Дружеская интрижка

30

«Я не буду петь караоке» и другие ложные обещания, которые я себе даю

Ава

Не сказала бы, что Джози управляет мероприятиями как диктатор… но и не сказала бы, что это не так. Весь день она гоняла меня по поручениям и заставляла готовиться к вечеринке, так что у меня даже не было времени подумать о вчерашнем. Она даже втянула Макса, который приехал днём, заставив его развешивать гирлянды в роли нашей живой стремянки.

И вот теперь, перебирая вещи в шкафу, я наконец могу передохнуть. Вчера, как только Розетта выпустила нас, я практически сбежала от Финна, стараясь создать между нами как можно больше расстояния. Я боялась того, что могло бы случиться, если бы осталась с ним. Потому что он был прав. Между нами что-то было. Какое-то напряжение, которое нужно было подавить. Теперь оно вышло из наших систем, и мы можем жить дальше.

Я снимаю блузку с вешалки, и мой мозг выбирает именно этот момент, чтобы напомнить мне, что Финн О'Каллаган целуется лучше, чем большинство мужчин трахаются. А потом я думаю о тех местах, куда его рот не добрался, и всё моё тело вспыхивает жаром, заставляя меня долго и пристально разглядывать себя в зеркале.

Мне просто нужно пережить этот вечер. Маленькими шагами. Никакого напряжения, тем более что здесь двое моих самых близких людей.

Я почти ожидала, что Финн напишет мне об этом, но пока — ничего. Может, он даже не придёт на вечеринку. Не знаю, будет ли это лучше или хуже. Лучше, потому что я хоть как-то смогу контролировать себя. Хуже, потому что, скорее всего, буду весь вечер думать о том, чем он занят вместо этого. Чёрт, я не знаю.

Звуки смеха Макса и Алины в гостиной заставляют меня улыбнуться, а затем в дверь стучат, и Джози врывается в комнату с тонкостью быка в посудной лавке, возглашая:

— Сегодня тот самый день!

Она стоит передо мной, держа в руках по бокалу Просекко. Я с благодарностью принимаю один, наслаждаясь игривыми пузырьками на языке.

— Да, — равнодушно отвечаю я, а затем, присмотревшись к её лицу, добавляю: — У тебя немного туши под левым глазом, подожди.

Я протягиваю ей ватную палочку, и она стирает размазавшуюся тушь, пока я снова копаюсь в шкафу. У нас была такая традиция ещё в университете: она стучала в мою дверь, я проверяла её макияж, а потом мы шли туда, куда она меня тащила. Столько всего изменилось, но в этом маленьком ритуале мы всё ещё те самые широко глазые восемнадцатилетние девчонки.

— Ты не выглядишь воодушевлённой. Я думала, ты наконец-то ждёшь этого с нетерпением.

Она устраивается на моей кровати, заваленной свидетельствами моей стилевой нерешительности. Сама же она, как всегда, выглядит безупречно.

— Моя энергия, похоже, взяла и испарилась.

— Не уверена, что она у тебя вообще когда-то была, — парирует она, вытаскивая из-под себя джинсовый комбинезон, чтобы сесть поудобнее.

— Ну, именно. — Я вздыхаю. — Я не знаю, что надеть.

— Платье в стиле 90-х! — восклицает она. — То, из благотворительного магазина, которое я тебя заставила купить? Мы сможем быть в одном зелёном!

— Джозефина, ты — ответ на все мои молитвы.

Она пожимает плечами, отхлёбывает Просекко, а я распутываю два сцепившихся вешалки и спрашиваю:

— Ты уже собралась в поездку?

Завтра Джози и Алина уезжают на несколько дней — навестить семью Джози. Не знаю, то ли это восхитительно, то ли безумно — ехать на следующий день после вечеринки.

