Игра на камеру

13

ЛЕЙСИ

Я стою в переполненном коридоре и жду Шона после игры. Мимо меня проходят семьи некоторых игроков, они улыбаются и машут руками, направляясь в гараж. Я сжимаю руки в кулаки и надеюсь, что не выгляжу до смешного неуместно.

— Привет. — Я бросаю взгляд направо и вижу Дженьюари, сестру Далласа, стоящую у туалера. Она держит свою дочь за руку и подходит ко мне. — Ты в порядке?

Мы сидели вместе в ложе и отлично проводили время. Шон был прав: она очень простая. Она эмоциональная, начинающий стендап-комик, мать-одиночка, которая надрывает задницу, чтобы дать своему ребенку прекрасную жизнь. Она также сделала мою первую игру без Мэгги и Эйдена такой веселой, и все страхи, которые я испытывала, находясь здесь одна, растаяли.

— Да, я в порядке. — Я вздыхаю и потираю лоб. — Я все еще изучаю, как все устроено. Я привыкла сидеть на трибунах и ждать Шона в туннеле вместе с друзьями. Раньше никто не знал моего имени. Я могла купить арахис, и никто не тыкал в меня пальцем. Теперь все по-другому. Здесь есть репортеры, камеры и люди, которые хотят поговорить со мной. И это глупо. Я... я никто. Не важно. Прости. Я так драматизирую.

— Ты совсем не драматизируешь. — Дженьюари берет на руки свою дочь Лайлу и держит ее на руках. — Это может быть подавляющим. Я родная сестра игрока, даже не вторая половинка, и люди ведут себя со мной чертовски странно. Они просят меня подписать футболки, не удосуживаясь узнать мое имя. Они задают вопросы о личной жизни Далласа, как будто я знаю, со сколькими людьми он спал. Одна девушка показала мне куклу вуду, которая у нее есть, и спросила, не хочу ли я, чтобы она сделала и мне такую же. Я даже не могу представить, каково это для тебя. Когда твое лицо выставляют в интернет и публикуют в социальных сетях, как будто ты не настоящий человек с настоящими чувствами, — это просто чудовищно. Неужели нельзя было выбрать кого-то менее известного?

— Я запомню это на следующий раз. — Я ухмыляюсь и потираю затылок, пытаясь избавиться от сидящего там клубка напряжения. — Это очень много значит. И я понимаю, какая это привилегия — говорить такое. Я уверена, что миллионы девушек мечтают встречаться с кем-то из лиги — особенно с таким добрым и особенным, как Шон. Просто к этому нужно будет привыкнуть.

— Да, — соглашается Дженьюари и сжимает мое плечо. — Ты не одна.

— Может быть, к постсезону я буду чувствовать себя более комфортно, — шучу я, прекрасно понимая, что в феврале мы с Шоном не будем притворяться.

Корабль уплывет, и мы разойдемся в разные стороны, оба получив то, что хотели от этой быстрой праздничной интрижки.

Интересно, захочет ли он по-прежнему приглашать меня на игры «Титанов»? Интересно, будет ли он встречаться с кем-то, и полетит ли он с ней на Суперкубок, если команда пройдет так далеко. Когда я представляю, как он обнимает стройную блондинку на пресс-конференции после победы, у меня все внутри переворачивается.

— Лейси? Ты в порядке? — спрашивает Дженьюари, и я улыбаюсь.

— Я в порядке. Это был длинный день — День благодарения, потом игра. — Я наклоняюсь вперед и щиплю Лайлу за щеки. — Я буду скучать по своей новой подружке. Как долго ты пробудешь в городе?

— Только до воскресенья. В понедельник я возвращаюсь на работу, и как бы мне ни хотелось остаться, содержание малыша обходится недешево. — Она смеется и целует голову Лайлы. — Если ты когда-нибудь окажешься в Джорджии, моя дверь всегда открыта. Это маленькая дверь, с игрушками на полу и кроваткой, засунутой в угол моей спальни, но она открыта.

— Эй. — Я легонько подталкиваю ее. — Дом не измеряется размером. Он измеряется тем, что внутри. И я могу сказать, что твой дом очень милый.

— Так и есть. — Дженьюари смотрит на свою дочь и улыбается. — Я бы ничего не изменила.

