Флетчер и мятежники

12

Поднимаясь в то утро по трапу брига янки, я и понятия не имел, в какую беду ввязываюсь, и как мне придется за это отвечать в свое время. Вместо этого меня охватило волнение, словно я собирался предпринять какое-то великое коммерческое дело.

Стэнли и Марлоу тепло меня приветствовали. Я отметил, что корабль был достаточно опрятен, с уложенными бухтами тросами и начищенной медью (хотя и не вполовину так хорош, как был бы под моей командой), и отметил, что экипаж у него неполный. Я также отметил вездесущее палящее солнце, синие небеса и синее море, и длинные пальмы, склоняющие свои зеленые головы над белыми песками маленьких островков вокруг нас. Все это я отметил краешком своего внимания, ибо превыше всего я отметил подводный аппарат, который был закреплен на шкафуте и принайтовлен поверх запасного рангоута там, где обычно хранятся корабельные шлюпки.

Как и большинство людей того времени, я знал, что такие аппараты создавались. Я знал, что янки во время своей революции изобрели всевозможные адские машины для нападения на наши корабли. Сэмми, в конце концов, дал это ясно понять. Но знать — одно, а видеть — совсем другое.

Машина Стэнли была около тридцати футов в длину и восьми в высоту. Она была круглой, толстой, похожей на сосиску, и сделана из тяжелых бревен, идущих вдоль, как доски обшивки корабельного корпуса, но стянутых железными обручами и густо просмоленных. На одном конце, который я счел носом, торчал медный купол, расположенный спереди по центру и оснащенный круглыми иллюминаторами, завинченными барашковыми гайками.

Еще один купол находился на верху машины и был снабжен петлями, позволявшими ему откидываться, образуя люк для спуска людей внутрь аппарата. На корме был руль, соединенный короткими железными тягами, которые через корпус уходили внутрь машины, а под кормой находилась таинственная штуковина, которую мы теперь знаем как гребной винт, но в те дни даже Стэнли называл ее веслом. Второй винт торчал из верхней части корпуса для перемещения судна вверх и вниз, рядом с другими трубами всевозможного назначения, включая вентиляторы для подачи свежего воздуха при движении на поверхности, и пару больших рым-болтов для подъемных талей.

Снизу вдоль всего аппарата тянулся тяжелый киль из цельного свинца. Наконец, из-под тупого круглого носа, как раз там, где изгиб досок выпрямлялся, переходя в нижнюю часть, торчала пара рангоутных деревьев футов по десять в длину, каждое на шарнирах в месте крепления к корпусу, что позволяло двигать их в разные стороны с помощью прочных тросов, намотанных на медные катушки, закрепленные на корпусе. На свободном конце одного дерева был большой железный крюк, а на другом — клешня, похожая на клешню гигантского краба. Одна челюсть этой клешни была неподвижной, а другая — на шарнире и могла открываться или смыкаться с первой с помощью таких же тросов, что двигали и сами деревья.

— Вы улавливаете принцип действия, мистер Босуэлл? — с гордостью демонстрируя свое творение, спросил Стэнли. — Вот эти медные катушки, — он указал на них, — вращаются рукоятками изнутри судна, которые приводят в движение стержни, проходящие через водонепроницаемые уплотнения. Катушки наматывают тросы, которые, в свою очередь, тянут рангоутные деревья и двигают их. — Он сделал паузу и привлек мое внимание к куполу со стеклянными иллюминаторами в носовой части. — Я занимаю место здесь, — сказал он, — голова внутри, глаза прижаты к этим окнам, и оттуда я отдаю приказы тем, кто управляет рукоятками. И таким образом я заставляю захватывать, перемещать или тащить предметы в ту или иную сторону. — Он ухмыльнулся мне. — Хотите войти в мой «Планджер», мистер Босуэлл?