— Думаю, да, — говорит она, допивая бокал, как раз когда Алина зовёт её из другой комнаты. — Мои услуги требуются в другом месте. Но, Ава… — Она смахивает невидимую пыль с юбки. — Просто расслабься сегодня. И повеселись.

Она выходит из комнаты в облаке цветочного аромата, а я наконец нахожу платье, свалившееся с вешалки на дно шкафа.

Тихий гул музыки сквозь стену регулярно прерывается взрывами смеха и звуками открывающейся и закрывающейся входной двери. Я едва успеваю привести себя в порядок — во многом из-за хаотичных попыток уложить чёлку, которые заставили меня серьёзно задуматься о том, чтобы просто её отрезать.

Слишком низкое зеркало дразнит меня, и я отхожу подальше, чтобы увидеть себя целиком. Платье — тёмно-зелёное, максимально близкое к цвету радуги, на которое я когда-либо решусь. Оно облегает моё тело, подчёркивая каждую выпуклость и впадину, о которых мир твердит, что я должна стесняться. Тонкие бретельки держат его на плечах. Я взбиваю волосы, разглаживаю ткань на бёдрах и выхожу на вечеринку.

В гостиной толпятся люди: кто-то развалился на диване и в кресле с напитками, кто-то сидит за обеденным столом. Руди явно наслаждается вниманием, пока не на службе, переходя от одного гостя к другому в поисках новых ласк. Большинство гостей — друзья Джози и Алины из мира искусства и музеев. Некоторых я узнаю по фото в инстаграме и улыбаюсь двум писательницам, с которыми однажды встречалась в пабе в Тутинге. Среди них мелькает Джози, играющая роль хозяйки, разливающей напитки, Алина, не отстающая от неё, и Макс, который ржёт у барной стойки, разговаривая с кудрявым парнем в рыже-оранжевой рубашке, стоящим ко мне спиной.

Но я узнаю эту спину. В последний раз я видела её в грязном подсобном помещении.

Будто почувствовав мой взгляд, Финн оборачивается, и в этот момент я не могу понять: рада я или в ужасе от того, что он здесь.

— Опоздала на свою же вечеринку, — говорит он, подходя и останавливаясь в метре от меня, прислонившись к арке, отделяющей гостиную от спален.

— Технически, это вечеринка Джози. Я просто её помощница.

Я замечаю, как его взгляд скользит вниз по моему телу и возвращается обратно. Но, возможно, он и не хочет, чтобы я этого не замечала.

— Ты выглядишь...

— Не заканчивай это предложение, — обрываю я. — Давай не будем.

Когда он снова смотрит мне в глаза, он говорит.

— Я вернулся на склад и забрал нашу керамику. Твои работы я отдал Джози, она куда-то их припрятала. Но… — впервые я замечаю, что он что-то держит в руках, — раз это новоселье, я подумал, что стоит принести настоящий подарок.

Он протягивает его мне, и я не могу сдержать глупую улыбку. Уродливый горшок, который он разрисовал вчера, теперь стал домом для маленького колючего кактуса.

— Говорят, эти штуки практически невозможно убить.

— Звучит как вызов, — говорю я, снова разглядывая ужасный рисунок. Он почему-то выглядит ещё хуже, чем вчера.

Он снова ухмыляется.

— Если кто и справится, так это ты.

Я смеюсь, отношу растение в свою комнату, ставлю его на комод и спешу обратно к Финну, пока он не решил последовать за мной.

— Я буду хранить его вечно. Хотя называть это новосельем — просто предлог, чтобы люди пришли. Мы живём здесь уже почти год.

— Тогда верни мне горшок.

— Абсолютно нет. Я отдам его Джози для её выставки.

Он смеётся, и я тоже, но затем чувствую, что сейчас произойдёт. Он делает крошечный шаг вперёд и спрашивает:

— Мы поговорим об этом?

— Нет, — просто отвечаю я.