— А вот и мои любимые девочки. — Даллас выходит из раздевалки в костюме и галстуке с протянутыми руками. Лайла визжит и извивается, пытаясь подойти ближе к своему дяде. Он вырывает ее из рук Дженьюари и кружит. — Лайла Баг. Я скучал по тебе, пока играл.

— Привет, Дал, — говорит Дженьюари.

— Привет, сестренка. — Он целует ее в щеку, потом поворачивается ко мне и ухмыляется. — Моя третья любимая девушка. Хотя я не должен позволить тренеру услышать это. Он может назначить мне дополнительные круги бега.

— Шон может поделиться, — шучу я. — Отлично играли сегодня. Вы все хорошо играли.

— 12-0, детка, — кричит Даллас, и Лайла визжит от восторга. — Мы едем на чемпионат.

— Нам нужно выиграть еще несколько игр, прежде чем это случится, — говорит глубокий, гулкий голос, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть Шона, который наблюдает за нами с улыбкой на лице. — И я слышал тебя, Лэнсфилд. Тебе стоит пораньше прийти на тренировку в субботу.

— Проклятье, — простонал кикер.

— Проклятье, — повторяет Лайла, и мы все разражаемся хохотом.

— Такое плохое влияние, дядя Даллас, — говорит Дженьюари и возвращает свою дочь обратно. — Было приятно познакомиться с тобой, Лейси. У тебя ведь есть мой номер?

— Да. Если ты когда-нибудь приедешь в город, дай мне знать. Я бы с удовольствием поужинала, — говорю я.

— Я тоже. — Она заглядывает мне через плечо и смотрит на Шона. — У тебя хороший парень.

Его глаза встречаются с моими, и его взгляд становится мягким.

— Это про меня, не так ли? Иди сюда, милая, — говорит он, и, черт возьми, мне нравится, как приятно звучит это слово в его устах. Мне хочется завернуть его в бантик и оставить для себя.

Я прикусываю нижнюю губу. Он обхватывает меня за талию и притягивает к себе. Он проводит пальцами по моему бедру, и я вздрагиваю от этого прикосновения. Сегодня я не надела его майку, предпочтя надеть свою одежду с обеда. Между началом юбки и подолом свитера есть небольшое пространство, и его мизинец проводит по моей коже.

Это сводит с ума, и мне хочется затащить его в кладовку справа от нас и посмотреть, как его пальцы ощущаются себя на других частях моего тела. Особенно когда он делает это во второй раз — медленно, так, что моя спина выгибается, а пальцы ног подгибаются.

Мне кажется, этот ублюдок делает это специально, и я ненавижу его за это.

— Счастливого Дня благодарения, — пролепетала я, и Шон хихикнул мне в макушку. — Возвращайся домой в безопасности.

Лэнсфилды уходят, и я поворачиваюсь, чтобы шлепнуть Шона по руке. Он ухмыляется и качает головой в сторону.

— Что-то не так, Дэниелс?

— Нет, — хмыкаю я и кладу руки на бедра. — Я в порядке.

— Ты выглядишь немного взвинченной.

— Не благодаря тебе, — бормочу я, и его внимание переключается на впадину моего горла. — Не хочешь пойти в закусочную? Ты, наверное, устал, да?

— Мы не можем нарушить традицию, — говорит он, и его голос становится хриплым. Он кашляет и отпускает меня, делая шаг назад. — Молочный коктейль — это именно то, что мне сейчас нужно.

— Чего мы ждем? Пойдем, — говорю я, и мы направляемся к его машине.

— Тебе было весело сегодня вечером?

— Это было восхитительно. Дженьюари такая милая. Лайла тоже милая.

— Ты хочешь детей? — спрашивает Шон, а потом замирает на месте. — Черт. Прости. Это был невероятно личный вопрос.

— Я хочу детей, но не своих. — Он бросает на меня любопытный взгляд, и я улыбаюсь. — Я хочу усыновить ребенка. В мире так много детей, которым нужен любящий дом, и я думаю, что смогу им его обеспечить. Я единственный ребенок, и я мечтала о больших Рождествах с праздничными открытками и одинаковыми пижамами. Восемь человек за кухонным столом и оберточная бумага повсюду. — Я делаю паузу, и моя улыбка становится овечьей. — Это был перебор, не так ли?