«Планджер» — так он называл эту штуку, и просить меня дважды не пришлось. У липкого черного борта стоял короткий трап, и я вмиг оказался наверху, измазав колени и локти в смоле, и осторожно опустился в жаркое нутро. Стэнли последовал за мной, и мы сидели на корточках, ухмыляясь друг другу, как пара школьников, выбравшихся из постели, чтобы разделить украденный пирог.

Если вы бывали на борту современного броненосца, одного из новых гигантов, таких как «Уорриор» Его Величества, или, может, паровых мониторов, которые янки строили для своей гражданской войны, то у вас будет представление о том, каков был «Планджер» изнутри. Точно так же кочегар и машинист паровоза почувствовали бы себя в знакомой обстановке. Но не я. Ни я, ни любой другой моряк в том 1795 году.

Вы должны понимать, что в те дни, если не считать хронометра (а он был далеко не у каждого капитана), самым сложным механизмом на борту корабля была цепная помпа. Кроме нее, все судно, включая его орудия, управлялось людьми, тянувшими непосредственно за тросы или простые рычаги голыми руками. Такелаж был связан узлами, сплеснями и бензелями, а корпус скреплен простыми деревянными нагелями и медными болтами. Корабль в основном состоял из дуба, пеньки и парусины, и во всем этом не было ничего, чего бы немедленно не понял Фрэнсис Дрейк, да и греки с римлянами тоже, немного постаравшись.

Но здесь, мои веселые ребята, внутри «Планджера», в узком пространстве, слишком низком, чтобы выпрямиться в полный рост, ваш дядюшка Джейкоб обнаружил новый мир чудес. Со всех сторон были медные рукоятки и клапаны, и нельзя было двинуться, не пригнув головы и не протиснувшись мимо. Были приборы и стеклянные трубки. Были металлические трубы таинственного назначения. Были медные шары, которые, по словам Стэнли, накачивались воздухом под большим давлением для дыхания экипажа. Были железные рычаги и стальные зажимы. Были инструменты, аккуратно закрепленные на стеллажах: гаечные ключи, разводные ключи, напильники и маленькие твердые ножовки для резки стали.

— Вот ключ ко всему, — сказал Стэнли, указывая на то место, где вал рукоятки входил в корпус изнутри. — Какой смысл опускаться на дно, если там ничего не можешь сделать? Нужно управлять тем, что снаружи, изнутри. — Он постучал пальцем по медному кольцу, которое, казалось, охватывало вал. — Сперва я просверлил отверстие в корпусе, а это два фута толщины выдержанного новоанглийского виргинского дуба, и плотно вбил в него медную трубку. Затем я срезал трубку заподлицо и обточил вал так, чтобы он проходил впритирку, лишь немного смазав его для герметичности.

— Сунь-ка голову сюда, парень, и смотри, — сказал он, указывая на медный купол в носовой части.

Я протиснулся мимо него и обнаружил, что, опустившись на колени и уперевшись локтями в край купола, я могу наклониться вперед и видеть все снаружи через стеклянные иллюминаторы. Они были хитроумно расположены так, чтобы обеспечить обзор во всех направлениях.

Он усердно завертел одну из рукояток.

— Бакбортная клешня, парень! — сказал он. — Гляди на клешню!

Я ахнул, когда одно из рангоутных деревьев поднялось вверх. Стэнли переключался с рукоятки на рукоятку, вращая их, посмеиваясь и время от времени поглядывая в мою сторону. Снаружи корпуса до меня доносился слабый скрип катушек и тросов, пока манипулятор с клешней двигался вверх-вниз и из стороны в сторону.

— Марлоу! — проорал Стэнли в открытый люк. — Дай-ка ей ядро!

Я увидел, как Марлоу рассмеялся и взял с кранца шестифунтовое ядро. Он поднес его к челюстям большой клешни.

— Давай! — рявкнул Марлоу, и Стэнли крутанул другую рукоятку.

Клешня сомкнулась на железном шаре, и Марлоу отпустил его.

