Ичиро Намиказе: Пока мерцает горизонт

Глава 55: На пересечении

Южное убежище встретило нас тягучей тишиной, словно остров сам ощущал ту тень, которая легла на нашу миссию. Серое небо отражало усталость последних дней, тяжёлым пологом закрывая горизонт. Дорога сюда оказалась вовсе не прогулкой — охотники за головами упорно пытались заработать на смерти Орочимару, рискуя своими жизнями ради награды, которую, по сути, никогда бы не увидели.

Сражение с ними было коротким, но оставило неприятный осадок. Среди поверженных тел мой взгляд зацепился за книгу Бинго — ту самую, что шиноби используют для отслеживания нукенинов. Она валялась на земле.

Подняв её, я начал листать страницы, любопытство подталкивало меня всё дальше. На первой же странице меня встретило имя Орочимару, а под ним огромная цифра: пятьдесят миллионов рё.

На миг в голове промелькнула дерзкая мысль: "А что, если прямо сейчас… прирезать его? Деньги бы точно пригодились."

Но я быстро отбросил эту идею, хоть и с лёгкой усмешкой на губах.

Продолжая листать, я наткнулся на другие знакомые имена. Какудзу. Дейдара. Итачи. Каждое имя тянуло за собой истории, слухи, опасности. Но следующая запись заставила меня замереть.

Там, на пожелтевшей странице, я увидел своё собственное имя.

Ичиро Намиказе

Возраст: 14 лет

Ранг: A

Описание: Владеет техниками стихии молнии и ветра. Основные техники: Комбинированный покров, Расенган, Техника теневого клонирования, Шуншин. Хорошо развито тайдзюцу и фуиндзюцу.

Особенности: Высокая скорость и выносливость, большие запасы чакры.

Достижения: Убил одного из «Семи мечников Киригакуре» — Кетсу Куриараре во время восстания в Киригакуре.

Рекомендации: Шиноби ниже уровня Джонина не рекомендуется вступать с ним в бой.

Награда:

Ивагакуре: 3,000,000 рё (живым или мёртвым).

Кумогакуре: 1,000,000 рё (живым).

Я на мгновение остановился, невольно почувствовав лёгкую смесь гордости и раздражения.

"Вот так сюрприз," — мелькнуло в голове. "Похоже, данные остановились на моменте нападения Орочимару. Ивагакуре явно ещё не забыла моего отца."

Закрыв книгу, я на секунду задержал взгляд на её потрёпанной обложке, а затем убрал её в инвентарь. Впереди ждало Южное убежище, массивное и суровое, окружённое стенами, которые больше напоминали укрепления тюрьмы.

В одной из камер, среди теней прошлого, я встретил Карин. Рыжеволосая девушка, которая, как оказалось позже, была мне родной.

Она бросилась ко мне, едва завидев, её глаза сверкали от радости, а голос прорезал тишину:

— Старший брат!

Её объятия оказались неожиданно крепкими. Я замер, пытаясь осознать, что происходит. Это был момент из тех, что выбивают почву из-под ног.

Позже, уже когда она немного успокоилась, Карин рассказала мне свою историю. Она вспомнила меня по экзамену на Чунина. Её команда тогда погибла, наткнувшись на огромного медведя в Лесу Смерти. Я оказался неподалёку и спас её, уничтожив зверя.

Она потеряла очки и не видела моего лица, но запомнила тепло моей чакры. Это ощущение навсегда отпечаталось в её памяти, словно маяк в ночи.

Эта история заставила меня по-новому взглянуть на свою ответственность. Карин была полезной, но ещё больше — уязвимой. Я решил, что она заслуживает лучшего. Цунаде могла бы обучить её и развить её потенциал.

Она обладала уникальной чакрой с исцеляющими свойствами, а её огромный запас энергии делал её идеальным кандидатом для роли ирьенина. Но это требовало времени и усилий. С этого дня она стала посвящать каждую свободную минуту тренировкам, оттачивая контроль над чакрой. Я знал, что если она продолжит в том же духе, однажды превзойдёт даже Сакуру.

Кроме того, Узумаки своих не бросают, так ведь? Делай добро, и оно вернется и все в таком духе. Может, Нагато тоже сам отдаст Риннеган прямо мне в руки.

Мечты-мечты…

С момента нападения Сасори и Дейдары прошло полгода. Мне исполнилось пятнадцать, но возраст не принёс желанного ощущения зрелости. Скорее, он напоминал о том, как много ещё предстоит сделать.

Тренировки с Орочимару становились всё реже. Он больше не сражался со мной лично. Казалось, змей осознавал, что я приближаюсь к тому моменту, когда могу его превзойти.

— Вскоре ты по объёму чакры обойдёшь даже Кисаме, — однажды заметил он с тонкой ухмылкой.

