Игра на камеру

30

ШОН

Я уже много лет не был в Музее американской истории, но помню его именно таким.

Внутри темно, а по периметру всех залов стоят десятки рождественских елок, украшенных белыми гирляндами.

С потолка свисают хрустальные снежинки, и я замечаю омелу в каждом дверном проеме. Для больницы с дефицитом персонала это кажется немного чрезмерным.

Думаю, именно поэтому здесь четыреста человек в платьях и костюмах толпятся вокруг, ожидая возможности потратить деньги.

Лейси держит меня за руку, пока мы пробираемся сквозь толпу, останавливаясь по пути, чтобы поздороваться с несколькими коллегами. Некоторые люди оглядываются, когда мы проходим мимо, как будто их обманывают глаза, и я усмехаюсь про себя.

Я знаю, что в смокинге я выгляжу иначе, чем в кепке и джоггерах. Я бы, наверное, тоже посмотрел дважды.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — спрашивает она, когда мы подходим к той части музея, где установлены большие круглые столы. Мы сидим с Мэгги и Эйденом, и я уверен, что это не совпадение. — Вон там есть бар.

— Выпить — это здорово. Что будешь заказывать? Пиво? Вино?

— Я думаю, бурбон или виски, — говорит она, и мои губы расплываются в улыбке.

— Новый фаворит? — спрашиваю я, и в ее глазах появляется искорка.

— Можно и так сказать. — Она слегка потягивает меня за руку, и мы направляемся к длинной очереди людей, ожидающих у бара. — Они собираются подать ужин, затем Ханнафорд произнесет речь. После этого полтора часа будет работать аукцион, пока все будут напиваться и выписывать неприлично большие чеки.

— Вечеринка в моем вкусе. Ты сказала ему, что ты жертвуешь?

— Не совсем. Я упомянула, что это что-то, что принесет много денег больнице, но он засомневался, не увидя доказательств.

— Я бы тоже засомневался. Похоже на финансовую пирамиду.

Мы подходим к бару, и Лейси откидывает волосы на плечо. Я замечаю на ее шее маленькую красную отметину — сувенир, оставленный ранее в ее комнате, — и сдерживаю ухмылку при виде этого.

Я хочу оставить на ее теле еще дюжину таких же.

— Я знаю, что больнице нужно финансирование, но он так жаждет денег. Готова поспорить, что он получит долю от прибыли, полученной за сегодняшний вечер. Разве это справедливо? Его сотрудники работают по четырнадцать и пятнадцать часов в день, а он сидит в красивом кабинете и проблем не знает. — Она делает паузу, чтобы перевести дух, и качает головой. — Черт. Прости, это было так непрофессионально с моей стороны. Особенно на рабочем мероприятии.

— Нет, это не так. Твоя работа — это твой заработок, и тебе позволено время от времени быть недовольной ею. Черт, в некоторые дни я не хочу выходить на футбольное поле.

— Правда? Но ты же любишь футбол.

— Люблю. Но мне не всегда это нравится, и это нормально.

— Хм. Это хороший способ взглянуть на проблемы.

— Когда я учился в колледже, у меня был тренер — он проработал всего год, прежде чем его уволили, — и я сказал себе, что никогда не стану таким, как он, если решу стать тренером. Он был ленивым и подлым. Ему было насрать на своих игроков, и он заботился только о себе. Это был он, а не команда. Твой босс выглядит примерно так же, и мне жаль, что тебе приходится мириться с его дерьмом.

— Нэнси? Это ты?

Лейси оглядывается через плечо, и улыбка, которую она нацепляет на лицо, — это самое фальшивое проявление эмоций, которое я когда-либо видел у нее.

— Легок на помине, — бормочет она себе под нос, прежде чем расправить плечи. — Директор Ханнафорд, здравствуйте. Приятно видеть вас этим вечером.

К нам подходит мужчина в годах, в твидовом пиджаке и явно с париком на голове.

