Ичиро Намиказе: Пока мерцает горизонт

Глава 28: Поединок против Кетсу

Первый тур завершился, и участников осталось лишь шесть.

Токума уверенно продемонстрировал своё мастерство мягкого кулака и бьякугана, побеждая генина из Тумана. Его точные, хладнокровные удары отключали чакру противника с пугающей эффективностью, заставляя толпу затаить дыхание. Но радость его победы была омрачена поражением Ханы. Она боролась отчаянно, словно каждая атака была воплощением её упорства. Однако её противник из Камня, специализирующийся на ниндзюцу, оказался слишком силён. Её падение под финальным ударом вызвало волну сочувствия среди зрителей, но я видел, как её стиснутые кулаки дрожат от злости.

Во втором туре я встретился с генином из Тумана, пытавшимся атаковать меня водными техниками. Его вода всплесками срывалась с его рук, образуя потоки и острые копья, но мои молниеносные атаки пронзили его защиту быстрее, чем он мог среагировать. Бой закончился почти сразу, оставив противника на коленях.

Токума, напротив, столкнулся с жестокой битвой против члена клана Акимичи. Этот парень, казалось, был воплощением неукротимой силы, его огромная фигура буквально заполняла арену. Чакровые пилюли возвращали ему энергию, сводя на нет попытки Токумы обесточить его тело. Победа далась ценой невероятных усилий, но она стала для Хьюги финальной. Измотанный и лишённый сил, он покинул турнир, оставив меня единственным представителем нашей команды.

И вот я стоял перед Кетсу Кириараре. Высокий, с длинными светлыми волосами, холодным взглядом, он держал свой меч, похожий на длинную иглу, с пугающей уверенностью.

“Он не только мастер кендзюцу” — мелькнуло в голове. — “Его атаки точны, а движения — словно танец. До сих пор он просто играл с соперниками. Какова его настоящая сила?”

На платформе для Каге разгоралось обсуждение.

— Кириараре? — Хирузен прищурился, разглядывая парня.

Ягура ухмыльнулся, в его глазах мелькнуло злорадство.

— Это не просто Кириараре, это сын Кушимару. Он с детства тренировался, чтобы стать мечником, и пришёл сюда, чтобы доказать, что достоин своего имени.

Цучикаге, качая головой, рассмеялся:

— Ха-ха, Хирузен, твоему генину будет не просто. Даже жалко его, если честно.

Сарутоби лишь мельком взглянул на него, его лицо оставалось суровым, но спокойным.

— Поживём — увидим, Ооноки.

Экзаменатор поднял руку, его голос прозвучал над ареной, заставляя замереть толпу:

— Финальный поединок… начался!

Кетсу двинулся первым. Его меч пронзал воздух со скоростью, от которой начинало казаться, будто само время замедляется. Каждый удар был безукоризненно точным, а я лишь едва успевал уклоняться. Холодное лезвие, казалось, неслось ко мне с каждым взмахом всё ближе. Лёгкий ветер от клинка оставлял ощущение режущего жара на коже.

Я метнулся в сторону, но Кетсу отступил, создавая дистанцию. Его движения были непринуждёнными, как будто он играл.

— Стихия Молнии: Гончая из Молнии! — мои руки сложили печати.

Из моих рук вырвался молниеносный пёс, устремляясь к нему. Но Кетсу, лишь слегка качнувшись в сторону, уклонился, будто это было ему не сложнее, чем обойти лужу. Его движения сочетали грацию танцора и скорость хищника.

— А ты не так плох, малыш, — произнёс он с коротким смешком, но его голос тут же обрёл острые, как лезвие, нотки.

— Хватит играть. Я не повторю ошибки прошлого. Я отомщу за отца, разорвав тебя на куски и окрасив эту арену твоей кровью, жалкий щенок!

Его слова прозвучали, как громовой удар, заставляя воздух вокруг арены загустеть от напряжения. Кетсу внезапно высвободил такую мощную ауру убийственного намерения, что у меня волосы на затылке встали дыбом, а внутри всё сжалось от подсознательной тревоги.

“Месть? За что?” — мелькнуло у меня в голове, пока я напряжённо всматривался в него. — “Я вообще не виноват, что твой отец умер! Я даже не знал об этом до сегодняшнего дня!”

Но оправдания не помогут. Опасность была реальной, и я знал, что времени на раздумья нет. Я активировал Комбинированный Покров — мой единственный козырь против такого противника. Мягкий янтарный свет охватил моё тело, будто броня, наполняя мышцы силой и делая мои движения быстрее и точнее. Покров вибрировал, создавая едва уловимый шелест в воздухе, словно он был живым.

