Ичиро Намиказе: Пока мерцает горизонт

Глава 29: Повышение до Чунина и правда о родителях

Проснувшись рано утром, я наспех приготовил завтрак, едва ощущая вкус еды. Вчерашний день оставил после себя горький осадок поражения, который я пытался подавить фальшивым утешением: «Главное не победа, а участие». Слова звучали пусто, как гул в пустой комнате. Я знал, что в глубине души это была ложь, но другого способа справиться с неприятным чувством не находил.

Деревня, казалось, вернулась к привычному ритму. Гости из других деревень уже уехали, а арена, ещё вчера заполненная шумной толпой, теперь стояла тихой и пустой. Несмотря на поражение, некоторые знакомые приходили поддержать меня, поздравить с достойным выступлением. Это немного поднимало настроение, хотя я всё равно избегал людных мест. Взгляды, слова, шепот за спиной — всё это вызывало странное смущение, словно я стал объектом внимания, которого никогда не искал.

Кабинет Хокаге встретил меня тишиной. Мои пальцы слегка задрожали, когда я постучал в дверь.

— Войдите — послышался ровный голос Хирузена.

Я шагнул внутрь и заметил, что перед столом уже стояли двое: Токума и парень из клана Акимичи, которого я узнал по турниру. Токума коротко кивнул мне, его лицо оставалось серьёзным. У стены, полускрытый в тени, сидел пожилой мужчина с бинтами на правой стороне лица. Его спокойствие было зловещим, а шрам на подбородке добавлял образу холодной строгости.

“Данзо Шимура…” — мелькнула мысль, заставившая внутри всё напрячься. — “Плохой знак. Не стоит проявлять лишнего интереса”

Я быстро перевёл взгляд на Хокаге.

— Рад, что вы здесь, — начал Хирузен с привычной тёплой улыбкой, но его глаза выражали что-то большее. — Надеюсь, ваши травмы уже зажили. Вы проявили себя на экзамене на чунина. Поэтому…

Он сделал паузу, как будто проверяя наши реакции.

— Токума Хьюга, Чору Акимичи и Ичиро, — его голос стал торжественным. — Вы заслуженно повышаетесь до звания чунина.

Я почувствовал, как в груди разлилось тепло. Это был момент, который я ждал с нетерпением. он продолжил:

— Надеюсь, что каждый из вас будет гордо представлять Коноху. Ваши усилия вдохновляют, а теперь… получите свои жилеты. Носите их с честью.

Когда я принял жилет из его рук, лёгкий трепет пробежал по пальцам. Этот момент казался реальным подтверждением того, что я не зря приложил столько усилий. Мы склонились в глубоких поклонах.

— Спасибо, Хокаге-сама! — наши голоса слились в унисон.

— Вы свободны, — добавил Хирузен, его тон вновь стал мягким. — Ичиро, останься, мне нужно обсудить с тобой кое-что.

Когда дверь за Токумой и Чору закрылась, атмосфера изменилась. Старик медленно встал и подошёл к окну. Его взгляд был направлен куда-то вдаль, за границы видимого, словно он искал ответы на давно мучавшие его вопросы.

— Ичиро-кун, знаешь ли ты, как умер Четвёртый Хокаге? — его слова прозвучали спокойно, но в них была тяжесть, которая заставила меня сглотнуть.

— Спасая деревню от Девятихвостого — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Внутри же всё сжалось. Конечно, я знал больше, чем он мог себе представить, но говорить об этом… было рискованно.

Хирузен кивнул, и на его лице отразилась лёгкая печаль.

— Это правда. Он отдал свою жизнь ради деревни. Но знаешь ли ты, откуда взялся Девятихвостый?

Его вопрос застал меня врасплох, и я почувствовал, как неприятное чувство беспокойства медленно сжимает грудь. Почему он затеял этот разговор? Неужели он знает обо мне больше, чем должен?

— Нет, Хокаге-сама — ответил я, стараясь звучать уверенно, хотя внутри уже всё кипело.

Сарутоби ненадолго задумался, его взгляд устремился куда-то в сторону, будто он погрузился в воспоминания. Затем он повернулся ко мне.

— В тот день Джинчурики Девятихвостого, Кушина Узумаки, рожала. Это сделало её печать нестабильной, и Девятихвостый вырвался на свободу.

Его слова повисли в воздухе, будто невидимый груз давил на нас обоих. Я сделал вид, что перевариваю услышанное, пытаясь удержать лицо нейтральным, хотя голова уже начала лихорадочно работать.

