Игра на камеру

34

ЛЕЙСИ

Я не ожидаю стука в дверь.

Я поднимаю взгляд с дивана и кладу закладку между страницами романа, который читаю, чтобы не потерять момент, который читаю. Впервые за последние пару недель у меня появилась возможность сбежать от реальности, и мне приятно ненадолго отключить свои мысли.

Я проверяю свой телефон, не написала ли мне Мэгги, но новых сообщений нет.

— Хах, — говорю я и шаркаю по гостиной.

Когда я заглядываю в глазок, то вижу торс Шона и эмблему «Титанов», гордо растянутую на его груди.

— Специальная доставка, — говорит он, когда я открываю дверь, и я ухмыляюсь.

— Какого черта ты здесь делаешь? Я не думала, что увижу тебя до послезавтра, когда мы уедем к твоим родителям.

— Я был поблизости и решил зайти. — Он протягивает мне смятый бумажный пакет, и я замечаю логотип моей любимой пекарни, оттиснутый на лицевой стороне. — Я пришел с подарками.

— Тебе следовало начать с этого. Мы бы уже были на полпути к кухне. — Я широко распахиваю дверь и втаскиваю его в свою квартиру. — Что ты принес? Что-нибудь вкусненькое?

— Не знаю. — Шон пожимает плечами, и его губы растягиваются в довольной ухмылке. — Только пару лимонных булочек и кусочек их шоколадно-малинового чизкейка. Подойдет?

— Сказать «да, блядь» — это слишком агрессивно? — Я тороплю его на кухню и беру две тарелки. Я подталкиваю их в его сторону, чтобы он мог разложить десерты. — Хочешь что-нибудь выпить? Я только что открыла бутылку вина.

— Конечно, я буду то же, что и ты. Но я не буду задерживаться. Не хочу прерывать твой вечер.

— Ты ничего не прерываешь. — Я наполняю бокал, щедро поливая его каберне, и двигаю его по стойке. — Я благодарна за компанию. Я просто немного почитала. С сегодняшнего дня я в отпуске, так что я не напрягаюсь.

— У меня тоже официальный отпуск, — говорит он и садится на барный стул у моего островка. Он выглядит таким большим на этом стуле, что мне кажется, он может сломать этот крошечный предмет мебели надвое. — Я дал ребятам выходные на следующую неделю. Мы либо вернемся полны сил, либо отгребем на игре в Новый год.

— Я видела пресс-конференцию, которую ты провел после своей панической атаки на днях, — мягко говорю я и сажусь рядом с ним. — Как ты себя чувствуешь?

— Я чувствую себя отлично. У меня была встреча с психотерапевтом, и я рассказал журналистам правду. Все прошло лучше, чем я думал. — Шон берет булочку и откусывает большой кусок. Его стон становится низким и громким, и половина булочки исчезает. Мои бедра сжимаются от этого звука, и я стараюсь не смотреть на его язык, который высовывается изо рта, чтобы слизать крошки. — Черт, как вкусно. Я бы пошел на преступление ради корзинки таких штучек.

— Я поведу машину для побега, — говорю я и съедаю кусочек пирожного. — Я горжусь тобой за то, что ты открылся незнакомым людям. Уверена, это было нелегко.

— Это точно, но я рад, что сделал это. Я уже получил десятки сообщений от других спортсменов — некоторых из НФЛ и некоторых из колледжей — о том, как они ценят то, что я высказался. Мы все согласны, что хотим сделать нормальным то, что иногда бывает не в порядке. — Он отправляет в рот последний кусочек десерта и вытирает руки. — Наверное, такова жизнь, не так ли? Мы все просто пытаемся разобраться в себе.

— Я выпью за это. — Я поднимаю свой бокал, и мы стучим бокалами друг о друга. — Тебе не терпится вернуться домой? Когда ты в последний раз видел своих родителей?

— На мамин день рождения в августе. До Филадельфии не так уж и долго ехать. Черт, лететь всего час, но организация дел во время сезона и с графиками моих сестер может быть сложно. У них дети. У меня — команда. Нам приходится планировать семейные мероприятия на год вперед, — говорит он и подвигает чизкейк в мою сторону. — Сначала дамы.

— Такой джентльмен. — Я отрезаю кусочек великолепного десерта и подношу его ко рту. — Святое дерьмо. Нереально.

— Серьезно, я бы сделал все, чтобы съесть побольше этого. — Шон откусывает кусочек, и из его уст вырывается еще один стон. — Я говорю так, будто снимаюсь в порно, правда?

— Ты и в спальне издаешь похожие звуки, — шучу я, и он пинает меня по голени. — Мне даже обидно, что чизкейк вызывает больше энтузиазма, чем я.

— Пока ты не покроешь себя малиной и шоколадом, ты всегда будешь на втором месте, Лейс. Извини, но в этом соревновании тебе не победить.

— Ну, не искушай меня приятным времяпрепровождением. У меня в холодильнике есть шоколадный сироп.

Шон смеется, и мне нравится этот звук.

