Дружеская интрижка

5

Лучшие подруги и будущие сожительницы

Ава

— Ты правда не знала, что ему всего восемнадцать? — спрашивает Джози, засовывая в рот предпоследний кусок пиццы в редкий момент полного отсутствия грации.

Я содрогаюсь, вспоминая вчерашнее свидание-катастрофу. Я ходила в боулинг. С парнем, который до сих пор живет с мамой.

— Нет, Джози, как ни странно, я не знала.

— И ты просто сбежала? — у неё хватает наглости спросить.

— Думаешь, мне надо было остаться до дня оглашения оценок за A-level? Убедиться, что он поступил в вуз мечты? Увы, восемнадцатилетние — не совсем мой типаж.

— С каких пор у тебя вообще есть типаж? — Джози хмурит брови. — Единственное, что объединяет мужчин, с которыми ты встречалась, — это то, что все они умели дышать.

Терраса «Il Pulcinella» забита посетителями, мы втиснулись за маленький столик у стены, увитой плющом, а Руди устроился у ног Джози. Это уютная итальянская забегаловка возле станции «Clapham North», которую мы нашли пару месяцев назад, и теперь она стала нашим любимым местом.

Я раскладываю пепперони на своём куске пиццы поаккуратнее.

— Хочешь верь, хочешь нет, но у меня есть кое-какие критерии для мужчин, с которыми я согласна переспать.

Джози фыркает.

— Ты что, осуждаешь меня за количество партнёров? — спрашиваю я.

— Нет, я осуждаю твой вкус. Это разные вещи.

— С моим вкусом всё в порядке, — огрызаюсь я, делая вид, что обижена. Ну ладно, не то чтобы действительно обижена, но надо же сохранять достоинство.

— С твоим вкусом всё не в порядке. Ты сама спросила моё мнение...

— Вообще-то нет, ты его навязала.

— Оу. Да, точно. Прости. — Она пожимает плечами. — Но всё равно скажу: у тебя ужасный вкус.

— Ну, я уже нашла новую цель. Он высокий, играет в регби и работает в сфере организации военных мероприятий или типа того.

— Звучит как тори.

— Это стереотип. В любом случае, мне от него нужно, — понижаю голос, — просто более-менее приличный секс. Средний уровень — норм. Я не жду фейерверков. Он просто средство для достижения цели.

Джози смеётся над моей абсурдной логикой:

— Ты ведёшь себя так, будто заказываешь еду через «Deliveroo».

— А в чём разница? Мои карты на столе. Я бы никогда не переспала с тем, кто мне нравится. Так можно в отношения вляпаться.

— В отношениях важно не только секс и то, что ты не ненавидишь его компанию, — уточняет она. — И я уважаю твой выбор в пользу ничего не значащего секса. Но, блин, мне хочется, чтобы ты встретила хорошего парня. Это моя мечта для тебя.

Звучит почти смешно. Я — и «хороший парень». Тот, кто улыбается незнакомцам, регулярно звонит маме, и не потому, что всё ещё живёт с ней.

— Кстати, как продвигается твой неромантический квест найти людей, которым ты будешь интересна дольше одной ночи?

Разговоры всё время возвращаются к этому, и я пытаюсь отшутиться:

— Смело с твоей стороны предполагать, что эти мужчины вообще хоть одну ночь обо мне думают.

— Ава, — её голос становится резким. — Ты обещала.

Я чувствую себя должницей, но не знаю, как её успокоить. Я слишком долго жила в режиме «работа — перепихон — дом» и не представляю, как из него вырваться.

— Я рассматриваю варианты. Скоро встречусь с кем-нибудь по-дружески, — говорю я. Наверняка же найдётся знакомый, с которым можно выпить.

Джози, кажется, успокаивается — по крайней мере, на сейчас.

— Я всё ещё останусь твоей лучшей подругой, да? Ты не станешь ближе с ними, чем со мной?

— Зависит от того, что они предложат. Если у их родителей есть квартира в первой зоне, и они разрешат мне жить там бесплатно, мне придётся пересмотреть приоритеты.

— Заткнись, — говорит она, откусывая последний кусок пиццы. — Прости, что в последнее время так много работала. Я скучала по этому.

— Я же говорила, мне и одной норм, — машу рукой, рада сменить тему и проигнорировать странное чувство в животе. — Как продвигается подготовка?

Помимо основной работы, Джози последние месяцы занималась курированием новой интерактивной и доступной художественной выставки для галереи, открывающейся в конце года.