— Есть! — крикнул Марлоу, и Стэнли заставил клешню сплясать вверх-вниз со своей добычей.

— Берегись! — крикнул Стэнли.

— Есть! — крикнул Марлоу, отступая назад, и Стэнли разжал клешню и уронил ядро, которое с грохотом упало на палубу, где его тут же подхватил матрос.

— Ну что, мистер Босуэлл? — спросил Стэнли. — Как тебе такое? И на тридцати морских саженях работает, я проверял.

На сей раз я лишился дара речи. Я никогда не видел ничего подобного и был ошеломлен, до того это было захватывающе. Стэнли рассмеялся и хлопнул меня по спине.

— Как она тебе, а? — сказал он.

— Поразительно! — ответил я и обвел рукой сияющий металл вокруг. — Все это. Это работа гения. Ничего подобного еще не бывало.

Стэнли был чрезвычайно доволен, он снова рассмеялся и, откинувшись назад, сел, прислонившись к корпусу, вытянув ноги и засунув руки в карманы.

— Что ж, — сказал он, — тут ты ошибаешься, мой мальчик, но не бери в голову. — Затем он склонил голову набок и странно на меня посмотрел. — А не хочешь спуститься со мной? — внезапно спросил он. — Немногие на такое решатся, — сказал он, — и еще меньшим я бы такое предложил, но ты мне нравишься, мистер Босуэлл, и это факт. Что скажешь?

— Да! — выпалил я, и ответ мой вырвался, как пламя из пороха, когда в него попадает искра.

Я был совершенно пленен этим удивительным аппаратом, как любой юнец бывает пленен женщиной.

— Молодец! — сказал Стэнли, и на том было порешено.

Но сперва нужно было установить насос в «Планджер». Стэнли объяснил, что назначение этого конкретного насоса, чрезвычайно мощного, состояло в том, чтобы откачивать воду изнутри судна, когда оно находится на глубине.

— Смотри сюда, — сказал Стэнли, указывая на узкую, загроможденную решетку у нас под ногами. Она служила палубой и проходила над узким трюмом, тянувшимся по всей длине судна. — С сухим трюмом и свинцовым килем на месте она балластирована для остойчивости, что придает ей небольшую плавучесть. Так что, когда я хочу пойти вниз, я открываю вот этот клапан, — он показал мне медный штурвал, который вращал вал, идущий вниз в трюм и управляющий клапаном, установленным в самом днище корпуса. Затем он с озорным видом посмотрел мне в глаза и добавил: — И море вливается внутрь, и я топлю ее!

— Топите ее? — переспросил я.

— Так точно! — сказал он, наслаждаясь моментом. — Я топлю ее, мистер Босуэлл, и мы идем на дно, к акулам!

— А как вы ее потом поднимаете? — спросил я.

— Четырьмя способами, мистер Босуэлл, — ответил он. — Я могу подать сигнал на корабль, чтобы ее подняли на тросах, закрепленных за корпус, — он постучал костяшками по тяжелым бревнам «Планджера». — Для этого я выпускаю красный аварийный поплавок. Или я могу откачать трюм, чтобы облегчить ее. Или я могу поднять ее веслом, — (под этим он подразумевал вертикальный гребной винт). — И если все остальное откажет, я могу сбросить свинцовый киль и отправить ее наверх, как пробку. Но в основном я откачиваю трюм теми насосами, над которыми трудился твой человек. Галлон-другой воды, плюс-минус, и она либо всплывет, либо погрузится с большой точностью, особенно если помогать ей веслом, — он указал на еще одну рукоятку, которая приводила в действие вертикальный винт. — Так что давай поставим насосы на место, и я тебе по-настоящему покажу, на что способен мой «Планджер»!