— Нет, — быстро говорит он. Он останавливает нас у двери в гараж и кладет руку мне на плечо. — Это не было лишним. Я хочу знать о тебе такие вещи. Я должен знать о тебе эти вещи.

— Потому что мы притворяемся, что у нас отношения, так? — спрашиваю я, и он качает головой.

— Потому что ты мой друг, и я забочусь о тебе. Я хочу знать все о твоих мечтах, Лейси.

— Правда? — Я сглатываю, и жар охватывает мои щеки. — Мои мечты скучные.

— Я очень сомневаюсь в этом. В твоем теле нет ни одной скучной кости, — говорит Шон. Он касается моей щеки, и я выдыхаю. — Ты поделишься со мной своими мечтами?

— А ты поделишься со мной своими? — спрашиваю я. — Это касается обоих.

— Я расскажу тебе все, что ты захочешь узнать.

— Что угодно?

— Все, что угодно. — Он кивает и проводит большим пальцем по моему подбородку. — Спрашивай, малышка Лейси.

Когда он называет меня так, мне хочется расплыться лужей.

Когда он называет меня так, трудно вспомнить, что у нашего соглашения есть дата окончания.

— Ты хочешь детей? Хочешь ли ты жениться?

Вопросы так и сыплются из меня. Не знаю, почему мне это интересно, но что-то в моей груди подсказывает, что я должна это выяснить. С тех пор как я его знаю, Шон никогда ни с кем серьезно не встречался. Я слышала, как он упоминал о нескольких интрижках на одну ночь, но ничего, что длилось бы дольше двадцати четырех часов.

Он не игрок и не тот, кто часто встречается. Он также не говорит о своих завоеваниях так, будто это приз, которым можно похвастаться. Мне кажется, в этом есть какая-то нерешительность. Нежелание полностью погружаться в кого-то с чувствами и эмоциями. Он наслаждается физической разрядкой, которую может дать ему пара красивых женщин, а потом возвращается к подозрительно одинокому образу жизни — загадка, которую я еще не до конца разгадала.

— Я хочу, — говорит он, и его голос становится ниже. Тише, как будто он раскрывает тайную сторону себя, которую никто никогда не видел. — Я хочу и то, и другое, но я придирчив.

— Придирчивый в чем? — спрашиваю я, не понимая, как оказалась так близко к нему. Не знаю, когда я схватила в кулак его рубашку и почему мое сердце заколотилось в груди. Я не помню, как его пальцы обвились вокруг моей шеи.

Я просто знаю, что мне это нравится.

— Когда-нибудь я тебе расскажу, — пробормотал он. Его большой палец проводит по моей нижней губе. — Предпочтительно, когда ты не будешь стоять передо мной в короткой юбке и сапогах, в которых твои ноги выглядят красивыми и длинными.

— Что не так с моей юбкой? — шепчу я. — Мне нравится мой наряд.

— Она отвлекает, — говорит он. Он улыбается, и это злая, красивая улыбка. — И у нас свидание с молочными коктейлями и тарелкой картошки фри.

— Точно. — Я киваю, и меня словно обливают холодной водой. — Молочные коктейли, — говорю я.

Рука Шона убирается с моего лица, и он кивает в сторону двери.

— Ты первая.

— Что? Почему? Пожалуйста, не говори мне, что ты собираешься попытаться напугать меня.

— Может, я хочу посмотреть на твою задницу, когда ты будешь уходить, Дэниелс.

Я разразилась смехом и покачала головой.

— Вау. По крайней мере, ты честен, верно?

— Для чего нужны друзья? — спрашивает он, и я тыкаю его в ребра.

Друзья, говорю я себе.

Это все, чем мы являемся.

Вот только это очень похоже на флирт.

Игра, в которую мы играем, чтобы посмотреть, кто первый сдастся.

Я лукаво ухмыляюсь и кручусь вокруг него, покачивая бедрами из стороны в сторону. Я иду к гаражу. Я смотрю на него через плечо, и его глаза разгораются. Он без всякого стыда пялится на мою задницу.

1:0 в мою пользу.