— Узумаки? — спросил я с наигранным удивлением.

Хирузен кивнул, не отводя взгляда.

— Да, мать Наруто-куна была Джинчурики.

Я нарочно отреагировал резко, позволяя эмоциям вырваться наружу.

— Мать Наруто — Джинчурики?! — воскликнул я, стараясь вложить в голос смесь шока и недоумения.

Его спокойное кивок был почти мрачным.

— Именно так. Узумаки Кушина была женой Минато. В тот день они пожертвовали собой ради деревни… и своих только что рождённых детей.

Его слова эхом отозвались у меня в голове. Детей? Я почувствовал, как сердце пропустило удар. В этот раз по-настоящему.

“Значит, вот оно что. То, что я ожидал, но всё равно звучит слишком… абсурдно”

— То есть… Наруто — сын Четвёртого Хокаге? — спросил я, будто только сейчас осознал сказанное. — А второй ребенок…

— Именно так, — Хирузен выдержал паузу, а затем добавил, — У них был ещё один сын, — его глаза, серьёзные и проникновенные, встретились с моими. — Его назвали Ичиро.

Мир, казалось, на миг остановился. Я едва удержался, чтобы не выдать настоящих эмоций.

— Ч-что?! — мой голос сорвался на почти истеричный тон. — Почему тогда мне никогда не говорили, кто мои родители? — слова сорвались с губ сами, хотя я прекрасно знал, какой ответ последует.

Хирузен глубоко вздохнул, его лицо стало жёстче.

— Минато нажил немало врагов. Если бы они узнали о его сыновьях, это поставило бы вас обоих с Наруто в смертельную опасность.

Его слова звучали убедительно, но мне было трудно поверить, что это было единственной причиной.

— Деревня переживала сложные времена, — продолжил он. — У нас оставалось мало сильных шиноби, способных защитить вас. Поэтому я принял решение. Наруто дал фамилию своей матери, чтобы скрыть его происхождение. Тебя же отправили в приют, без фамилии, чтобы никто не смог связать тебя с Минато.

Он опустил взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление.

— Я понимаю, что ты можешь быть зол на меня, Ичиро. Но, поверь, это было сделано ради вашей безопасности.

Я стоял молча, опустив голову. Внутри же мои мысли стремительно неслись в разные стороны.

“Если это правда, что дальше? Наследство? Привилегии? Особое положение?” — на секунду я позволил себе размечтаться, но быстро осадил себя. Сейчас задавать такие вопросы было бы слишком рискованно.

— Я всё понимаю, Хокаге-сама, — наконец сказал я, стараясь звучать искренне. — Вы поступили так, как было необходимо.

Я поднял взгляд, встретившись с его глазами, и добавил:

— Благодарю вас за всё, что вы сделали для нас с Наруто — сказал я, опуская голову, словно пытался нахлынувшие эмоции.

На лице Хирузена появилась лёгкая улыбка, и напряжение, казалось, исчезло.

— Рад, что ты понимаешь, Ичиро, — произнёс он. — С этого дня ты официально становишься Ичиро Намиказе, сыном Четвёртого Хокаге.

Его слова прозвучали торжественно, словно объявление о начале новой эпохи. Я почувствовал, как сердце сжалось от смешанных эмоций — гордости, сомнений и лёгкого волнения.

— Также я передаю тебе наследство твоих родителей — добавил он, доставая из-под стола два свитка и пачку документов.

Я внимательно посмотрел на них, пытаясь сохранить спокойствие.

— В этих свитках хранятся личные вещи твоих родителей. А это бумаги на дом — он передал мне документы.

— Дом? — вырвалось у меня прежде, чем я успел сдержаться.

Хирузен кивнул, его взгляд оставался тёплым.

— Дом твоих родителей. Он уцелел после атаки Девятихвостого и все эти годы оставался запечатанным. Теперь он принадлежит тебе.

Голова слегка закружилась. Дом. Наследство. Всё это внезапно стало частью моей жизни.

— Спасибо, Хокаге-сама, — сказал я, стараясь выглядеть как можно спокойнее, хотя внутри бурлила радость. — А Наруто? Ему тоже расскажут?

Улыбка исчезла с лица Хирузена.

— Пока нет. Его происхождение остаётся под строгим секретом, — произнёс он жёстко. — Это ради его безопасности.

Я хотел возразить, но он предвосхитил мои слова, добавив с неподдельной суровостью:

— Это не обсуждается. Ты понял, Ичиро?

