Ичиро Намиказе: Пока мерцает горизонт

Глава 86: Ловушка

Первый месяц войны стал настоящим испытанием для деревни. Потери среди наших шиноби, особенно неопытных чунинов, били по духу. Каждый раз, когда я слышал, как в Коноху возвращались тела, сердце будто сжималось в ледяной тиске. Но война — это поле, где слабость умирает, а сила закаляется. И хотя боль потерь была неизмеримой, наши выжившие становились крепче с каждым днём, впитывая опыт, как губка впитывает воду.

Однако, ситуация на фронтах складывалась не так мрачно, как я опасался. Потери врагов превосходили наши, а наши семь шиноби уровня Каге были грозной силой, подавляющей численное преимущество врага. Я гордился каждым из них, зная, что их присутствие дарует надежду нашим солдатам.

Мои друзья, девять новичков, которых я оставил в Конохе на месяц для подготовки, сначала восприняли это как предательство. В их глазах я был жестоким деспотом, лишившим их возможности проявить себя. Но я знал, что на войне нет места неопытности. Когда они всё же отправились на фронт, уже заматеревшие и лучше подготовленные, я наблюдал за их успехами с гордостью.

На фронте особенно выделялся Итачи. Его стратегии в тандеме с Шикаку были настолько гениальны, что даже я, привыкший к тактическому мастерству, иногда терялся в догадках, как он мог просчитать всё так точно. Они не просто сражались — они играли в шахматы на поле боя, где каждое движение имело значение.

Саске и Наруто, как всегда, привлекали к себе внимание. Их боевые успехи уже обросли легендами, а слухи о Учиха наводили страх на врага. Джинчурики Облака практически перестали выходить на поле боя, опасаясь встретиться с представителями некогда великого клана.

Я же, как и подобает Хокаге, оставался в Конохе. Каждый мой выход за пределы деревни был продиктован появлением масочника или белых Зецу. Но Обито всегда ускользал, будто бы играя со мной. Лишь нескольких белых Зецу удалось захватить, и теперь их изучали наши специалисты.

Мои тренировки тоже принесли плоды, хоть я и ощущал, что приблизился к пределу своих возможностей. Моя чакра продолжала увеличиваться, но остальное… Рост замедлился. Я работал над владением Мангекё, пытаясь открыть вторую технику. Это был вызов самому себе. Однако доступ к ресурсам Хокаге открывал невероятные возможности. Я уже освоил технику Нечестивого Воскрешения, превратив её в мощный козырь, который можно было использовать, если ситуация станет критической.

Но всё это время в голове крутился один вопрос: "Что делает Обито? Почему он медлит?" Я знал, что его молчание не означает бездействия. Он что-то замышлял.

Три месяца войны пролетели, оставив за собой след из крови и отчаяния. Я сидел в своём кабинете, обдумывая внезапную мысль, которая появилась в моей голове. Она казалась слишком простой, чтобы быть правдой, но я решил проверить.

Создав иллюзорного клона, я поменялся с ним местами. В тот момент на меня нахлынули воспоминания.

— Чёрт… — воскликнул я, хлопнув себя по лбу. — Как же я мог забыть про такие свойства техники клонирования!

Идея, которая внезапно осенила меня, казалась одновременно гениальной и пугающей. Иллюзорный клон, несмотря на свою эфемерность, всё же был сгустком моей чакры. И самое удивительное — он мог служить меткой для Хирайшина.

Я провёл рукой по столу, вглядываясь в мерцающее в воздухе изображение клона. Он был менее плотным, чем теневой, но этого оказалось достаточно, чтобы поддерживать связь. Ощущение было странным, как будто я касался тонкой нити, связывающей нас.

Моя чакра. Моя метка. Моё преимущество.

На создание такого клона уходило совсем немного энергии. Я мог создавать их тысячи — тысячи путей для перемещения. Мой разум зашёл дальше: в бою против такого стиля любой джонин будет чувствовать себя беспомощным. Даже Каге, не обладающий сверхчеловеческой скоростью реакции, столкнётся с непреодолимой загадкой.