Он повел меня наверх по маленькому трапу, и мы покинули душную тесноту судна, выбравшись на яркий солнечный свет. Марлоу и его люди ухмылялись мне, словно гордясь своей невероятной игрушкой. Стэнли велел своим людям приступить к работе; по моему предложению, Хиггинс им помогал. Установка насоса заняла пару часов, и для Хиггинса это было лучшее время в его жизни. Если уж на то пошло, подводная навигация увлекла его даже больше, чем меня, хотя он громко заявил, что сам вниз не спустится, даже если все святые из календаря выстроятся в ряд и станут его умолять.

Тем временем я болтал со Стэнли и Марлоу под тентом, натянутым на шканцах для защиты от солнца. Я с удивлением узнал, что они занимались спасательными работами уже несколько месяцев и успели поднять немало золота.

Наконец, около трех часов пополудни, всю команду вызвали наверх, чтобы спустить «Планджер» за борт. Мы со Стэнли забрались внутрь вместе с матросом по имени Брансуик, обученным искусству вращать рукоятки и рычаги по команде Стэнли. Нас подняли, вынесли за борт, и, как только мы закачались на воде, подъемные тали отдали, а к рым-болтам в верхней части корпуса привязали тросы. Эти тросы будут вытравливать по мере нашего спуска и, как и говорил Стэнли, послужат для того, чтобы через час поднять нас наверх.

Как только с этим было покончено, Поттер закрыл люк и наглухо его задраил.

— Последние мысли, мистер Босуэлл? — спросил Стэнли, и мы втроем переглянулись в тесном, неуклюжем пространстве.

Я лишь помотал головой, словно ребенок, которого ведут на рождественское представление.

— Открыть клапан! — скомандовал Стэнли.

— Есть, сэр, — ответил Поттер, и несколько оборотов большого медного штурвала породили богомерзкий звук воды, хлынувшей в трюм у нас под ногами.

— Так! — сказал Стэнли, словно командир орудийного расчета.

Он просунул голову и плечи в медный купол в носовой части и наблюдал за волнами, плескавшимися прямо у него под носом. Брансуик тут же закрыл клапан, и на смену шуму несущейся воды пришел тихий плеск. Мне было нечего делать, и я поднялся на одну ступеньку по маленькому трапу под люком, чтобы выглянуть через иллюминаторы в верхнем куполе. Я уже чувствовал, как «Планджер» оседает подо мной, а море поднимается все выше и выше, пока верхняя часть корпуса не скрылась под водой.

Затем вода стала подниматься по стенкам купола до уровня стеклянных иллюминаторов. Я ахнул. Внезапный страх охватил меня, и я, не думая, в тщетной попытке удержаться над водой, поднял голову. Чпок! Я стукнулся черепом о внутреннюю стенку купола, и воды сомкнулись над моей головой.

И тогда я увидел то, что доводилось видеть немногим. Я увидел днище брига, его медь тускло поблескивала, ибо яростная сила солнца на глубине в несколько морских саженей сменилась бледными зелеными и синими тонами. Я видел, как мимо проплывают рыбы, и я видел поверхность моря снизу! Меня переполняло изумление, пока мы опускались все ниже и ниже, и вот я уже мог разглядеть морское дно вокруг нас. Оно кишело рыбами всех цветов, форм и размеров, какие только могло представить воображение. Я в самом деле рассмеялся от радости.

Хрясь-хрясь-хрясь! — раздался резкий, внезапный треск.

— Что это? — спросил я, снова испугавшись.

Стэнли оглянулся на меня со своего поста в носовой части.

— Ничего, — ответил он, — это просто бревна сдвигаются под давлением моря, которое давит на корпус. Чем глубже мы идем, тем больше давление. — Он лукаво мне ухмыльнулся. — Если опустимся слишком глубоко, море раздавит нас, как вошь.

— Боже мой! — воскликнул я. — Так как же глубоко мы можем погрузиться, ради всего святого?

Я спросил, потому что в те дни никто в таких вещах не разбирался. По крайней мере, я — точно нет. Я-то полагал, что если корпус выдерживает на одной морской сажени, то выдержит и на двадцати пяти.