Я почти физически ощущаю, как он закатывает глаза на мой отказ, когда прохожу мимо, невольно унося с собой шлейф его одеколона. Я наливаю себе Aperol Spritz, пока один из друзей Алины берёт банку из холодильника, и Финн ждёт, пока они отойдут, прежде чем снова заговорить.

— Я не понимаю.

— Тут нечего понимать.

Я берю бокал и снова прохожу мимо, но он хватает меня за запястье, заставляя повернуться к нему. Воздух между нами сгущается настолько, что мне трудно говорить. Я стараюсь держать голос ровным:

— Это был просто поцелуй.

Он покачивает головой с коротким смешком и наклоняется ближе, его голос грубый у моего уха:

— Я там был, Ава. Нет, это был не просто поцелуй.

Он отпускает меня, и я ухожу, делая вид, что громкий стук крови в ушах не заглушает разговор, к которому я присоединяюсь.

Я бросаю взгляд на диван, где Финн и Макс громко хохочут. Финн приподнимает футболку, чтобы вытереть слёзы с очков, и, как только я вижу этот безобидный участок живота, меня мгновенно переносит обратно во вчерашний вечер — к воспоминанию о том, каким он был под моими руками. Я отвожу взгляд и пытаюсь сосредоточиться на разговоре, где Алина смущённо рассказывает о некоторых своих работах, которые висят у нас на стенах.

Пока её друзья подходят поближе к одной из рамок, Алина делает шаг ко мне, и в её тоне звучит подозрение.

— Ава, — медленно говорит она, — что вообще происходит между тобой и Финном?

— Между вами есть напряжение, да? — неожиданно появляется Джози, словно магнит для сплетен, и протягивает своей девушке бокал.

— Ничего не происходит.

Финн подносит бокал к губам и смотрит на меня, задерживая взгляд чуть дольше, чем нужно. Я тоже подношу свой стакан ко рту, но обнаруживаю, что там остался только лёд. Он усмехается и поворачивается обратно к Максу.

— Ну да, — говорит Алина. — Потому что вы только и делаете, что смотрите друг на друга, а я уже краснею.

— Не понимаю, о чём ты.

— Чувак, хочешь пива? — спрашивает Макс Финна, направляясь на кухню за добавкой, где Жюльен и Рори разговаривают с одной из коллег Джози. Мой подвыпивший мозг замечает, что он до сих пор не нагружает свою ногу полностью, как и в прошлый раз, когда я его видела.

Я пробираюсь через всех и сажусь на только что освободившийся диван.

— Веди себя прилично, — говорю я Финну без предисловий.

Он смеётся, и мне ненавистно, что это делает с моим нутром.

— Это ты сегодня ведёшь себя странно.

Я даже не могу это отрицать.

— Просто будь нормальным.

— Как и сказал. Я нормальный.

— Нет, ты смотришь на меня, как будто… — я размахиваю стаканом, — не знаю, как будто хочешь меня сожрать.

— Забавно, — тихо бормочет он, так тихо, что это скорее ощущается, чем слышится. Его язык скользит по губам, и когда его взгляд скользит по мне, моя кровь превращается в сироп. — Потому что именно это я и хочу сделать.

Вся нижняя половина моего тела тает, как воск от пламени, и я ёрзаю на диване, надеясь, что смогу снова принять форму устойчивого человека. Из кухни доносится смех Макса с одной из подруг Джози, и это возвращает меня в реальность.

Финн приподнимает брови, затем откидывается на подушки, на секунду глядя куда-то позади меня.

— Кажется, я влюблён в твоего брата.

Я сдерживаю улыбку. Финн даже не знает и половины того, что делает Макса таким потрясающим.

— Забавно, но это не первый раз, когда я слышу такие слова из уст друга.

— Это справедливо, что он высокий, смешной и крутой?

— Прилагательные, которые описывают только моего брата, и уж точно не меня, даже чуть-чуть.

