Дружеская интрижка

Информация

ДРУЖЕСКАЯ ИНТРИЖКА

КНИГА: Дружеская интрижка

АВТОР: Джорджия Стоун

СЕРИЯ: «» #1

Тропы:

Угрюмая героиня/Жизнерадостный герой.

Он влюбляется первым.

Медленное развитие отношений.

Незнакомцы/друзья → влюблённые.

Обретенная семья.

Летний роман.

Противоположности притягиваются.

Нарушенные границы.

Остроумные перепалки.

Представители психических проблем.

Характер: Чёрная кошка/Золотистый ретривер.

Дорогой читатель,

Если вы считаете предупреждения о содержании спойлерами, советую пропустить эту страницу.

В этой книге встречаются сцены, которые могут оказаться тревожными для некоторых читателей, включая, но не ограничиваясь: употребление алкоголя, рак у второстепенного персонажа (не приводящий к смерти), ненормативную лексику (в том числе богохульство), болезнь брата или сестры, проблемы с психическим здоровьем, отказ родителей от ребёнка и откровенные сексуальные сцены.

Если какие-то из этих тем для вас болезненны, помните: в мире всегда найдётся другая книга (по крайней мере, я на это надеюсь!) — возможно, та, которую вы сможете читать спокойно и с удовольствием. Пожалуйста, берегите себя и делайте только то, что вам комфортно.

С любовью,

Джорджия

Для тех, кто хочет пропустить особо пикантные сцены,

или для тех, кто хочет сразу перейти к ним.

Как вам будет угодно.

Здесь свободная зона от судей...

♡ Глава 32.

♡ Глава 38.

Для тех, кто боится сделать этот шаг.

Дай себе шанс.

Ты же знаешь, ты создан из звёздной пыли.

1

Повторяй за мной: врать мужчинам — не хобби.

Ава

По своей натуре я считаю аморальным говорить мужчине, что он смешной.

Во-первых, он может поверить.

А если поверит? Может решить, что ему стоит попробовать себя в стендапе.

Именно так я и оказалась в тесном клубе в Северном Лондоне, сидя на маленьком треснувшем пластиковом стуле и наблюдая, как парень, с которым я познакомилась в «Hinge», рассказывает шутки в микрофон с энергичностью человека, выросшего на YouTube 2013 года.

Как всегда, места для моих ног не хватает, поэтому большую часть выступления Гарри-из-Hinge я провожу в попытках избавиться от мурашек, бегущих от пальцев ног до левой икры. Когда резкий визг микрофона возвращает меня в реальность, я поднимаю голову и вижу, как Гарри пытается завершить сет импровизацией с залом, прежде чем закончить под вялые аплодисменты.

После включения света мы идём в бар, и я расправляю плечи, готовясь к изматывающей игре, в которой придётся делать вид, будто мне интересна жизнь этого почти незнакомца.

Флирт, как я поняла, — это светская беседа с умыслом. Я использую весь свой опыт работы в сфере обслуживания: изображаю энтузиазм, когда он упоминает какого-то малоизвестного комика, и задаю вопросы, ответы на которые стараюсь хотя бы частично слушать.

— У тебя такой необычный взгляд на вещи, — вру я.

Он австралиец, живущий в Клэпхеме. Ничего необычного. Но он высокий и красивый (что, по сути, одно и то же), и если я сегодня пойду к нему, дорога назад будет недолгой.

Мне от него нужно всего одна ночь. Одна ночь, чтобы удовлетворить это желание, одна ночь, чтобы развеять скуку, не нарушая баланс.

Мы сидим несколько минут, молча потягивая напитки, и тишина кажется ещё громче на фоне оживлённых разговоров за соседними столиками. Я ещё не допила второй бокал, когда Гарри смотрит на меня через липкий столик, и на его лице читается извинение.

— Ава, мне кажется, я не чувствую отдачи. Ты как будто закрыта, — он искренне хмурит брови. — Просто не уверен, что между нами есть искра. Мне жаль, но я не хочу тянуть. Думаю, на сегодня хватит.