— Я не заметил на столе вашего пожертвования для аукциона, — говорит он, и я слышу его разочарование. — Вы решили не делать пожертвований в этом году?

Лейси сияет и смотрит на меня. Ее губы растягиваются в той же улыбке, которую я видел в ее спальне до того, как мы пришли сюда. Она немного хитрая, немного озорная, и мне хочется стереть поцелуем красную помаду с ее губ.

— Я хотела, чтобы мое пожертвование стало сюрпризом, — говорит она. — Директор Ханнафорд, это мой парень, Шон Холмс. Я не уверена, знаете ли вы спортивные команды Вашингтона, но он главный тренер «Титанов». У них отличный сезон и нацелились на Суперкубок. Когда он играл в лиге, он выиграл пять чемпионатов с «Филадельфия Лайтнинг» и является рекордсменом лиги по количеству подач за один сезон. Почти полторы тысячи, плюс сотня тачдаунов за карьеру.

У меня открывается рот, и я изумленно смотрю на Лейси. Я никогда в жизни не слышал, чтобы она приводила футбольную статистику, и тот факт, что она знает мои цифры, наполняет меня гордостью.

Она изучает игру.

Я бы никогда не стал спрашивать или ожидать, что она разбирается в спорте, это не ее конек. Я знаю это, и мне все равно, если она не сможет рассказать мне ни единого чертова факта после сегодняшнего вечера.

Тем не менее, она старается.

Для меня.

И, черт возьми, это невероятно.

Ее директор Ханнафорд смотрит на меня сверху вниз. Он моргает и снимает очки в оправе с кончика своего крючковатого носа.

— Ваш парень? — спрашивает он, и Лэйси кивает, как болванчик.

— Да. — Она кладет голову мне на плечо, и я обхватываю ее за талию. Есть что-то успокаивающее в том, чтобы держать ее в своих объятиях, и когда моя рука перемещается к изгибу ее задницы, я не упускаю из виду, как она прижимается ко мне. — Мы встречаемся уже несколько месяцев, и он был достаточно любезен, чтобы сопровождать меня этим вечером. Он также предоставил две частные индивидуальные тренировки для аукциона.

— Приятно познакомиться, — говорю я и протягиваю руку.

Ханнафорд чуть не выронил свой бокал, чтобы дотянуться до меня, и энергично пожал мне руку. — Я не знал, что сегодня среди нас будет знаменитость, — говорит он, и я ненавижу, когда он использует это слово. Оно заставляет меня чувствовать себя реквизитом для программы, в которой я не участвую. — Как замечательно. О, это принесет рекордные взносы, я просто уверен в этом. Молодец, Нэнси. Отличная работа.

Во мне вспыхивает раздражение, и я выпускаю его руку из своей.

— Почему вы продолжаете называть ее так? — спрашиваю я.

— Потому что ее так зовут, — говорит он, и моя ладонь сжимает платье Лейси.

— Нет, не так. Ее зовут Лейси. Лейси Дэниелс.

— Простите, простите. Нужно выучить так много имен, и я обязательно запомню, — говорит Ханнафорд, и в его извинениях я не слышу и намека на раскаяние. — Я уверен, что вы не знаете, как зовут всех игроков вашей команды.

— Вообще-то, знаю. Вплоть до уборщика, который убирает раздевалки после наших домашних игр. — Я смотрю на Лейси и улыбаюсь. — Его зовут Тодд. Мы вместе пьем кофе по вторникам, и он любит меня подкалывать. Тебе бы он понравился.

Ее улыбка вызывает мою.

— Мне он уже нравится.

Я переключаю свое внимание на Ханнафорда.

— Повторите ее имя, чтобы я знал, что вы запомнили его и больше не перепутаете.

— Э-э... — Ханнафорд смотрит между нами, и лицо его почти синее. — Лейси. Лейси Дэниелс.

— Фантастика. И вы знаете, где она работает? — спрашиваю я и наклоняю голову в сторону. Обычно я не тот парень, который использует мускулы для устрашения, но сейчас я определенно пытаюсь запугать его. — Она проработала на вас шесть лет, так что вы должны быть хорошо знакомы с ее вкладом в развитие вашей больницы.