Кетсу исчез. Его фигура буквально растворилась передо мной, и на долю секунды я потерял его из виду. Затем он возник рядом, как призрак, и его меч устремился ко мне с молниеносной скоростью. Я успел поднять руку, покрытую защитным слоем чакры, и лезвие с хищным треском встретило мой барьер. Рука онемела от силы удара, а по телу прокатилась волна электрического покалывания.

Мы сцепились. Его меч двигался с такой скоростью, что мои глаза едва поспевали за его движениями. Каждый удар был смертельно опасен, каждая секунда чувствовалась как вечность. Я понимал, что уступаю ему в скорости, и сердце учащённо билось от осознания того, насколько велик разрыв между нами.

“Чёрт… я слишком медленный!” — ругался я мысленно, одновременно пытаясь выстроить план

Я усилил частоту вибраций чакры, заставляя Покров работать на пределе возможностей. С этим я мог уклоняться чуть лучше, но разница была всё ещё пугающей. Его удары, острые и безжалостные, словно ветер, продолжали приближаться к смертельному исходу.

Кетсу вдруг улыбнулся, его холодная ухмылка напоминала хищника, играющего с добычей.

“Джонин” — мелькнула мысль, и внутри стало ещё тяжелее. — “Он джонин. Даже с моим Покровом я лишь сильный генин… Разрыв между нами огромен. Мне нужно выложиться на все сто, иначе это конец”.

Я сложил печати, и пять теневых клонов материализовались вокруг нас. Они окружили его, мгновенно вступив в атаку, отвлекая его внимание. Облако дыма окутало арену, создавая хаос и давая мне доли секунды для следующей атаки.

— Стихия Молнии: Молниеносный Удар! — выкрикнул я, направляя всю свою чакру в одну мощную атаку.

Луч молнии вырвался из моей руки, прорезая дым и ударяя в Кетсу с разрушительной силой. Воздух вокруг заполнился треском электричества, а яркая вспышка ослепила на мгновение даже меня. Я задержал дыхание, ожидая его падения.

Но он стоял. Легко, будто всё произошедшее было не более чем лёгкой неприятностью. Его одежда слегка обгорела, а по лезвию его меча всё ещё плясали искры от разряда. Он провёл рукой по волосам и с усмешкой посмотрел на меня.

— И это всё? — насмешка в его голосе звучала, как пощёчина.

Я застыл, не веря своим глазам.

— Что?! Я вложил в эту технику почти всю чакру! — слова сами сорвались с губ, а внутри всё сжалось.

Кетсу исчез. Мгновение спустя его меч, сверкая в солнечных лучах, устремился прямо к моей шее. Я едва успел использовать Шуншин, тело сработало на инстинктах, уводя меня с траектории удара. Но всё же клинок коснулся меня, пронзив левое плечо. Вспышка боли пронзила разум, а из раны тут же хлынула тёплая, липкая кровь.

— Кровь… так прекрасна! — голос Кетсу прорезал шум толпы, как лезвие. Его смех, безумный и пугающий, эхом разнёсся по арене. — Мне доставляет удовольствие разрывать плоть, видеть, как кровь струится из ран! Ахахаха!

Его слова, наполненные садистской радостью, вызвали у меня дрожь, но я стиснул зубы, прижимая рану рукой.

— Ты ненормальный… — пробормотал я, стараясь хоть как-то перевязать плечо куском собственной ткани.

Кетсу не давал времени на передышку. Его фигура, пропитанная жаждой крови, вновь двинулась ко мне, словно хищник, почуявший раненую добычу. Я чувствовал, как чакра уходит быстрее, чем я успеваю восстанавливаться.

“Чёрт… У меня осталось три минуты с Покровом. Если я не справлюсь за это время… Всё кончено. Но я не могу проиграть! Не перед этим безумцем и не перед всей этой толпой!”

Складывая печати, я сосредоточился, вызывая поток воздуха, который закрутился вокруг меня, словно готовясь разорвать всё на своём пути.

— Стихия Ветра: Великий Прорыв!

Мощный порыв ветра ударил в Кетсу, отбрасывая его с треском на несколько метров назад. Его тело с глухим звуком врезалось в землю, поднимая облако пыли. Я знал, что нельзя терять ни секунды.

— Гончая из Молнии! — выкрикнул я, отправляя электрического пса вслед за ним.

Кетсу едва успел отбить атаку, и пёс исчез с громким треском разряда. Я ринулся следом, бросаясь на него, пока он ещё не пришёл в себя. Моё сердце гулко билось, отгоняя мысли о боли. Рука, всё ещё кровоточащая, не переставала болеть, но я заставил себя двигаться.