Я вздохнул, заставляя себя принять его решение.

— Понял, Хокаге-сама. Если больше ничего, разрешите идти?

— Есть ещё кое-что, — голос Хирузена стал ниже, и воздух в комнате словно сгустился. — Это Данзо Шимура, мой советник и командир Корня — секретного подразделения Анбу.

Я перевёл взгляд на пожилого мужчину, который сидел неподвижно, словно каменная статуя. Его лицо казалось лишённым эмоций, но холодный, пронизывающий взгляд выдавал напряжённое внимание.

— Здравствуйте, Данзо-сама — произнёс я, стараясь выглядеть вежливым.

Он медленно поднял взгляд, будто оценивая меня с головы до ног.

— На экзамене ты показал себя достойно, — сказал он, его голос звучал грубо и властно. — Но твой потенциал нельзя оставлять без должного применения. Я предлагаю тебе присоединиться к Анбу… а именно к Корню, где ты будешь служить под моим личным руководством.

Слова прозвучали не как предложение, а как приказ, от которого невозможно уклониться. Я почувствовал, как внутри всё похолодело. Корень? Данзо? Это как добровольная ссылка в клетку, из которой не выбраться.

— Благодарю за предложение, Данзо-сама, — начал я, тщательно подбирая слова. — Считаю за честь стать частью Анбу под руководством Хокаге-сама.

Лёгкая тень недовольства пробежала по лицу советника, но он ничего не сказал. Хирузен же едва заметно кивнул, его взгляд смягчился.

— Хорошо, — произнёс Хокаге, разряжая напряжение. — Завтра утром приходи в мой кабинет, и мы обсудим дальнейшие шаги. А сейчас можешь идти.

— Благодарю, Хокаге-сама, Данзо-сама — произнёс я, кланяясь, стараясь скрыть внутреннее напряжение, и быстрым шагом направился к выходу.

Свитки и документы лежали в моих руках тяжёлым грузом, но не из-за их веса, а из-за того, что они представляли. Прошлое, которого я не знал, теперь лежало у меня на ладони.

Когда я открыл дверь дома, меня встретил Саске. Его взгляд сразу упал на мой жилет, затем — на свитки в руках.

— Это что? — спросил он, голос был спокойным, но в глазах читалось любопытство.

— Хокаге рассказал мне о моих родителях — ответил я, ощущая, как странное сочетание волнения и неловкости заполняет меня.

— Кто? — его голос стал напряжённее, а взгляд — пристальнее.

— Минато Намиказе и Кушина Узумаки.

Саске замер. Глаза распахнулись от удивления, словно он пытался осмыслить услышанное. Он стоял неподвижно несколько секунд, а потом, не сказав ни слова, исчез на лестнице, ведущей на второй этаж.

Спустя пару минут он вернулся с фотографией в руке.

— Это… — начал он, держа снимок перед собой. — Мама рассказывала мне про свою лучшую подругу, Кушину-сан. Это их фото.

Я взял фотографию. На ней были две молодые женщины: улыбающаяся Микото Учиха и яркая, энергичная Кушина, стоявшие на фоне дома Учиха. Их радость, запечатлённая в моменте, передавалась через бумагу. Что-то тёплое, почти забытое, вспыхнуло у меня в груди.

— У тебя волосы как у неё, — добавил Саске, разглядывая снимок. — А лицо… как у Четвёртого-сама.

Его слова задели меня сильнее, чем я ожидал. Я молча разглядывал фотографию, ощущая странную смесь тепла и тоски.

— Спасибо, Саске. Знаешь, мне достался дом моих родителей. Может, вечером пойдём посмотрим его?

— Конечно — кивнул он, и в его голосе слышалась неподдельная заинтересованность.

Я кивнул ему в ответ и, поднявшись в свою комнату, решил изучить один из свитков.

Сев за стол, я положил свиток перед собой. На его поверхности красовались два иероглифа: «кровь» и «чакра». Замок, активируемый генетической связью?

Пальцы слегка дрожали, когда я достал кунай. Лёгкий порез на подушечке пальца, капля крови упала на символ «кровь». Затем я направил немного чакры в кружок с иероглифом «чакра».

Свиток словно ожил. Лёгкий шелест раздался в тишине комнаты, и он начал разворачиваться сам по себе.

Сработало.

Я задержал дыхание. Мои глаза напряжённо следили за разворачивающимся свитком, словно боялись пропустить даже мельчайшую деталь. Что же я сейчас увижу?