Чёрт, это была моя реплика.

— Ну, это была колоссальная трата времени, — заявляю я, вваливаясь в квартиру, которую делю с лучшей подругой, и стараясь не оставлять ничего на полу, обо что она может споткнуться.

— Шоу прошло хорошо? — спрашивает Джози, ставя на паузу подкаст и собирая медно-рыжие волосы в зажим. Она лежит на диване в шёлковой пижаме с перьями, с силиконовыми патчами под глазами — картинка элегантности.

А мне даже зеркало не нужно, чтобы знать, что подводка размазалась, чёлка прилипла ко лбу, а после поездки в метро в почти летнюю жару спина покрылась потом, бёдра начали натираться под юбкой. Я иду в свою комнату, пробираясь через бардак в поисках более-менее чистой пижамы, и останавливаюсь на шортах и огромной потрёпанной футболке.

— Знаешь, — повышаю я голос, переодеваясь, чтобы она услышала из другой комнаты, — мне кажется, я жила в иллюзии, что комики должны быть смешными. — Возвращаясь в гостиную, я протягиваю ей пластиковый контейнер. — По дороге купила тебе те дорогие оливки, которые ты любишь.

— Ава Монро, ты любовь всей моей жизни, — говорит она, снимая крышку, пока я открываю пачку чипсов. — А теперь расскажи, что случилось.

Я прохожу мимо дивана и сажусь на ковёр рядом с Рудди, огромным чёрным лабрадором-поводырём Джози. Его лапы дёргаются во сне — наверное, он гоняется за белками после долгого дня, проведённого за сопровождение Джози по Лондону.

— Парень сказал, что не чувствует искры между нами. Разве она нужна, если всё, что я хочу, — это провести одну ночь на его неровном матрасе, заняться посредственным сексом и навсегда исчезнуть из его жизни? — Я засовываю в рот слишком много чипсов за раз. — Я чётко дала понять, что не ищу ничего серьёзного. В смысле, у меня в профиле буквально написано: «Не ищу ничего серьёзного».

— Может, ты просто настолько… обольстительна, — она ухмыляется на последнем слове, — что, увидев тебя, он подумал: «О боже, если я покорю её своим угарным юмором, она влюбится, и у нас будут ночные приключения каждую ночь до самой смерти».

— Ага, — мои глаза слезятся от чипса, застрявшего в дыхательном горле, и я жду, пока он пройдёт, прежде чем говорить. — Или, может, он просто проигнорировал мои слова.

— Не понимаю, как ты вообще находишь таких людей.

Она не поймёт, потому что встречается с Алиной ещё с тех пор, как мы переехали в эту квартиру, и ей ни разу не пришлось ступать в кишащую пираньями воду лондонских знакомств.

— С приложениями для знакомств сейчас просто беда, — открываю телефон и лениво листаю, чтобы доказать свою точку. — Хотя, если подумать, так было всегда.

— Почитай мне парочку профилей, — говорит она, откидываясь на спинку дивана и готовясь к нашей привычной игре.

— Ладно, понятно. Этот парень зарифмовал «старикашка» с «Баккарди Бризер».

Свайпаю влево.

— Словесный виртуоз, — пожимает она плечами.

— Этот написал, что не любит пармезан.

Мгновенный свайп влево.

— Может, у него непереносимость лактозы.

— А этот, — включаю голосовое сообщение, — изображает Шэгги из «Скуби-Ду». Причём даже не похоже.

Зато рост 193 см, так что свайп вправо.

Джози вздыхает всем телом. К сожалению, она из тех безнадёжных романтиков, которые верят, что для каждого есть пара. Даже для меня.

— Не думаешь, что судишь их слишком строго? Может, ты слишком… привередлива?

— Я? Привередлива? — пытаюсь возмущённо ахнуть, но получается только фырканье.

— Мы живём в Лондоне. Ты могла бы жить в ромкоме начала нулевых, но нет. — Она наклоняется, и пряди волос раскачиваются у её лица. — Что ещё важнее, я могла бы проживать это через тебя, но, говоря прямо, я этого не делаю.