Мои удары сыпались один за другим. Кетсу блокировал только часть из них, остальные находили цель, заставляя его пошатываться. Я чувствовал, как силы убывают, но знал, что не могу останавливаться. Сильный удар в солнечное сплетение заставил его отлететь на несколько метров. Он рухнул на землю, меч выпал из его рук.

Я остановился, тяжело дыша. Чакра Покрова начала угасать, словно пламя, которому не хватило топлива.

“Я усилил Покров до предела… Это сделало меня быстрее и сильнее, но я выложился на пределе возможностей. Если он встанет…”

Пелена исчезла. Мои ноги дрожали от усталости, и я упал на одно колено. Каждое дыхание давалось с трудом, и каждая клетка тела горела от перенапряжения.

Но передышка была недолгой. В следующее мгновение удар, словно молот, выбил меня с места. Я отлетел на несколько метров, пронзённый волной боли. Тело врезалось в землю, оставляя за собой борозду.

Сквозь пелену боли я увидел его. Кетсу, ободранный и израненный, но всё ещё полный ярости. В его руках блестел обломок меча, а глаза, красные от бешенства, излучали жажду мести.

— Ты… ты сломал мой меч! — ярость в его голосе была почти осязаемой.

Я попытался подняться, но тело отказывалось слушаться. Казалось, вес собственного страха вдавливал меня в землю.

— Я… буду резать тебя на куски! — закричал он, его голос слился с потоком убийственного ки, что давило на меня, словно свинцовый груз.

Моё сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Голова шумела, а в груди рос холодный комок паники.

— Я… Сдаюсь… — слова прозвучали почти хрипом, выдавленные из пересохшего горла. Я думал, что это его остановит.

Но его лицо лишь исказилось ещё сильнее.

— Плевать! Ты умрёшь здесь! — ревел Кетсу, его голос слился с лязгом меча, взметнувшегося в воздух.

Я закрыл глаза, ощущая холод, пробегающий по телу. Сердце замерло, а в голове осталась лишь одна мысль: «Это конец…»

Но внезапно тишину прорезал знакомый треск молнии. Чидори. Ослепительный разряд вспыхнул передо мной, заставляя меня открыть глаза. Передо мной стоял Какаши. Его рука, окутанная сверкающими молниями, встретила обломок меча Кетсу. Раздался треск, и воздух наполнился запахом озона.

— На этом хватит — холодно бросил Какаши, его голос звучал, как острое лезвие. В его взгляде читалась спокойная уверенность.

Но Кетсу не собирался сдаваться. Его лицо исказилось от ярости, и он бросился на Какаши с новым рыком. Однако его движение замерло в воздухе, как будто что-то невидимое остановило его.

— Довольно. Нам не нужны новые проблемы — раздался голос, спокойный и вместе с тем ледяной. Он пробрался в самое сердце, заставив всех вокруг затаить дыхание.

Ягура, Мизукаге, медленно шагнул вперёд. Его фигура источала непререкаемую власть, а глаза, казалось, пронизывали насквозь. Его присутствие заставило даже Кетсу отступить. Гнев на лице безумного мечника сменился замешательством, а затем страхом. Он дрожащими руками отпустил обломок меча, его взгляд опустился к земле.

— Простите, Мизукаге-сама, — проговорил парень, опускаясь на одно колено. Его голос был тихим, почти подавленным.

Ягура не ответил. Он лишь слегка кивнул, его ледяной взгляд на мгновение задержался на мне. Этот взгляд, полный скрытого смысла, заставил кровь застынуть в жилах. Затем он развернулся и спокойно направился обратно к платформе Каге, его шаги звучали глухо, будто отдаваясь эхом в моей голове.

Кетсу, тяжело поднявшись, метнул на меня последний взгляд, полный ненависти.

— Ичиро… Я запомню тебя. В следующий раз, если нам суждено встретиться, я убью тебя так, чтобы ты запомнил каждую секунду боли — его голос был холодным, как лезвие меча, и я почувствовал, как тело невольно напряглось.

Я был слишком истощён, чтобы ответить. В этот момент ирьенины подбежали ко мне. Они быстро проверили мои раны и, не теряя времени, начали укладывать меня на носилки. Каждое движение отзывалось болью, но в то же время приносило странное облегчение.

Когда меня понесли в медпункт, я смотрел на ясное небо, пытаясь уловить хоть одну мысль. В ушах всё ещё звенело от напряжения боя, но сердце уже начало успокаиваться.

“Я жив… Этого достаточно” — мелькнула последняя мысль. Усталость нахлынула, как волна, и я закрыл глаза, позволяя тьме унести меня прочь.