Это почти как быть неосязаемым.

Я улыбнулся. В этот момент, казалось, свет в кабинете стал ярче. Новая тактика дала мне чувство контроля в войне, где слишком много жизней оказалось на кону.

Но радость оборвалась резким стуком в дверь.

— Входите, — проговорил я, возвращаясь к реальности.

Дверь приоткрылась, и в кабинет вошла Шизуне. Её лицо отражало скорбь, а в глазах была тень усталости.

— Ичиро-сама, у меня печальные новости, — начала она сдержанным голосом. — Сегодня, в битве с джинчурики Восьмихвостого, погиб Хиаши-сан. Через час пройдут его похороны на территории клана Хьюга.

Её слова ударили, как кулак.

— …Я приду, — только и смог ответить я.

Когда дверь за ней закрылась, в голове начали роиться тяжёлые мысли.

Хиаши… Первый серьёзный удар.

Мы с ним были в хороших отношениях. Он был не только сильным шиноби, но и человеком с твёрдыми принципами. И его смерть — это не только личная утрата. Теперь в клане Хьюга неизбежно начнётся борьба за власть, а это может перерасти в серьёзные проблемы для Конохи.

Я должен был это остановить. До того, как всё выйдет из-под контроля.

Когда я прибыл на территорию клана Хьюга, меня встретила напряжённая тишина. Даже воздух здесь казался густым, наполненным болью и гневом. Люди стояли группами, шёпотом обсуждая случившееся. Я видел, как их взгляды устремляются к центральной площади, где готовили тело Хиаши к кремации.

Я почувствовал лёгкую чакру неподалёку. Оглядевшись, заметил Хинату, стоящую в стороне. Её плечи опущены, взгляд потухший. Она выглядела так, словно её мир рухнул.

Я подошёл к ней.

— Хината, — начал я тихо. — Я соболезную твоей утрате. Хиаши-сан был хорошим человеком.

Она посмотрела на меня, в её глазах была боль, замешанная с благодарностью.

— …Спасибо, что пришёл, Ичиро. — она слегка склонила голову в знак уважения.

— Это было несложно, — я попытался улыбнуться, но уголки губ не подчинились. — Как ты держишься?

Мы поговорили немного. Её слова были тихими, неуверенными, будто каждый звук требовал от неё невероятных усилий. Я понимал, что в такие моменты слова мало что значат. Я был здесь, чтобы поддержать.

Когда похороны начались, атмосфера стала почти невыносимо тяжёлой. Я стоял рядом с Хинатой, наблюдая, как тело Хиаши обратили в пепел. Девушка сжимала кулаки, её губы дрожали, но она сдерживала слёзы. Я видел, как она борется с собой, и в какой-то момент просто положил руку ей на плечо. Она взглянула на меня и, будто найдя опору, выдохнула, отпустив часть своей боли.

Когда церемония закончилась, большинство людей разошлись. Но я остался, направившись к Ханаби, чтобы выразить ей свои соболезнования.

— Ханаби-ч… — начал я, но не успел договорить.

Рука девочки резко взлетела вверх, и я почувствовал резкий удар по щеке. Вокруг раздался звонкий звук пощёчины.

— Это всё из-за тебя! — закричала она, её глаза полны слёз.

Ханаби дрожала от ярости и горя. Она не сдерживалась, выплёскивая на меня всё, что накопилось в её сердце. Хината быстро подошла и оттащила сестру, пытаясь её успокоить.

Я провёл рукой по покрасневшей щеке, но вместо злости чувствовал только сожаление.

Она права. Во многом она права.

Мой статус, мои решения, моё участие в этой войне — всё это имело последствия. И за каждую жертву этой войны я тоже несу ответственность.

Я опустил взгляд, давая девочке право выразить свой гнев. Хината посмотрела на меня с извинением, но я лишь кивнул, показывая, что всё в порядке.