Он прочищает горло и поправляет галстук.

— Она медсестра, не так ли? В патологоанатомическом отделении.

— Господи Иисусе, — пробормотал я. — Она педиатр в отделении при вашей больнице. Буквально по соседству. Пациенты ее обожают, и жаль, что кто-то из руководства не знает, кто его сотрудники.

Ханнафорд едва не разбивает стакан в своей руке.

— Я исправлюсь, — говорит он, и я ярко улыбаюсь.

— Отлично. — Я делаю жест в сторону бара. — Если вы нас извините, мы собираемся выпить.

— Не могли бы вы выступить? — прошептал он. — Просто, знаете, было бы неплохо, чтобы присутствующие сегодня увидели, кто здесь находится. Это сделает мероприятие в следующем году еще более заманчивым.

Трудно не закатить глаза от того, как отчаянно звучит этот придурок, но я все равно киваю. Я здесь ради Лейси. Все эти фальшивые свидания начались ради этого момента, поэтому я улыбаюсь и киваю.

— Конечно, — говорю я. — Буду рад.

Ханнафорд убегает, а Лейси сжимает мою руку. Ее пальцы впиваются в мой пиджак, и она ухмыляется

— Черт возьми, Шон. Ты только что отчитал моего босса? — спрашивает она.

— Я его не отчитывал. — Я играю запонками, и мои губы подрагивают. — Я напомнил ему, как должен вести себя начальник.

— Это было... — Лейси переводит дыхание и крепко обнимает меня. Она теплая и мягкая в моих объятиях, и я зарываюсь лицом в ее волосы. — Спасибо, — шепчет она. — Это было так здорово.

— Я бы сделал это в любом случае, — говорю я и сжимаю ее бедро. — Пойдем за напитками.

Мы берем два виски и возвращаемся к столу. К тому времени, как мы занимаем свои места, наши друзья уже там. Мне хочется посмеяться над очевидным засосом на плече Мэгги и над тем, как криво повязан галстук Эйдена, но я держу эти шутки при себе.

Почти два года вместе, а они все еще не могут оторваться друг от друга. Мне кажется, сейчас они влюблены друг в друга сильнее, чем когда только познакомились.

Я не должен над этим смеяться.

— Почему ты улыбаешься? — спрашивает Мэгги.

— Шон отчитал Ханнафорда, — говорит Лейси и хихикает. Кажется, ее напиток уже дошел до ее головы.

— Что? Шон, что ты сказал?

— Ничего такого, чего бы он уже не знал. — Я пожимаю плечами и выдвигаю для Лейси стул. Я жду, пока она сядет, а затем одним толчком подталкиваю ее вперед. — Кстати, он отстой.

— Мы знаем, — говорит Эйден. Он обхватывает рукой спинку стула Мэгги, и я вижу помаду на его щеке. — Буквально любой справился бы со своей работой лучше, чем он.

— Один из вас должен подать заявку, — предлагаю я.

— Без опыта? — Мэгги разразилась хохотом. — Так не бывает.

— Почему бы и нет? От тебя не убудет, если ты попробуешь, — говорю я, и Лейси похлопывает меня по бедру.

— Первая часть нашей схемы работает; мы убедили Ханнафорда, что ты мой парень, — говорит она. — Он практически считает тебя богом. Возможно, это ускорит мое продвижение к должности заведующего отделением.

— Надеюсь, что так и будет. Далее — мои родители. Их будет немного сложнее убедить, но я думаю, мы справимся.

Лейси поднимает свой бокал и стучит им о мой.

— Я готова притвориться твоей спутницей в любое время.

— Флиртуешь со мной, Дэниелс? — спрашиваю я.

— В твоих мечтах, Холмс, — негромко говорит она и отставляет свой бокал.