— Всё идёт хорошо, — отвечает она с застенчивой улыбкой. Я знаю, что она устаёт, но когда она говорит об этой работе, её лицо светится. И я невольно сравниваю с тем, как моя работа действует на меня. — Мы уже отобрали большинство художников и их работы, но не хватает центральной инсталляции. Есть идея создать экспозицию, где можно пережить все четыре времени года в одном месте, но для этого ещё многое нужно сделать.

— Звучит круто, — пытаюсь представить. — Насколько ты вовлечена?

— Очень. Это будет огромный совместный проект, но раз уж это моя идея, ответственность на мне.

Будь то её гардероб или декор в нашей квартире, Джози воспринимает искусство так многогранно, как мне даже в голову не приходит.

— А ты говоришь, что не художник.

Она пожимает плечами, что для неё необычно скромно.

— Это труд любви. И он будет дорогим, так что я готовлю заявку на грант. Но мы справимся.

Мне всегда нравилось это в Джози. Если у неё есть идея, она идёт до конца. А ещё она всегда отдаёт мне корочки от пиццы, что, возможно, нравится мне даже больше. Она как раз пододвигает их ко мне, когда нашу беседу прерывает женщина за соседним столиком, внезапно заинтересовавшаяся Руди.

— Какой красавец! Можно его погладить? — тянется она рукой.

— Нет. Он работает, — сухо отвечает Джози. Это происходит часто, так что она спокойно продолжает: — В общем, это было интересно — продумывать, как сделать выставку максимально доступной. Круто осознавать, сколько художников и кураторов с инвалидностью участвуют в проекте. Это что-то особенное.

— Не могу дождаться открытия. Я буду орать из толпы во время твоей речи, — говорю я, хрустя корочкой и рассылая крошки во все стороны.

— Надеюсь, с твоим новым другом, — вздыхаю, а она ухмыляется.

Я стряхиваю крошки с рук и вытягиваю ноги под стулом Джози, стараясь не задеть Руди.

— Расскажи про магазин. Давно не слышала забавных историй о клиентах. Кто-нибудь интересный заходил?

На работе никогда ничего интересного не происходит. Одни и те же люди, одни и те же разговоры. Я напрягаю память в поисках хоть чего-то.

— Пару дней назад, перед закрытием, зашли трое мужчин — прямо как неудачливое трио из ситкома.

Джози поднимает брови с немым вопросом, на который я отказываюсь отвечать, и тут же её обрываю:

— Не смотри на меня так. Ты же знаешь, я не гажу там, где ем.

Она фыркает.

— Кстати, об этом: у одного из них словесная диарея. Буквально не закрывает рот.

— Восхитительно. Продолжай.

Мы застряли между утренней суетой и обеденным ажиотажем, и в кафе в основном завсегдатаи: эксцентричная восьмидесятилетняя Белинда, «соево-латте-Саманта», которая вываливает интимные подробности своей жизни без спроса, и Руфус, который каждый день ровно в десять утра заказывает декаф эспрессо, к моему вечному недоумению.

Я засыпаю кофе в машину, когда приходит тревожное сообщение от Джози:

Джози: ПОМОГИ!!! ЗВОНИ СРОЧНО.

Зная её, это может означать что угодно: от «упала с лестницы и теперь в гипсе» до «решила собирать модели самолётов, пойдёшь со мной в «Hobbycraft?». Промежуточных вариантов нет, и чтобы выяснить, в чём дело, придётся звонить.

Я ныряю в подсобку и набираю её.

— В чём дело? — спрашиваю, когда она берёт трубку после первого гудка.

— Мы устраиваем вечеринку.

Что ж, это отвечает на вопрос о масштабе «чрезвычайной ситуации».

— Чего?

— Ве-че-рин-ку. Ну, те штуки, которых мы в универе избегали как чумы?

— Я думала, это про парней? — ставлю телефон на громкую связь и кладу на полку, роясь в коробке в поисках KitKat.

— Их тоже, но мы оба знаем, что по очень разным причинам. — На фоне смеётся её девушка Алина, и Джози, вздохнув, добавляет: — В общем, ты не можешь отказаться, потому что я уже пригласила Макса.

Я замираю.

— Макса, в смысле, моего брата Макса?

— Нет, в смысле, парня из углового магазина, который даёт нам скидки на туалетную бумагу.

— Его, кстати, тоже зовут Макс.