Всё в порядке. Это её боль. Она имеет право винить меня.

— Ичиро, пожалуйста, не держи на неё зла. Ей сейчас нелегко, — раздался позади знакомый голос.

Я обернулся и увидел Токуму, лицо которого выражало сочувствие и напряжение. Его взгляд был устремлён на Ханаби, чьё хрупкое, но яростное сопротивление всё ещё ощущалось в воздухе.

— Не переживай, — вздохнул я, поглаживая щёку. Физической боли все равно не было. — Я не злюсь на неё. Но у нас с тобой как раз есть повод поговорить.

Токума кивнул, жестом пригласив меня следовать за ним. Мы молча пересекли территорию клана Хьюга, где в воздухе витала тишина, пропитанная горем и тревогой. В его доме, за простым, но аккуратным столом, я взял слово первым:

— Распри внутри деревни могут стать катастрофой. Поэтому я хочу, чтобы ты стал новым главой клана Хьюга, — сказал я прямо, глядя ему в глаза.

Токума задержал взгляд на столе, переваривая мои слова. Через несколько секунд он медленно кивнул.

— Я предполагал, что ты это скажешь. Но что будем делать со старейшинами? И с Хинатой… и Неджи?

Неджи. Его имя заставило меня задуматься. У него действительно была репутация среди клана, заслуженная благодаря силе и умению. Но главная ветвь клана вряд ли поддержит его, несмотря на уважение.

— Старейшины? — я усмехнулся. — Они ничего не смогут возразить, узнав, что я поддерживаю тебя. С Хинатой я уж договорюсь. Что касается Неджи… — я сделал паузу, подбирая слова. — Ты должен поговорить с ним сам. Он уважает тебя.

Токума нахмурился, но в его глазах была решимость. Мы обсудили ещё несколько важных моментов, включая влияние Ханаби и позицию старейшин, прежде чем я покинул его дом.

Прохладный ветер взъерошил волосы Ичиро, когда он вышел на пустующую улицу. Тени заката ложились длинными полосами, придавая улице почти потусторонний вид. Воздух был прохладным, но его дыхание оставалось тяжёлым.

— Когда же всё это закончится…? — его тихий, еле слышный шёпот затерялся в пустоте, растворившись в шорохе листвы. Ответа, конечно, не последовало.

Он провёл руками по вискам, словно надеясь вытолкнуть из головы тягостные мысли, но боль лишь усиливалась. Из его груди вырвался короткий, горький смешок.

"Оставаться сторонним наблюдателем? Просто жить, да? Ха-ха-ха… Ну и где ты теперь, Ичиро?" — его взгляд потемнел, отражая лишь слабый отблеск заходящего солнца. "Может быть, просто уйти? Туда, где никто не сможет меня найти. Где я смогу наконец расслабиться и не думать о каждом своём шаге…"

Кунай в его руке медленно вращался, остриём указывая на землю, а потом вновь поднимаясь вверх.

"Всего лишь одно мгновение, и я исчезну. Разве Итачи, Какаши или Джирайя не справятся без меня? Зачем я вообще нужен?"

Голова словно раскалывалась от навязчивых мыслей. Боль становилась настолько невыносимой, что ему казалось, будто он мог разорвать её на части этим самым кунаем. Руки дрожали, кунай становился всё ближе.

Где-то неподалёку чирикнула птица. Её слабый голос едва не утонул в гуле, раздающемся в его голове. Гул усиливался, накатывал волнами, почти заглушая всё вокруг. Кунай дрогнул в руке, остриё оказалось слишком близко.

— … Ичиро-сама, с вами всё в порядке?

Слова пробились сквозь мрак. Всё замерло. Гул резко стих, как если бы кто-то сжал его сознание в кулак и отпустил. Боль, ещё мгновение назад невыносимая, отступила, оставив лишь отголоски.

— … Что? — его голос прозвучал хрипло, будто откуда-то издалека.