— Успокойтесь, мистер Босуэлл, — сказал он, снова поворачиваясь, чтобы просунуть голову и плечи в медный купол. — Прежде чем хоть один человек спустился в этом судне, я опустил его на дно на тридцать морских саженей и оставил там на час.

— И оно поднялось целым и невредимым? — спросил я.

— Целым и невредимым, — ответил он, — если не считать немного воды, которую оно набрало.

— Какой воды? — спросил я.

— Немного воды просачивается через трубки кривошипных валов, — сказал он.

— Вот как? — сказал я и огляделся.

И точно: там, где каждый из многочисленных кривошипов и других деталей пронзал корпус, сочилась струйка воды. В некоторых местах это был постоянный поток, который стекал по изогнутым внутренним стенкам корпуса и через решетку палубы уходил в трюм. Полагаю, именно поэтому здесь не было настоящей палубы. Но Стэнли не обращал на это внимания, как и Брансуик, который сидел на корме, ровно вращая тяжелый кривошип, точь-в-точь как рукоятки цепной помпы. Он был закреплен на переднем транце и соединен с передачей на корме, так что один оборот кривошипа вызывал несколько оборотов винта.

Брансуик был коренастым, мускулистым мужчиной и, казалось, хорошо подходил для этой работы. Тем временем Стэнли управлял судном с помощью рычагов, закрепленных у его купола в носовой части, которые через длинные железные тяги, идущие к корме, приводили в движение руль. Второй комплект рычагов управления находился у верхнего купола, так что при необходимости можно было управлять и оттуда.

— Да, — сказал Стэнли, — мы постоянно набираем воду, но не позволяем оставаться на борту больше определенного количества. Если мы слишком погружаемся, то откачиваем воду и восстанавливаем плавучесть.

— Но что, если… — начал я, но Стэнли меня прервал.

— Ага! — сказал он. — Идите-ка вперед, мистер Босуэлл, и вы увидите то, что увидите!

Я пригнул голову под скоплением медных кривошипов и рычагов, встал на четвереньки и присоединился к Стэнли. Нам двоим не хватало места, чтобы смотреть из иллюминаторов в куполе, поэтому он отодвинулся, и я втиснулся на его место.

Это был своего рода короткий туннель, прорезанный в толще корпуса и обрамленный воротником из тяжелой литой меди, прочно прикрученным болтами к бревнам. Купол с иллюминаторами был плотно прижат к медному воротнику дюжиной тяжелых винтовых болтов. Ухватившись руками за изогнутую медь, я смог кое-как протиснуть плечи в туннель и просунуть голову в медный купол, в стенках которого через равные промежутки были вставлены пять стеклянных дисков дюймов по шесть в поперечнике и дюйм толщиной, чтобы подводник мог смотреть по сторонам, вверх и вниз. Был и шестой диск, дюймов восьми в поперечнике, установленный прямо по центру.

— Смотрите вперед и вниз, — сказал Стэнли, но я уже увидел то, на что он хотел указать, и снова онемел от изумления. Это были останки шлюпа «Бриганд» в его могиле на дне морском. Он был менее чем в пятидесяти футах от нас, и каждая деталь была видна отчетливо.

Он был тусклым и серым, поросший водорослями, лежал на боку с переломленным хребтом, его мачты торчали под безумными углами, а с реев свисали лохмотья парусов; его ванты и стоячий такелаж были наполовину целы, наполовину разорваны. Палубы были проломлены, а бак гладко занесло илом и песком. Я содрогнулся, ибо это было зрелище, от которого у любого моряка застыла бы кровь в жилах. Все равно что увидеть мертвую душу в аду. Но Стэнли все это уже видел и горел желанием заняться своим делом.

— А теперь, мистер Босуэлл, — сказал он, — я взорвал корабль порохом, и позже покажу вам, как мы вычерпываем ящики со слитками моей клешней, но сейчас я собираюсь вскрыть его еще немного с помощью наших друзей наверху.