Он нравится мне и в спокойные моменты, например, когда он обнимал меня в тот вечер, когда мы рано ушли с игры, но есть что-то такое в осознании того, что именно я заставляю его улыбаться, что пронзает меня до самой груди.

— Я должен идти, — говорит он. — Я не хочу злоупотреблять гостеприимством.

— Нет. — Я протягиваю руку и хватаю его за плечо быстрее, чем успеваю моргнуть. — Останься, — говорю я и выпячиваю нижнюю губу. В его глазах вспыхивает жар, я чувствую жгучий взгляд глубоко в животе. — Пожалуйста. Мне больше нравится, когда ты здесь, чем когда я одна.

— Хорошо. — Он обхватывает большими пальцами мой подбородок и наклоняет мою голову назад. — Я останусь.

— Хочешь, пойдем в гостиную? Там удобнее.

— Мне нравится твой диван. — Он берет со стойки бокал с вином и жестом показывает на кухню. — Веди.

— Ты снова собираешься смотреть на мою задницу? Вы становитесь предсказуемым, Холмс.

— А ты все такая же горячая, как и в прошлый раз, когда я хотел посмотреть на твою задницу, Дэниелс, — отвечает Шон, и я ухмыляюсь.

Я иду в сторону гостиной, но на полпути меня останавливает рывок за руку. Вслед за этим происходит целый шквал движений, и вдруг я оказываюсь прижатым к стене. Я поднимаю глаза, и Шон смотрит на меня сверху вниз.

— Что случилось? — спрашиваю я на выдохе. Моя грудь вздымается и опускается, когда он занимает мое пространство, и можно подумать, что я пробежала несколько миль. Я чувствую тепло его тела на своем, а одна из его ладоней лежит рядом с моим ухом. — Ты в порядке?

— На тебе моя футболка, — говорит он, и это звучит придушенно. Напряженно. Как будто ему потребовались все его усилия, чтобы говорить. — Ты носишь мою футболку дома?

Мои щеки вспыхивают ярким румянцем, и я опускаю подбородок, чтобы скрыть румянец, ползущий по шее.

— Я не ждала гостей.

— Это не ответ на мой вопрос, Лейси. Ты носишь мою футболку по дому? — снова спрашивает он, и на этот раз в его тоне звучит свирепость.

Я сглатываю и закрываю глаза. Выдохнув, я киваю ему. — Да, — шепчу я. — Я ношу.

— Черт, — кричит он. Он тянет меня в гостиную и ставит свой бокал с вином. Он проводит руками по хлопку, обхватывает мою грудь и сжимает соски. — Это так сексуально.

— Я в ней сплю, — говорю я, развязывая язык и снимая запреты. — Это моя любимая вещь.

— Мы все еще друзья, которые трахаются, верно? — спрашивает он у меня на ухо, и это звучит как грех. Его зубы впиваются в мою кожу, и я наклоняю голову в сторону, чтобы дать ему лучший доступ к моей шее. Я хочу чувствовать его везде. — Можно я тебя возьму?

— Да, — удается мне вымолвить. Я подтягиваю свое колено к его бедру, и он проводит рукой по моей ноге. Его пальцы танцуют по моему животу, опускаясь все ниже и ниже, пока его костяшки не касаются внутренней стороны моего бедра, а мои глаза не закатываются к затылку. — Да.

— Я хочу увидеть, как сильно тебе нравится носить мои вещи, когда ты трогаешь себя. Я хочу увидеть, как сильно ты хочешь меня, — говорит Шон, и его ладонь отстраняется от моего тела.

Я издаю разочарованный стон, и мои руки хватают его за рубашку и притягивают к себе. Он целует меня грубо и жестко, обжигающе прижимаясь своими губами к моим.

— Шон, — говорю я. — Я хочу тебя.

— Ты не хочешь ждать. И я не хочу. Иди, перегнись через диван.

Моя нога падает на пол, и я шатаюсь, пока иду через комнату. Я слышу позади себя топот его ботинок и неровное дыхание Шона. Он так же поражен, как и я.

— Как ты хочешь меня?

— Подними свою задницу в воздух.

Кожа дивана прохладная, а футболка задирается выше ребер. Я оглядываюсь через плечо, и Шон смотрит на меня горящими глазами и опускает руку вниз по джинсам. Он поглаживает себя.

— Тебе нравится то, что ты видишь, Шон? — спрашиваю я. Я приподнимаюсь на цыпочки и покачиваю бедрами. — Ты хочешь прикоснуться ко мне? Или мне придется сделать это самой?

Его горло перехватывает, и он сокращает расстояние между нами. Он наклоняется, прижимаясь своим телом к моему.

— Мы можем продолжать притворяться, что мы просто друзья с привелегиями, Лейси, но на тебе моя футболка, а под ней ничего нет. Что из этого кажется тебе фальшивым?

Ничего, — хочется крикнуть мне.

Он впивается в меня без предупреждения, с такой силой, что я опрокидываюсь вперед и чуть не падаю лицом на диван. Кровь бурлит в жилах, а в кончиках пальцев зазвенело электричество. Я хватаюсь за подушки, чтобы удержаться в вертикальном положении, а Шон протягивает руку, чтобы задрать футболку до шеи.

