:

– Мне нужно проверить повязку Тристана.

Лиам появляется передо мной, загораживая путь.

– Мы тут не для этого.

– Убери от нее руки, – рычит Тристан.

На лице Лиама появляется угрожающее выражение. Он делает шаг.

– Что ты сказал?

– Хватит! – кричу я, хватая Лиама за рубашку.

Дыхание с шумом вырывается из его груди. Потом он возвращается ко мне и берет мое лицо в ладони.

– Прости. Он тебя не обидит. Я об этом позабочусь.

Ох, матерь личинки волынщика.

Гнев Тристана окатывает мне кожу, как кислота; он жжется, проникая в каждую пору. Я закрываю глаза, пытаясь отделить его эмоции от своих, чтобы не ударить Лиама в горло.

– Мне нужно проверить рану Тристана на заражение ради собственной защиты, – поясняю я.

Через секунду до Лиама доходит, что я говорю о своей магической связи с Тристаном. Его плечи опускаются на дюйм, когда он уступает, и я, не теряя времени, делаю то, что должна.

При мне нет медицинской сумки, а это значит – никаких лечебных трав и очищающего раствора, зато в кармане лежит моток бинтов, найденных в моей комнате. Сердце ноет и ускоряется, когда я подхожу к Тристану. Кончики моих пальцев задевают его кожу.

«Я люблю тебя», – передаю я ему.

Связь становится потоком, смывающим обиду и гнев между нами. А то, что остается, трудно скрыть.

Взгляд Тристана твердеет, в нем полыхает жар.

«Ты не должен смотреть на меня так», – прошу я, разворачивая плотную ткань.

Он как будто с усилием отводит глаза, чтобы уставиться в стену.

– Я осмотрел рану, – говорит Хэншо. – Она не такая скверная, как у тебя. Он остановился как раз вовремя.

Лиам подходит ближе.

– Что это значит? Как он это остановил?

– Ничего не значит, – огрызаюсь я, бросая на Хэншо злобный взгляд. – Ему повезло.

– Да, – неловко добавляет Хэншо. – Я это и имел в виду.

«Не просто повезло, – говорит Тристан у меня в голове. – Ты помнишь?»

Он посылает мне воспоминание, как Хэншо зашивает мне вену, а потом руками подает сигналы, показывая Тристану, что и сколько лечить.

Я смутно вспоминаю, как думала о Тристане, чтобы отвлечься от боли, но понятия не имела, насколько сложно было то, что тогда происходило.

«Спасибо».

– Ты принимаешь антисептики, которые я прописал? – спрашивает меня Хэншо.

Взгляд Лиама устремляется в мою сторону.

– Я положил их рядом с кроватью, чтобы ты приняла их, как проснешься.

– Хорошо, приму, когда вернусь, – говорю я, открыто игнорируя взгляд Тристана. Каждое слово Лиама нагнетает подозрение, насколько я близка к нему.

Сняв последний слой бинта с шеи Тристана, я вижу такую же рану, как у меня. Вот только на этой нет швов. Его рана простирается с левой стороны шеи, а потом становится тонкой линией над кадыком. Золотистую кожу покрывает засохшая кровь, но я не вижу ничего тревожного.

– Она меньше, чем вчера, – говорит Хэншо. – Но раны на шее обычно и сами по себе закрываются поразительно быстро.

Будем надеяться, так и получится, прежде чем появится заражение. Связь шевелится, и я снова направляю ее к ране для оценки – пока не упираюсь в стену.

У меня расширяются глаза.

«Ты меня блокируешь?»

Тристан плотно сжимает губы.

«Ты пытаешься забрать часть себе?»

Прежде чем я успеваю ответить, он впивается глазами в мою рану и – о нет, а вот и не выйдет. Я тут же захлопываю дверь. На блокировку уходят силы, и где-то внутри будто сжимается кулак. Это как-то неправильно.

«Тебя нельзя нагружать этой раной. Ты должен быть здоров, чтобы сражаться или бежать, когда появится шанс».

Его взгляд мечется к Лиаму, в глазах опасный вопрос.

«А ты нет?»

– У Исидоры есть к тебе вопросы, – говорит Лиам. В его голосе слышится нетерпение.

Я начинаю заматывать шею Тристана новым бинтом.

– Дай мне минутку, я закончу.

– Нет, мы здесь не за этим, – говорит Лиам. – Тут сидит настоящий врач, который может проверить его повязку. Спроси о том, зачем мы сюда пришли… или спрошу я.

Тристан меряет Лиама гневным взглядом.

– Спросить о чем?

Несмотря на его враждебность, Лиам не отвечает тем же. Вместо этого на его лице отражается боль.

– Исидору могут обвинить в измене, если она не скроет ваш брак. Для нее это будет очень скверно.

«Каким будет наказание за свадьбу со мной?» – спрашивает Тристан.

Я не отвечаю, и он впервые врывается в мой разум. Я не блокирую его, когда он находит ответ. Он отшатывается, узнав, что за измену мы сжигаем людей у столба.

Беспокойство и страх Тристана пульсируют во мне так сильно, что у меня дрожат руки, когда я завязываю узел на повязке.

– Мы ничего не скажем, – клянется Тристан. Он быстро переводит взгляд на Хэншо, ища подтверждение.

– Не думаю, что вы понимаете, под каким давлением вам будут задавать некоторые вопросы, – говорит Лиам.

Хэншо издает короткий скулящий звук.

– Если она хоть немного тебе дорога, – продолжает Лиам, – лучше и безопаснее всего будет разорвать эту связь. Как это сделать? Ее можно убрать?

К моему удивлению, Тристан отвечает честно:

– Я не знаю. Никто никогда не пытался.

У Лиама опускаются плечи, зато холодеет голос.

– Тебе лучше подумать об этом как следует. – Он ждет, а когда Тристан не отвечает, предлагает: – Тогда нам нужно найти способ, чтобы твои раны не появлялись на ее теле. Люди задают вопросы. Одно это может ее убить.

У Тристана дергается мышца на щеке.

– Кажется, я знаю способ. Я разберусь.

«Не позволяй ему думать, что есть такой вариант, – посылаю я ему. – Это единственное, что может тебя уберечь».

Лиам несколько секунд меряет взглядом Тристана.

– Ради ее блага, надеюсь, ты говоришь правду. – Потом он смотрит на дверь. – Скверно, что она здесь. Люди болтают. Такой визит нельзя повторять.

Настороженность Тристана течет сквозь меня, но за ней следует его решимость. Пусть он ненавидит Лиама и все, что тот представляет для меня, но угрозу моей жизни он ненавидит еще больше.

– Тогда идите.

У меня болит сердце. У меня не было плана, как спасти Тристана, но я надеялась, что рядом с ним во мне вспыхнет вдохновение. Теперь я бросаю его, а плана все нет.

Когда я встаю, моя рука задевает его предплечье последним отчаянным касанием.

«Я поговорю с отцом. И найду способ тебя вытащить».

«Нет, Исидора. Не надо, – говорит он. – Не упоминай обо мне вовсе».