— Серьёзно?

— Нет.

Джози фыркает прямо в микрофон.

— Ну, твой брат придет на нашу новоселье-вечеринку.

— Наше новоселье? — наконец нахожу шоколадку и вытаскиваю её. — Мы живём в этой квартире уже почти полгода. Думаю, она уже достаточно «прогрелась».

— Дай ей это сделать, Ава, — кричит Алина, её колумбийский акцент смягчает звуки. — Она уже начала делать плейлист.

— Мы живём в потрясающем доме и транжирим его! Хочу похвастаться, — говорит Джози.

— На тебя не похоже, — бормочу я, разрывая упаковку зубами.

— Неважно. Я женщина с миссией. Тебе нужно только прийти, а это несложно — всего пять шагов от твоей спальни.

Подношу телефон к уху.

— Ага, нет, я занята.

— Ха, хорошая попытка. Я проверила твой календарь. Последняя суббота августа. У тебя нет планов. Ты будешь.

— Не рановато ли планировать? — втайне радуюсь: целых три месяца, чтобы придумать отмазку.

— Главное правило организации вечеринок в двадцать с чем-то — планировать всё минимум за шесть недель, чтобы все смогли прийти. И ты не выкрутишься, даже не думай придумывать пути отступления.

Я закатываю глаза, как капризный ребёнок, покусывая KitKat, пока Джози продолжает: караоке (мы можем спеть «Misery Business», но только если предупредим, что не поддерживаем антифеминистский посыл), закуски (возможно, закажет готовый сырный набор), списки гостей (коллеги из галереи плюс пара друзей с пилатеса). Я слишком занята, отделяя шоколад от вафли, чтобы осознать, что она замолчала, и только к концу ловлю:

—...пригласи и ты кого-нибудь.

— Что? — спрашиваю я с полным ртом.

— Я сказала, тебе тоже стоит кого-нибудь позвать. Друга. Хоть кого-то из магазина.

Возможно, это мой шанс отвязаться от её нравоучений про «новых людей». Я открываю рот, чтобы соврать:

— Вообще-то, я уже завела друга на работе. Забыла сказать.

— Правда? — в её голосе слышно облегчение. — Отлично. Разве это было сложно?

— Проще пареной репы, — отвечаю я, пожалуй, впервые в жизни. И, скорее всего, в последний.

— Приглашай их! — взволнованно говорит она. — Ты вообще ни о ком не рассказывала. Они новые?

— Ага. Упомяну про вечеринку, когда в следующий раз увижусь. — Я пытаюсь подделать её энтузиазм, но ложь скручивает мне живот.

— Да, конечно, это же чудесно! Я горжусь, что ты завела друга. Ой, это звучит снисходительно? Чёрт, да, звучит. Но это правда! Я всегда знала: стоит людям увидеть настоящего тебя — и ты им понравишься.

Если раньше я чувствовала себя просто гадко из-за вранья, то теперь я — липкий, скользкий моллюск.

На несколько секунд за дверью кладовой становится громче шум машин. Я заглядываю в стеклянную панель — да, кто-то вошёл, но Матео нигде не видно.

— Джози, там клиент. Мне надо идти.

— Подожди, подожди! Прежде чем ты убежишь — как зовут твоего друга?

Перед тем как открыть дверь, я замечаю, кто этот клиент. И выдёргиваю его имя из воздуха в последней попытке успокоить Джози.

— Финн. Его зовут Финн. Поговорим позже. — Я отключаюсь, не дав ей задать ещё вопросы.

Когда наконец выхожу из кладовой, то замечаю Матео — он на другом конце зала, вооружившись шваброй, борется с липкой лужей пролитого чая. Финн сидит напротив восьмидесятилетней Белинды, совсем забыв про свой заказ, а она кокетливо стреляет глазками — сразу видно, в свои годы она была настоящей соблазнительницей. Он что-то тихо говорит ей и подмигивает.

— Ой, перестань! — игриво хлопает она его по руке, где бордовые рукава закатаны до локтей. — Такой милый мальчик, как ты, однажды сделает какую-нибудь женщину очень счастливой.

— К сожалению, я не из тех, кто оседает, Белинда.

Произнося это, он замечает, что я вернулась за стойку, и встаёт, поправляя спустившийся рукав.

Белинда смотрит на него с хитринкой в глазах и говорит:

— Ну тогда желаю тебе множество сомнительных любовных приключений.