— Вы в порядке? — перед ним стояла маленькая девочка. Она слегка переминалась с ноги на ногу, её взгляд был настороженным и взволнованным.

Ичиро смотрел на неё несколько долгих секунд, а потом убрал кунай в подсумок, стараясь скрыть свои дрожащие пальцы.

— Не стоит беспокоиться, малышка, со мной всё хорошо, — он натянул тёплую улыбку, хотя внутри чувствовал себя выжатым.

Он смотрел на неё — эту маленькую душу, которая, возможно, ничего не знала о мире за пределами деревни. И всё же в её глазах светилась простая искренность, которая резала по сердцу острее любого клинка.

Вот ради кого он всё это делал. Ради таких, как она. Не ради персонажей из вымышленного мира, а ради множества настоящих людей, которых он знал и с которыми жил. От самых маленьких до самых упрямых и грубых — все они заслуживали шанса.

"Все они были добры ко мне, даже когда не обязаны были быть. Так почему я не могу отплатить им тем же? Почему меня должны волновать потери тех, кто только стремится причинить этим людям боль?"

Голова прояснилась, а вместе с этим пришло и чувство ясной решимости.

"Я столького достиг, не чтобы сдерживать себя рамками "канона". Больше нет."

Его шаги зазвучали уверенно, гулко отражаясь от стен, пока он направлялся к особняку Хьюга. Охрана молча кивнула, впуская его внутрь без лишних вопросов.

Ичиро остановился перед комнатой Хинаты. Его рука зависла над дверью, прежде чем он постучал.

Тишина, что царила внутри, казалась осязаемой, будто воздух за дверью стал плотным, неподвижным. Он заколебался. Что он мог ей сказать? Как мог помочь, когда сам едва держался под грузом ответственности?

— Войдите, — раздался слабый голос. Её слова прозвучали приглушённо, словно она говорила из-под тяжёлого покрывала.

Ичиро медленно открыл дверь. Комната была погружена в полумрак, занавеси закрыты, пропуская лишь слабый свет луны.

— Ты не спишь? — тихо спросил он, закрывая за собой дверь.

— Не могу, — её голос был почти слабым. — Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу его. Слышу его голос… И понимаю, что больше никогда его не услышу.

Он сделал шаг вперёд, но остановился, не зная, как правильно поступить. Её плечи слегка подрагивали, но она не плакала. Даже слёзы, казалось, иссякли.

— Хината… Я… — начал он, но слова застряли в горле. Что он мог сказать? Что всё будет хорошо? Что время лечит?

Она наконец повернулась. Её глаза были красными, но взгляд твёрдым, несмотря на всю её хрупкость.

— Ты тоже страдаешь, Ичиро, — сказала она тихо. — Ты здесь, потому что хочешь помочь мне, но сам… сам не знаешь, как справиться со всем этим.

Он опустил взгляд. Её слова попали в цель, оголив ту часть его души, которую он так старался скрыть. Кунай, который он вертел в руках на улице, мелькнул перед глазами, и на мгновение ему стало стыдно.

— Я просто… — он замолчал, собираясь с мыслями. — Я просто не мог оставить тебя одну.

Её лицо смягчилось, и она сделала шаг к нему. Её рука слегка коснулась его плеча.

— Ты не один, Ичиро. Мы все в этом вместе. Ты всегда был тем, кто поддерживал нас. Позволь мне хоть раз поддержать тебя.

Её слова звучали тихо, но в них было столько тепла и искренности, что Ичиро почувствовал, как что-то внутри сжалось. Он смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. В его голове роились мысли, но он не мог их выразить, только поднял руку и мягко провёл ею по её щеке.

Её глаза чуть расширились от удивления, но она не отстранилась. Её дыхание стало чуть глубже, а губы приоткрылись, будто она собиралась что-то сказать, но замолчала.

Ичиро медленно наклонился, двигаясь осторожно, как будто боялся спугнуть её. Её дыхание коснулось его кожи, и он почувствовал, как она затаила его, ожидая. Он мягко коснулся её губ, давая ей возможность остановить его, но она не сделала этого.