— Прости, что моё нежелание отношений портит тебе веселье.

— Приложения убили романтику, — ноет она, и её голова могла бы быть прозрачной, потому что я буквально вижу, как её воображение помещает меня в историю, где молодой Хью Грант заходит в кофейню и мгновенно влюбляется в меня — с копной волос, обаянием и всем прочим. — Где ухаживания? Где напряжение?

— Ты познакомилась с Алиной на безлимитном бранче в стиле мюзиклов. Какое напряжение?

Она сужает глаза, но уголки губ предательски дёргаются.

— Момент, когда наши голоса впервые слились, был полон напряжения, вообще-то.

— В момент знакомства вы пели «On My Own» из «Отверженных», — напоминаю я.

— Ладно, технически да. Но речь не обо мне.

Её телефон пикает от сообщения, и она на секунду отвлекается, пока экранный диктор зачитывает текст со своей вечной скоростью, которую я никогда не успеваю понять.

Наши отношения всегда были такими. Мы были единственными девушками в квартире 1А на первом курсе университета, застрявшими среди хаоса бесконечных питьевых игр парней и их ужасных привычек на кухне. Мы устраивали киновечера с горячим шоколадом «Бейлис» и попкорном (она любила сладкий, я — солёный, так что со временем обе полюбили микс), где пересматривали все части «Сумерек», цитируя каждую реплику. С тех пор мало что изменилось в нашем распорядке, разве что теперь мы живём в так называемом инвестиционном жилье её родителей в Южном Лондоне, а при просмотре «Сумерек» нам больше нравятся Карлайл и Чарли, чем Эдвард и Элис.

— Ты никогда не думала познакомиться с кем-то в реальной жизни? Без приложений?

— А ты никогда не думала заняться стендапом? Говорят, сейчас туда берут кого угодно.

— Что? Ты могла бы убить двух зайцев: чаще выходить и встречать новых людей.

У меня никогда не было огромного круга друзей, но раньше я хотя бы чаще выходила из дома. С тех пор как Джози начала задерживаться в галерее допоздна, я остаюсь наедине с собой. И, честно говоря, мои занятия диктуются исключительно либидо. Потому что больше мне никакое общение не нужно.

— Эйв, люди так делают постоянно. Это совсем не странно. Тебе просто нужно выйти, развлечься, — она загибает пальцы, — найти хобби или что-то в этом роде и познакомиться с кем-нибудь. Это просто.

— Но ты вообще меня знаешь?

— Кажется, да.

— Хорошо, тогда у нас две проблемы. Во-первых, мое единственное хобби — слушать поп-панк середины 2000-х и меланхолично смотреть в окно.

— Можешь заняться чем-то творческим. Попробуй записаться на вечерние курсы по графическому дизайну, может, даже зачтут в университете. — От этих слов у меня сводит живот, но она продолжает: — Или пойди на роспись керамики. Ты же всегда хотела.

— Да, конечно, ведь именно на уроках росписи керамики и начинаются самые страстные романы. — Никто не умеет так выразительно закатывать глаза, как Джози, и это одна из моих любимых её черт. — А во-вторых, если где-то и есть мужчина, который ищет женщину с жизнерадостностью надгробия и эмоциональным интеллектом камня, то у него самого явно есть проблемы, которые ему нужно сначала решить.

Она доедает оливки и говорит то ли с умилением, то ли с издевкой:

— Ты не настолько невыносима, как сама о себе думаешь.

— Жозефина, лесть тебе не поможет.

— Пожалуйста, не пойми меня неправильно…

— Чувствую, что как раз неправильно и пойму.

— …но скажи честно: у тебя вообще есть другие друзья?

Я на секунду теряю дар речи.

— Ну, есть же ты.

— Конечно. Но я сказала «другие».

Она ждёт. Я неуверенно добавляю:

— Тогда… Макс?

— Вы делили одну матку двадцать шесть лет назад. Не думаю, что это считается.

