Дружеская интрижка

23

И премия «Оскар» достаётся... мне.

Финн

Не могу сказать, что это была идеальная игра, но моё вчерашнее притворство, будто сердце не колотится как бешеное, когда Ава вошла в дверь в таком виде, — это то, что нужно изучать в театральных школах. Ей даже не нужно стараться, а мне так хочется сказать что-то, что заставит её засмеяться, или подумать, что я умный, или просто обратить на меня внимание хоть на секунду.

Я стону в подушку. Впервые за долгое время у меня возникает желание написать той женщине, с которой я иногда встречался в первые месяцы в Лондоне, — в тщетной надежде, что это выбьет из меня эти чувства. Но нет. Я не могу беспокоить бедную женщину, когда мои мысли заняты кем-то другим.

Кем-то, кто твёрдо придерживается нашего изначального плана: быть друзьями, проводить время вместе, выполнить список желаний. Я тоже должен был бы держаться этого плана, но это сложно, когда она занимает все мои мысли. Это я скоро уезжаю, это я предложил остаться друзьями, и всё же это я не могу перестать думать о всех этих «а что если».

Может, я дурак, что позволил себе так сблизиться с ней. Ещё больший дурак — что отказываюсь отступить до последнего, хотя прекрасно знаю, что в итоге будет только тяжелее.

Может, мне только кажется, что иногда и она чувствует эту связь между нами. Когда на мгновение её губы слегка приоткрываются, а сердце бьётся так сильно, что это видно под линией её челюсти, и она становится настолько понятной, что мне хочется сказать: «Мы говорим на одном языке, Ава. Пожалуйста, впусти меня».

А может, мне просто нужно взять себя в руки, позволить ей встречаться с какими-то случайными мужиками, чья вся личность сводится к их росту «6'4», и продолжать выдавать «оскароносные» спектакли, делая вид, что её взгляд не заставляет меня сгорать изнутри.

Когда я открываю шторы, небо абсолютно безоблачное, ярко-голубое. Мне нужно провести время на улице, почувствовать солнце на лице, заставить сердце биться чаще. Я спрошу Жюльена, не хочет ли он сходить в парк, и тогда, возможно, смогу выкинуть Аву из головы до понедельника.

Я беру телефон, чтобы написать ему, но, видимо, боги сегодня решили посмеяться надо мной, потому что в ту же секунду приходит сообщение от Авы. Она прислала фото себя рядом с ноутбуком, и моё сердце ёкает. Она не то чтобы улыбается, но я знаю её достаточно хорошо, чтобы заметить лёгкую приподнятость щёк, выдающую её хорошее настроение.

Со вздохом я падаю обратно на кровать и разглядываю фото. Увеличиваю и вижу свою работу на экране её ноутбука. Не знаю почему, но я не ожидал, что она действительно посмотрит её, и это лёгкое трепетание в груди превращается в целый рой взлетающих птиц.

Финн: Как тебе моя презентация?

Ава: Хотела сказать, что полный отстой.

Ава: Но на самом деле довольно неплохо.

Финн: Не знаю, как реагировать на это «на самом деле».

Мне хочется спросить, как прошло её свидание. Если она скажет, что было ужасно, я буду чувствовать себя виноватым за то, что желал этого. Если скажет, что всё прошло отлично, мне будет ещё хуже.

Ава: Чем занимаешься?

Не думая, я открываю камеру и отправляю ей селфи в ответ. Только после того, как нажал «отправить», в животе появляется непривычное волнение. Волосы в беспорядке, я забыл проверить, не осталось ли следов сна в глазах, и только сейчас осознал, что не брился несколько дней.

Ава: Классная борода.

Финн: Разве это можно назвать бородой?

Финн: Максимум — жёсткая щетина.

Ава: Как скажешь, Санта.

Ава: Оставь её.

Финн: Честно, немного зудит.

Ава: Девчонки любят щетину.

Мои пальцы замирают над экраном, пока я решаю, что ответить.

Финн: В таком случае оставлю.

Финн: Только для тебя.

И затем я засовываю телефон под подушку и быстрым шагом иду в душ, потому что не хочу видеть её ответ.

Жюльен встречает меня у моего дома, с объёмной сумкой через плечо, и, едва увидев меня, начинает смеяться.

— Ты выглядишь подавленным.

Я тоже слабо усмехаюсь.

— Не начинай. У меня сложный момент.