И он это сделал, это была такая слаженная работа, какую только можно себе представить, между «Планджером» и баркасом с «Эмиэбилити» наверху. Баркас, нагруженный балластом для тяжести, сбросил кошку на прочном тросе, и Стэнли, осторожно маневрируя, подхватил ее своей клешней и зацепил за рваную пробоину в борту затонувшего судна. Сделав это, «Планджер» выпустил поплавок в качестве сигнала на поверхность, и баркас с силой потянул, пока трос не натянулся, и кошка не вырвала кусок дерева.

Это было чертовски умно, но у этого трюка были свои ограничения. Даже когда он срабатывал, он вырывал лишь небольшие или сломанные бревна, а иногда кошка соскальзывала или бревна просто не поддавались. Вот почему работа шла так долго, и вот почему я провел две чудесные недели, наслаждаясь морским воздухом и погружениями в волшебной машине Стэнли, пока он прогрызал себе путь в затонувший корабль. Так я снова и снова спускался в «Планджере» и видел, как ящики со слитками вылавливали из ила, опускали в корзины, спущенные сверху, и поднимали наверх. Но в конце концов нам понадобилось вскрыть остатки хранилища, где все еще лежала оставшаяся часть золота, и потребовались более суровые меры.

Стэнли торжественно сообщил мне, что взорвет хранилище пятидесятифунтовым зарядом пороха в водонепроницаемой подводной мине, снабженной часовым взрывателем и спусковым механизмом. Трепет страха и изумления пробежал по мне при мысли об этом, и я попытался расспросить его о том, как и почему. Но он лишь наглухо замкнулся и не сказал ничего о том, как эта штука работает, кроме того, что уже сказал. Он, однако, дал мне на нее взглянуть, хотя смотреть там было особо не на что. Это был необычно тяжелый бочонок, с какими-то болтами и креплениями, и гнездом для длинного винта, которым он крепился к корпусу «Планджера». Настоящий механизм был внутри, и Стэнли не позволил ни мне, ни Хиггинсу его увидеть.

И вот 10 августа я снова спустился в «Планджере». Я так славно проводил время и был так впечатлен машинами Стэнли, что не думал об использовании пороха ни о чем ином, кроме как об ожидании нового развлечения. Ей-богу, каким же я был дураком! И вы, молодежь, запомните: если светит солнце и вы счастливы и румяны, это не значит, что вас вот-вот не сбросят в нужник. И мы пошли вниз, и Стэнли подвел нас к затонувшему судну, уравновесив «Планджер» так, чтобы он парил прямо над морским дном.

— Ну что ж, — сказал он и потянулся к большой барашковой гайке, установленной на валу, который выходил наружу через корпус, прямо под медным куполом в носовой части. — Я поверну эту гайку, — сказал он, быстро вращая гайку и ее вал, — и это отвинтит наружный конец от внутренней части устройства. — Он поработал некоторое время, пока гайка не стала свободно вращаться в его руках. — А! — сказал он. — Готово. — Он уверенно мне улыбнулся. — Все в порядке. Мина сброшена на морское дно перед нами. Теперь я подниму мину своей клешней и точно установлю ее на затонувшем судне, чтобы получить наибольшую выгоду от взрыва. Затем мы поднимемся на поверхность и отойдем в безопасное место. Брансуик! — сказал он, просовывая голову и плечи в купол. — Поднять судно на одну сажень и дать задний ход, чтобы я мог увидеть мину и поднять ее клешней.

— Есть, сэр! — сказал Брансуик и потянулся к рычагу помпы.

В этот самый миг один из кривошипных валов, который тек сильнее прочих, внезапно выстрелил внутрь с силой пули, и струя воды, твердая, как железный прут, ударила из дюймового отверстия в корпусе и сбила Брансуика с ног, словно его ударило ядром. «Планджер» тут же начал оседать на морское дно.