— Чертовски люблю твои сиськи. Хочу покрыть тебя своей спермой.

— Ты можешь, если хочешь. — Я задыхаюсь, когда он проникает в меня еще на дюйм глубже, и кручение его бедер доставляет мне безумное удовольствие. — Мне бы этого хотелось.

Он ворчит от удовольствия, когда его рот оседает на моем левом плече, посасывая кожу там, словно это ключ к выживанию. Его рука не знает, где ей быть: щипать мой сосок или кружить вокруг моего клитора — чередование, в котором слишком много стимуляции и в то же время недостаточно.

Шон меняет большой палец на ладонь, и я вжимаюсь в него, бессовестно гоняясь за кайфом. Я никогда не стеснялась того, что мне нравится в спальне, но впервые в жизни я чувствую, что просто отпускаю себя.

Наслаждаюсь моментом.

Наслаждаюсь им и тем, как он заставляет меня чувствовать себя так чертовски хорошо.

— Ты так хорошо меня принимаешь, малышка Лейси, — говорит он, и по моему позвоночнику пробегает огонь. Это пьянящий прилив тепла, за который я отчаянно хватаюсь. — Мне нравится наблюдать за тобой в таком состоянии. Мне нравится иметь тебя такой. Я люблю, когда ты кончаешь на мой член, милая. Это наш секрет, правда?

Это все, что мне нужно.

Оргазм захлестывает меня и уносит в море.

Шон не останавливается, одна рука все еще между моих ног, а другая обхватывает мое горло, забирая у меня каждый всплеск удовольствия, который только может получить.

Он жаден до этого, и я отдаю ему все, что у меня есть, пока пульсация наслаждения не стихает до тихого гула. Пока мои ноги не задрожат, а бедра не задвигаются, встречая его толчок за толчком.

Я изнемогаю.

Конечная усталость и полное насыщение, но я хочу довести его и до этого.

Я хочу быть той, кто подтолкнет его к краю.

Я тянусь сзади и кладу руку ему на живот. Мои пальцы проводят по твердым линиям его мышц, и он тут же замирает. Я вытаскиваю его из себя и сажусь на подлокотник на диване.

— Я хочу быть хорошей девочкой для тебя. — Я стягиваю его футболку через голову и бросаю ее на пол. Когда я прижимаю свои груди друг к другу, его глаза расширяются. — Используй меня, Шон.

— Блядь, — ругается он, его бедра натыкаются на мою грудь, а рука пробирается сквозь мои волосы. Его джинсы сидят на лодыжках, и мне нравится, что он так и не удосужился снять их до конца, слишком захваченный моментом. — Осторожно, Лейси. Если ты будешь продолжать говорить подобные вещи, я никогда тебя не отпущу.

Хорошо, думаю я.

Не надо.

Я сажусь чуть прямее. Наклоняюсь вперед и кладу его член между грудей. Я глажу его вверх-вниз, а он крепко дергает меня за волосы.

— Тебе нравится быть единственным, кто заботится обо мне, не так ли, Шон? — спрашиваю я, и его зрачки темнеют, как ночное небо. — Я хочу, чтобы ты кончил. Мне бы этого очень хотелось.

Его рука обхватывает его ствол, и он делает три грубых толчка.

— Лейси, — шепчет он, предупреждая, прежде чем его выделения покрывают мою грудь. Липкая и соленая, она прилипает к моей груди. Немного попадает и на плечо, и мне нравится, что ему трудно контролировать себя рядом со мной.

Я провожу рукой по его беспорядку. Шон тяжело дышит, когда я подношу пальцы ко рту, и я клянусь, что он уже снова стал твердым. Я облизываю пальцы и хмыкаю.

— Вкусно, — шепчу я. Я кладу свою чистую руку ему на бедро и провожу языком по кончику его члена. — Так вкусно, Шон. Мне нравится наблюдать за тем, как ты кончаешь.

Он выдыхает дрожащий вздох и опирается своим весом о диван. На минуту мне кажется, что он сейчас упадет, но потом он выпрямляется и обхватывает пальцами мой подбородок.

— Ты невероятная, — говорит он и наклоняется, чтобы прижаться своим ртом к моему.

Поцелуи с ним вызывают привыкание, от которого я никогда не захочу оправиться.

— Я снова с тобой, — говорю я и убираю несколько потных волос с его лба. — Хочешь остаться и съесть остатки чизкейка? Мы могли бы поставить фильм.

— Конечно, хочу. Мы же не можем просто не съесть его, правда? — спрашивает он и натягивает джинсы на бедра.

— Теперь, когда ты попробовал и то, и другое за одну ночь, что лучше? Я или десерт?

— Ах, малышка Лейси. — Шон проводит большим пальцем по изгибу моей щеки. В его глазах мерцают огоньки с моей рождественской елки, и он улыбается самой большой улыбкой. — Ты побеждаешь каждый раз. Десерт даже близко не стоит. Даже если бы у меня был миллиард вариантов, это все равно была бы ты.