— Ты, Ава Монро, — он убирает прядь волос за моё ухо, и кончики его пальцев на мгновение задерживаются у моей шеи, — не поддаёшься описанию.

И вот опять — моё сердцебиение находит дом где-то между ног. Я глубоко вдыхаю и спрашиваю:

— О чём вы вообще болтали?

— О местах, где я жил, где мы оба бывали, куда хотим поехать. Я, кажется, даже смотрел некоторые его видео ещё до того, как встретил тебя. — Он наблюдает, как я кружу лёд в стакане. — Может, поэтому он мне нравится. Чувствую себя в присутствии знаменитости.

— А я что, кусок грязи?

Он вздыхает от моей капризности, но улыбается с нежностью, когда я продолжаю:

— Хотя ты прав. Макс — что-то особенное.

Вокруг нас кипит вечеринка, но здесь, в этом маленьком уголке пространства, всё замерло. Он изучает меня, тщательно подбирая слова.

— Ты знала, что всё на этой планете сделано из звёздной пыли? Ты, я, этот диван. Всё. Но мы часто об этом забываем. — Его взгляд рассыпает статические разряды по моей коже. — Но я никогда не забываю, что ты пришла из звёзд, Ава.

Мой голос тих.

— Ты должен перестать говорить такие вещи.

Макс возвращается и плюхается между нами, отбрасывая меня назад.

— Какие вещи?

— Ничего, — хором отвечаем мы с Финном.

— Ты издеваешься над моей сестрой? — На долю секунды Финн, кажется, думает, что он серьёзен, но затем Макс пожимает плечами и добавляет: — Я надеялся присоединиться. Это одно из моих любимых занятий.

— Думаю, ты уже знаешь, кто тут главный задира, — тихо говорит Финн, принимая пиво от Макса, который громко смеётся. Меня тоже вот-вот прорвёт на смех, но совсем по другой причине.

Макс наклоняется вперёд, чтобы поговорить с кем-то через журнальный столик, а я за его спиной шепчу Финну:

— Тебе не нужно притворяться, что тебе нравится пиво, когда он рядом. Просто попроси что-то другое, если хочешь.

— Мне нравится пиво, — неубедительно говорит он, отхлёбывает из бутылки и едва скрывает гримасу.

Макс выпрямляется и оглядывает комнату, будто что-то ищет.

— Так, мне обещали караоке. Почему никто не поёт?

Финн снова ловит мой взгляд и говорит:

— Видишь? Я знал, что он мне нравится.

— Перед тем как начать, у меня вопрос. — Макс бросает мне ухмылку, и по озорному блеску в его глазах я понимаю, о чём он спросит, потому что мы играем в эту игру с тех пор, как нам разрешили пить. — Моя сладкая, сладкая сестрёнка, сколько времени?

Я издаю звук, который, возможно, смех, но легко может быть и стоном.

— Думаю, время шотов.

Джози, конечно же, уговаривает меня выступить с ней. А когда в дело вступают шоты от Макса, меня и вовсе не нужно уговаривать.

Я открываю глаза, закончив особенно эмоциональную балладу, которая действительно демонстрирует мой вокальный диапазон. Мой диапазон, надо сказать, крайне невелик, но я его продемонстрировала. Кто-то свистит с кухни, Рори аплодирует с дивана, будто сидит в первом ряду O2 Arena, а Финн издаёт странный звук со стола в столовой, прежде чем уронить голову в руки.

Алина с подругой встают петь Долли Партон, а я сажусь на стул рядом с Финном. Через пару мгновений он поднимает на меня глаза, с влажными от смеха глазами, и я думаю, не предложить ли ему салфетку.

— Боже мой, — наконец говорит он, и последнее слово разрушает хрупкие остатки его самообладания, отправляя его в новый приступ смеха. — Это изменило мою жизнь. В самом худшем смысле. Серьёзно, теперь я полностью понимаю, почему ты не хотела, чтобы я пришёл на вечеринку.