— Ну, знаешь ли, ты куда лучшая соседка. Он тогда забрал почти всю еду, и я вылезла на свет тощей, как дохлый хорёк.

— Мне очень жаль это слышать. Но если не считать твоего «матко-соседа» и соседки по квартире… Если мы вдруг поссоримся, что тогда?

От кого-то другого это прозвучало бы обидно, но я знаю, что она заботится. Джози просто не понимает, что мне комфортно в рутине и с минимальным кругом общения. Хотя «круг» — это громко сказано, потому что, кроме неё, в нём никого нет.

— Ты что, заранее планируешь разрыв наших отношений? Намёки какие-то кидаешь?

— У меня Луна в Деве, я ко всему готовлю запасные планы. — Она проводит рукой по узорчатой ткани подушки, играя с кисточками на углах. — Что будет, когда меня не станет?

— Боже, у нас ещё есть несколько десятилетий, чтобы об этом волноваться, — отвечаю я, хотя понимаю, что она имеет в виду не уход в мир иной, а её отъезд из Лондона в следующем году на тур с выставкой. — Джози, со мной всё будет в порядке. Ты же знаешь.

Я не одинока. Меня устраивает моя жизнь.

Но иногда мысли сами собой уносятся прочь, и я представляю, что было бы, если бы я рисковала, как Джози, как мой брат. А потом вспоминаю, сколько всего можно потерять, и мысли сплетаются в тугой узел в животе, который не даёт мне сдвинуться с места.

— Слушай, ты поддерживала меня на первом курсе, когда мне было тяжело, теперь моя очередь. — Она заправляет волосы за уши и выпрямляется. — Мы живём в потрясающем городе, и тебе пора выйти в свет. Ты слишком долго пряталась в темноте. Теперь время снова научиться светиться.

— Это цитата из диснеевского фильма для подростков?

Она игнорирует мою реплику.

— Я просто хочу сказать, что мне повезло — я знаю, какая ты на самом деле. — Её искренность заставляет меня скривиться. — Ты должна попробовать. Правда постарайся выйти из зоны комфорта, познакомиться с новыми людьми. Не обязательно с мужчиной. Хотя бы с другом. Я не хочу, чтобы ты оставалась одна, и… стоп. — Её лицо озаряется хитрой улыбкой, и мне уже страшно услышать, что она скажет. — Ты мне должна. За квартиру. Когда ты заселялась, то пообещала, что в обмен на смешную (по меркам Лондона) аренду от моих родителей выполнишь одно моё условие. Вот оно. Я выбираю это.

Чёрт. Я совсем забыла про этот договор. Я поднимаюсь с пола и плюхаюсь на диван, подтягивая колени к груди и накрывая их краем рубашки.

— Это низко, Джоуи.

— Не называй меня Джоуи.

— Буду называть, если ты шантажируешь меня.

— Шантаж работает? — Её зелёные глаза озорно поблёскивают. Джози может быть миниатюрной, но её натура — исполинская. Как будто вся её личность сконцентрирована в этом полутораметровом тельце.

— Конечно работает, поэтому я и злюсь. — Если соглашусь, она отстанет, так что я прочищаю горло и говорю то, что она хочет услышать: — Я постараюсь выйти в свет.

Она кивает, хотя не уверена, что я серьёзно. Телефон вибрирует, напоминая о времени, и Джози говорит:

— Мне пора спать. Но я рада, что ты хотя бы вышла из дома на этот «комедийный» вечер, даже если комедии там было мало.

— Если честно, девушка перед моим свиданием была уморительной.

Джози встаёт, стряхивая несуществующие крошки с пижамы.

— Может, тебе стоило уйти с ней.

Она направляется в спальню, а Руди преданно семенит за ней. Иногда я вспоминаю, как мы теснились в её крошечной комнате в общежитии, и понимаю, что теперь не могу представить её в таком замкнутом пространстве — ведь её свет должен видеть весь мир.

Но я — не Джози. Я не рискую и уж точно не собираюсь отпускать тот тщательный контроль, который у меня есть над своей жизнью.