— Есть какая-то причина?

Я виновато встречаюсь с ним взглядом, и он взвизгивает, поравнявшись со мной, привлекая внимание семьи на автобусной остановке через дорогу.

— Я, блять, так и знал!

Он небрежно жуёт жвачку и ждёт, когда я поделюсь какой-нибудь сочной сплетней, которой даже не существует.

— Ничего не произошло.

Он поднимает брови, словно не верит мне.

— Я просто...

Я бормочу что-то невнятное, и Жюльен от возбуждения переходит на французский.

— Я же говорил, а ты твердил, что никогда на это не пойдёшь. Никогда не говори, что я тебя не знаю.

Мой мозг упорно продолжает думать по-английски.

— Я до сих пор на это не пошёл и не пойду. Я не идиот.

— Раньше я не был полностью за, но теперь...не знаю. Наблюдая за вами последние месяцы, я понял, что вы странным образом подходите друг другу.

— Мы не вместе, боже. Моя позиция неизменна. Даже больше, чем раньше. У неё здесь жизнь, я скоро уеду, и мы просто забудем, что это вообще было.

Прежде чем он успевает вставить ещё слово, я добавляю:

— К тому же, она встречается с другими. Если это не доказательство её незаинтересованности, то я не знаю, что ещё нужно.

Какое-то время мне казалось, что Ава перестала ходить на свидания. Моё наивное подсознание решило, что, возможно, это из-за меня. Но недавно она снова начала, и я абсолютно бессилен что-либо с этим сделать.

— Или, — рассуждает Жюльен, — может, она встречается с другими, потому что ты сам предложил остаться друзьями.

Он широко улыбается, а я почесываю щетину на челюсти. Да, она зудит, но я, конечно, оставлю её.

— Может, просто сменим тему?

— Ладно.

Мы ждём у перехода, переходим, когда дорога свободна. Через несколько мгновений Жюльен спрашивает.

— Как прошла твоя встреча с той девушкой на днях?

— Хорошо, — говорю я, радый отвлечься. — Я передал её данные Миранде, так что, надеюсь, она сможет заменить меня, когда я уеду.

Конечно, я мог бы сказать Аве, что моё «свидание» с Алекс в ресторане было просто деловой встречей, но тогда я бы не увидел её новую сторону. Уверен, она ревновала. Не то чтобы она призналась бы в этом даже себе, и уж точно не мне, но этого хватило, чтобы она так разозлилась, что сама нарушила свои границы личного пространства, вторгшись в моё.

Не исправлять её заблуждение насчёт моих намерений с Алекс было редким моментом, когда у меня хотя бы создавалось ощущение контроля.

— Странно, что ты уезжаешь, — вздыхает Жюльен. — Я только привык, что ты снова здесь. Ты точно не хочешь остаться?

Правда в том, что даже если бы я не рвался на эту работу, я бы всё равно уехал. Скоро моё пребывание в Лондоне перестанет быть уместным, и мне придётся уезжать — хоть в Сан-Франциско, хоть на другой контракт. Так всегда и происходит.

— Придётся по мне скучать.

Я хлопаю его по плечу, стараясь не задеть сумку. Судя по всему, там бутылка вина с того курса сомелье, который он начал и бросил несколько месяцев назад. Сейчас я не прочь выпить её целиком.

— Думаешь, сможешь вспомнить, как это делается?

Жюльен закидывает голову и разражается своим громким смехом.

— У меня достаточно опыта.

Если моё детство, полное переездов, превратилось в пожизненную привычку, то на него это повлияло ровно наоборот.

— Мой диван всегда к твоим услугам. Ну, не всегда. Максимум две недели. Три, если готов убираться.

— Говоришь так, будто уборка — не моё самое любимое занятие.

Моя квартира сияет, но я не могу дождаться, когда перееду в новое место и, надеюсь, наконец-то смогу переставлять эти чёртовы кружки.

— Говорю это с самой доброй стороны, но тебе нужно переспать с кем-нибудь.

— О боже, отвали. Твоя личная жизнь тоже не цветёт.

— Да, но я и не ною. В последнее время ты только убираешься, шатаешься по Лондону и страдаешь.

Я делаю вид, что не расслышал последнюю часть.

— Порядок в квартире — порядок в голове.

— И как, работает?

— Замечательно, — вру я, пока хаос в голове кружится, как торнадо.