Слова Орочимару вызвали смешанные чувства: гордость и тревогу. Чакра во мне росла, словно буря, с каждым днём заполняя печать, но я не был уверен, что смогу ею управлять.

"Что толку от всей этой силы, если я не смогу её контролировать?" — думал я, глядя на свои руки, которые казались одновременно и моими, и чужими.

В попытке обуздать эту мощь я углубился в фуиндзюцу. Но без учителя, без доступа к знаниям Узумаки, каждый шаг становился борьбой с непроходимой стеной. Всё, что мне удалось, — это интегрировать в печать функцию поглощения природной энергии. Этот успех стал спасением: благодаря ему я мог активировать Режим Мудреца, не боясь потерять контроль.

Другие аспекты тренировок не приносили таких же ощутимых результатов. Пространственно-временной барьер, техника моего отца, стала значительным достижением. Но даже эта победа казалась мелочью перед разрывом между тем, кем я был, и тем, кем мне нужно стать.

"Уровень сильного Каге," — думал я. — "Звучит впечатляюще. Но что эта сила значит против таких, как Мадара или Обито?"

Ответ всегда был один: ничто.

Я напоминал себе об этом каждый день. Время не ждёт. Моей единственной надеждой оставался Мангекё Шисуи. Но даже мысли о том, чтобы добыть второй глаз у Итачи, вызывали внутренний конфликт.

Орочимару всё ещё проводил на мне свои эксперименты. Эти процедуры стали рутиной, их результаты уже не были такими значительными.

"Каждая мелочь имеет значение," — убеждал я себя, заходя в знакомую лабораторию.

Я лёг на кушетку и посмотрел на Орочимару, который готовил очередной укол. Его движения были неспешными.

— Расслабься, Ичиро-кун. Всё будет, как всегда, — произнёс он с ленивой улыбкой.

Но всё пошло не так.

Едва игла коснулась моей кожи, тело словно перестало подчиняться. Слабость нахлынула волной, оставив меня беспомощным на долю секунды. Паника вспыхнула, как искра в сухой траве.

Я сорвался с кушетки, едва не упав, и занял защитную стойку. Руки дрожали, но я был готов к нападению.

— Орочимару, что ты сделал?! — мой голос звучал твёрдо, несмотря на растущую слабость.

— Ку-ку-ку, удивлён, Ичиро-кун? Ты, наверное, надеялся, что я буду терпеливо ждать, пока это тело станет бесполезным. Но наблюдая за твоим прогрессом… я не могу больше рисковать.

Его силуэт начал изменяться. Тонкие черты человеческого лица исказились, уступая место чему-то нечеловеческому. Передо мной вырос гигантский белый змей, его тело было соткано из сотен мелких змей, извивающихся в хаотичном танце. Зловонное дыхание наполнило воздух, заставляя мои лёгкие с трудом хватать кислород. Страх, забытый и тщательно скрытый, вырвался наружу.

"Я недооценил его… Чёрт, тело слишком ослаблено. Уйти. Нужно уйти!"

Собрав остатки сил, я попытался активировать Хирайшин. Ничего. Чакра кипела, не подчиняясь. Паника охватила меня с головой.

— Что!?..

— Яд Белого Змея, — Орочимару ухмыльнулся, его голос был полон насмешки. — Ты ведь знал, что этот день наступит, Ичиро-кун. Это был лишь вопрос времени. Теперь… твоё тело станет моим.

Я шагнул назад, но ноги подогнулись, и я рухнул на пол. Глаза змея блестели торжеством. Последнее, что я увидел, прежде чем темнота поглотила всё вокруг, было его лицо. Уродливое. Торжествующее.

Кабуто вошёл в лабораторию, его шаги звучали чётко и уверенно. Тишина помещения разрывалась лишь гулом работающего оборудования. Он остановился возле стола, на котором неподвижно лежало тело Ичиро.

Его взгляд скользнул по неподвижному лицу юноши. Пространство вокруг дрожало от резонанса мощной техники «Реинкарнация живого трупа». Кабуто сосредоточился, но где-то глубоко внутри всё ещё чувствовал глухое волнение.

Он застыл, когда глаза Ичиро медленно открылись. Взгляд был мутным, словно юноша смотрел на мир сквозь плотный слой тумана. Кабуто сделал осторожный шаг вперёд, его голос, обычно уверенный, теперь дрогнул:

— Орочимару-сама?

Ичиро моргнул, будто пытаясь вернуться в реальность, но затем его губы растянулись в знакомой зловещей ухмылке. Когда он заговорил, голос, исходивший из его уст, казался чужим.

— Всё прошло успешно, Кабуто-кун, ку-ку-ку.