Флетчер и мятежники

36

«То, что обо мне говорили, — все это лишь злоба тех, кто требует с вас денег, папа. Никакой встречи с британцами у меня не было, клянусь памятью дорогой матушки. Вместо этого примите к сведению следующее. А именно: мое последнее дело займет несколько месяцев, но по возвращении я передам в ваши руки достаточно наличных денег, и даже больше, чтобы выплатить все ваши долги, сохранить корабль и все остальное».

(Из письма от 4 сентября 1795 года от Патрика Джордана с борта «Нэнси Эллен» в Бостонской гавани своему отцу, мистеру Авессалому Гордону, кораблестроителю из Потакета, Массачусетс).

*

Леди Сара приняла своего гостя в верхнем салоне своего дома на Стейт-стрит. Было поздно, но дело не терпело отлагательств. Его впустил дворецкий, который постучал в ее дверь, вошел и объявил:

— Мистер Патрик Гордон, капитан шхуны «Нэнси Эллен».

Дворецкий поклонился и вышел. Он был чернокожим. Все слуги здесь были чернокожими. Леди Сара начинала к этому привыкать. А тем временем перед ней стоял молодой мистер Гордон с острым лицом и выпуклыми глазами, разодетый в самое лучшее, что у него было: волосы стянуты сзади в матросскую косичку, лицо вымыто, сапоги начищены, и сам он глазел по сторонам на такую роскошную обстановку, какой не видел за всю свою жизнь, но больше всего уставился на нее саму, как это делали мужчины с тех пор, как ей исполнилось четырнадцать, так что она этого почти и не замечала. Но они все равно смотрели. Да и в любом случае, она надела муслиновое платье, оставлявшее открытыми руки и плечи, да и немалую часть груди, ибо желала от этого человека самого полного содействия.

— Присаживайтесь, капитан Гордон, — сказала она.

— Миледи, — сказал он, моргая от света десятков свечей, освещавших большую комнату, и плевать на расходы. Он улыбнулся и сел в указанное ею обитое позолоченное французское кресло. Между ними стоял крошечный, такой же позолоченный французский столик, на котором красовался серебряный чайный сервиз на серебряном подносе. Но она и не подумала к нему притронуться. Кроме окованного железом сундука в стороне, между ними больше ничего не было. Она просто улыбалась и сидела, и свет играл на ее обнаженных руках и плечах, а Гордон осмеливался мечтать (как и все мужчины в подобных случаях), что, возможно, он вот-вот станет самым счастливым человеком на свете.

— Благодарю вас, миледи, — сказал он, стараясь быть вежливым. — Я получил вашу записку, — он пожал плечами, — и вот я здесь!

«Миледи? — подумала она. — Не обычное «мэм», с которого начинали эти люди. По крайней мере, он прислушался к чьему-то совету. Может, это указывает на ум?» Так и было. Мистер Гордон понял, что от него требуется. И понял быстро.

— У нас нет припасов на такой долгий переход, — сказал он. — Нам придется где-то зайти, чтобы пополнить запасы.

— Но вам хватит, чтобы уйти из Бостона?

— Так точно, миледи.

— Хорошо! Главное — выбраться из Бостона сегодня ночью, а дальше мы сможем проследовать в Англию.

— Сегодня? Прямо этой ночью? — он задумался. — Что ж, миледи, в таком случае отлив начнется меньше чем через час. Вы будете готовы?

— Да, — ответила она. — Все важное упаковано, а остальное можно бросить.

— А как же британцы? У них по меньшей мере два крейсера у Бостона. Что, если нас перехватят?

Она улыбнулась.

— Я навела о вас и вашем корабле самые тщательные справки, капитан Гордон. Так «Нэнси Эллен» — самый быстрый корабль на побережье Новой Англии или нет?

Гордон улыбнулся.

— Это так, миледи. Но что, если мы потеряем рангоут? Что, если море разыграется так, что она не сможет расправить крылья? В сильный ветер большой фрегат может оказаться быстрее шхуны. А что, если будет полный штиль?

— Почему вы должны бояться британцев? Разве эта война — не притворство?

— Не в том случае, если Хау войдет, чтобы забрать «Калифему», миледи. Если он это сделает — а я думаю, сделает, потому что британцы всегда так поступают, — то, если Хау войдет, начнется война со всеми почестями и захватом призов.

— Мистер Гордон, если нас захватит британский корабль, то капитан этого корабля падет к моим ногам, предлагая любую роскошь, какая только есть на борту, и доставит меня домой как можно скорее.

— Так точно, миледи. Вас, но не меня, потому что адмирал Хау меня на дух не переносит.

— О? — она вскинула брови. — Вы знакомы с адмиралом Хау? Интересно, как это возможно, ведь он еще не сходил на берег.

Гордон рассмеялся.

— Не беспокойтесь об этом, миледи. Я лишь предупреждаю, что не стану рисковать своим кораблем. Не тогда, когда на носу война.

— Тогда загляните сюда, — сказала она, указывая на сундук на полу. — Откройте его. Он не заперт.

Гордон встал, опустился на колени и открыл сундук.

— Боже мой! — выдохнул он. — Он полон серебра.

— Да, — сказала она. — Испанские доллары мексиканской чеканки, выданные мне в кредит. Не спрашивайте, как это было сделано, я сама не понимаю этого процесса. Но это было сделано одним из ваших же банков здесь, в Бостоне.

— Ох, — только и вымолвил он.

— Эти деньги — ваши, — сказала она. — Меня заверили, что они составляют полную стоимость вашего корабля. Еще один, точно такой же сундук, ждет вас в Лондоне, — она улыбнулась, — хотя в том сундуке может оказаться золото, а не серебро.

Она встала и заглянула ему в глаза, отметив, что он невысок, не выше ее самой. Она подошла так близко, что он почувствовал жар ее тела и уловил аромат ее духов.

— Сегодня ночью, в следующий отлив, капитан? Мы договорились?

— Вне всякого сомнения, миледи.

Они пожали друг другу руки.

— Можете помочь моим слугам с багажом, — сказала она. — К этому времени у дверей уже должна стоять повозка.

— Да, миледи.

— Мне нужно будет переодеться, но я быстро.

— Да, миледи.

*

«Нэнси Эллен» вышла в море с отливом, миновав множество других кораблей на якоре и в компании нескольких судов, также державших курс в море. Все эти торговые суда беспрепятственно прошли мимо трех больших военных кораблей под луной и звездами. Оказавшись в открытом море, «Нэнси Эллен» поставила все паруса, понеслась, как жеребец, и оставила позади все, что было на водной глади. Но как раз перед тем, как огни Бостона окончательно скрылись из виду, вдали вспыхнуло яркое зарево, а несколько минут спустя донесся гул мощнейшего взрыва. Люди повскакивали на ванты, чтобы посмотреть. Они кричали и показывали пальцами. Гордон, стоявший у румпеля, оглянулся через плечо.

— Что это, черт побери? — сказал он.

— Это не имеет значения, — сказала леди Сара Койнвуд. — Это позади, а мы движемся слишком быстро, чтобы нас кто-нибудь догнал.