Я показываю ему средний палец, что только заставляет его смеяться сильнее.

— Пошёл ты, я не вижу, чтобы ты брал эти ноты.

— Скажи мне, — Финн снова смотрит на меня, смех прорывается из него отрывистыми всплесками, пока он тщетно пытается взять себя в руки, — когда ты сталкиваешься с мелодией, ты обычно воспринимаешь её как строгий набор правил или скорее как расплывчатое предложение?

Макс проходит мимо нас по направлению к туалету, и Финн спрашивает его:

— Ты это слышал?

— Это одна из её лучших песен, к сожалению. Ты забываешь, что мы выросли в одном доме.

— Это, — я указываю между ними и качаю головой, — не должно происходить. Вам нельзя объединяться против меня. Я только что обнажила душу. Проявите уважение.

— Может, тебе стоит проявить уважение к моим ушам, — говорит Макс и быстро уходит, прежде чем я успеваю парировать.

Финн смотрит на меня с улыбкой, от которой мой пульс бешено скачет. Но тут раздаётся звонок домофона, и я смотрю на дверь, чтобы понять, кто пришёл.

— Это Дилан, — говорю я, и мы оба встаём, хотя ни один из нас пока не делает шаг вперёд. — Я пригласила её в последний момент.

— Ну вот, тебе даже не пришлось выдумывать несуществующую коллегу для этой вечеринки. — Он указывает большим пальцем на дверь и начинает разворачиваться. — Полагаю, я покажу себя сам.

Я инстинктивно кладу руку на его бицепс, чувствуя твёрдую мышцу под тканью.

— Ты мне нужен. Как вымышленный друг. Или настоящий друг. Или… — я отпускаю его руку и отгоняю мысль, — что-то в этом роде.

Он поворачивается ко мне, и между нами остаются считанные дюймы. Я вспоминаю, каково это — быть еще ближе к нему. Каково это — чувствовать его, пробовать на вкус. И вот, возле моего обеденного стола, тот жалкий контроль, что, как мне казалось, у меня еще был, выскальзывает из моих пальцев, как дым.

— На этом этапе, Ава... — начинается он, и я уверена, он вот-вот скажет, что видит, как мое сердце бешено колотится в грудной клетке, словно сдувающийся воздушный шар. Но он лишь проводит легчайшие узоры кончиками пальцев по моей руке и говорит: — Я буду для тебя кем угодно.

Тем временем Макс, Джози и Финн с энтузиазмом исполняют кавер на «Take a Chance on Me» ABBA под громкие одобрительные крики всей квартиры. Меня накрывает волна тепла, и я задаюсь вопросом — чувствует ли это еще кто-то?

Это тепло на моей коже — не липкая духота, как в тот день в Барбикане, и не обжигающий полуденный зной на Клэпхэм-Коммон, а искрящийся туман, который растапливает ледяную крепость вокруг моего сердца, унося ее прочь, словно пар.

Впервые кажется, что время играет на моей стороне. Будто оно шепчет: «Не волнуйся, я сохраню этот момент для тебя». Уверена, когда-нибудь, когда я оглянусь на этот вечер сквозь сепию ностальгии, эти искаженные временем воспоминания осядут в самых потаенных уголках моего сознания. Но я достану их, отряхну пыль и увижу такими, какими они были — яркими, дерзкими, до краев наполненными самоуверенной неуязвимостью молодости.

Неужели это то, от чего я отгораживалась? Люди, места, новые впечатления, рисковать всем в безрассудной надежде на больше таких мгновений?

Когда Финн ловит мой взгляд, напевая в микрофон, который делит с Максом, его улыбка такая широкая, что лучиками расходится у глаз, меня захлестывает смех. И тогда тепло превращается в свет, озаряя всю комнату.

«Может, я рискну с тобой», — думаю я. «Может, я рискну всем этим».