Её рука поднялась, слегка дрожа, и коснулась его плеча. Он ответил, проводя пальцами по её волосам, и их поцелуй стал глубже, естественнее. Её пальцы крепче обхватили его плечо.

Они отступили к кровати, её спина мягко прижалась к покрытию. Она взглянула на него, и в её глазах читалось смущение.

— Ичиро… — её голос был тихим и чуть дрожал. Её пальцы сжимали рубашку. — Я… я не знаю, как…

— Всё хорошо, — тихо сказал он, положив ладонь на её руку. — Просто доверься мне.

Хината кивнула, её губы снова потянулись к его. Их поцелуи становились всё более глубокими, её движения — увереннее. Её пальцы начали изучать его спину, а его руки мягко скользили по её талии, останавливаясь на каждом изгибе.

Ичиро оставлял поцелуи на её шее, ключице, чувствуя, как её дыхание становилось всё прерывистее. Её руки обвились вокруг него, её тело отозвалось на каждое его движение.

Одежда медленно исчезала, щёки Хинаты пылали, но она не отводила взгляда. Ночь укрыла их, оставив мир за пределами комнаты, и только лунный свет стал единственным свидетелем их близости.

На следующий день Токума сообщил хорошие новости: Неджи согласился поддержать его. Услышав это, я почувствовал, как груз, тяготящий меня последние дни, наконец упал с плеч. Конфликт, которого я опасался, удалось предотвратить. Вопрос о лидерстве в клане Хьюга всегда был непростым, особенно для Хинаты. Она понимала, что роль главы клана была для неё не просто вызовом, но и бременем, которое могло поглотить её целиком. Её решение отдать эту позицию Токуме стало разумным шагом, который позволил избежать лишнего напряжения.

К вечеру формальности были завершены, и Токума официально принял на себя обязанности главы. Это был небольшой, но важный шаг, укрепляющий стабильность деревни в такие неспокойные времена, когда даже небольшая искра могла стать началом большого пожара. Я выдохнул, ощущая, как напряжение последних дней понемногу покидает меня.

О вчерашнем я старался не думать слишком много. Не было смысла беспокоиться о том, что уже произошло. Хината всегда была мне симпатична, ещё с того времени, как я впервые встретил её в этом мире. После того, как я решил отбросить навязанные рамки канона, всё случилось естественно, словно само собой.

Сама Хината не выказывала недовольства, хотя её смущение выдавалось с головой. Она часто избегала моих взглядов, её лицо краснело, стоило нам оказаться рядом. Это её робкое поведение вызывало у меня тёплую улыбку. Но я понимал: отношения во время войны — сложная штука, и сосредотачиваться на этом сейчас я не мог себе позволить.

Тем не менее, глядя на происходящее, я чувствовал, что будущее больше не кажется мне таким мрачным. Впереди было ещё много трудностей, но мысль о том, что рядом есть кто-то, кто верит в меня, делала это будущее более радостным и желанным.

Но спокойствие оказалось недолгим. Один из моих иллюзорных клонов передал сигнал тревоги.

Я немедленно переместился к нему, оказавшись в опустошённой местности страны Земли. Здесь воздух был тяжёлым, наполненным запахом сырой земли и гниения. Под моими ногами лежали следы разрушений, оставленных тысячами шагов.

Именно они привели меня к белой армии Зецу, чьи тела были разрознены, но всё равно угрожающе двигались, как единое целое.

На их фоне выделялся человек — беловолосый шиноби в плаще Акацуки, чей взгляд горел кровожадным огнём. Его рот растянулся в звериной ухмылке.

— Наконец-то! Вот ты и попался, ублюдок! — закричал он, его голос эхом разнёсся по ущелью.

Хидан.

— Ах, ты ещё здесь… — пробормотал я, вспоминая про этого нукенина. — А я-то про тебя совсем забыл.