— Лейс, что у тебя с шеей? — спрашивает Мэгги. Она протягивает руку и дотрагивается до красной отметины, которую я оставил на ее коже. Я тоже смотрел на нее всю ночь. — Ты в порядке?

— О, да. Я в порядке. Щипцы для завивки волос. — Лейси кладет салфетку на колени и улыбается своей лучшей подруге. — Тридцать четыре года на этой земле, а я все еще умудряюсь обжечься.

Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться, и отворачиваюсь. Клянусь, я вижу, как Эйден смотрит между нами и ухмыляется.

— Спасибо всем, кто пришел, — говорит Ханнафорд в микрофон. — У меня есть ощущение, что этот год станет отличным от остальных по сборам средств для больницы Метрополитен и всех наших организаций. Сегодня с нами особый гость, и для нас большая честь, что он может быть здесь. Он также любезно предоставил два очень желанных лота для аукциона. Поприветствуйте Шона Холмса, главного тренера «Титанов».

Зал аплодирует мне стоя, пока я пробираюсь к сцене, и я краснею. Я привык к тому, что меня снимают на камеру, но всегда только там, где мне комфортно. На поле. После игры. Я уже выступал на гала-вечерах и мероприятиях, и мне не нравилось внимание к себе. Но сегодняшний вечер очень важен; в нем участвует Лейси, и я хочу быть уверен, что все пройдет для нее как надо.

— Добрый вечер всем. — Я поднимаю микрофон, затем засовываю руки в карманы. — Меня зовут Шон, и я очень рад быть здесь сегодня. Когда я узнал, что будет проводиться аукцион, чтобы помочь собрать деньги на благо больницы, я с радостью пожертвовал две индивидуальные тренеровки. К ним прилагается экскурсия по полю, и я позабочусь о том, чтобы вы познакомились с некоторыми игроками.

Толпа разражается очередными аплодисментами, и я делаю паузу, чтобы перевести дух, сканируя зал в поисках Лейси.

Я сразу же замечаю ее: она сидит на краешке своего кресла, сцепив руки, и наблюдает за мной.

Семьдесят тысяч человек на стадионе или четыреста человек в музее. Неважно. Я всегда нахожу ее, и от этого становлюсь счастливее.

— Я надеюсь, что когда аукцион начнется, вы поймете, что делаете ставку не просто на хороший ужин или выходные в домике в Стимбоат-Спрингс. Вы участвуете в аукционе, чтобы помочь сотрудникам больницы. Вы можете помочь сделать эту больницу лучшим медицинским учреждением в стране. В дополнение к лотам аукциона я лично жертвую два миллиона долларов.

Аплодисменты становятся громче, и все встают на ноги. Ханнафорд чуть не падает со сцены, и, как бы мне ни хотелось ударить его по лицу за самоуверенность, я улыбаюсь ему.

— Прежде чем вы все начнете тратить свои деньги, я хочу добавить еще одну вещь, — говорю я, и шум затихает. — В этом зале собралось много людей, которые совершили невероятные поступки. Я хочу уделить минуту своей девушке, Лейси Дэниелс, которая также является моей лучшей подругой. Она — педиатр, и я вижу, как много она работает. Некоторые дни у нее настолько загружены, что она даже не может взять перерыв на обед. Но каждый день она приходит с улыбкой на лице, готовая творить добро и помогать детям нашего города. Она невероятно умна и идеально справляется со своей работой. Спасибо, что позволила мне быть здесь сегодня с тобой, дорогая. Я так горжусь тобой и надеюсь, что в дальнейшем мы сможем проводить вместе каждый праздник. Ты — лучший рождественский подарок, о котором я только мог мечтать.

Лейси улыбается мне, и ее руки опускаются к сердцу. Видя ее счастливой, я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы она и дальше так улыбалась. Фальшивый парень, лучший друг или парень, о котором она забудет через пять лет, — мне все равно. Я собираюсь сделать так, чтобы это произошло.

Я спускаюсь по лестнице и направляюсь к нашему столику. Эйден свистит, Мэгги целует меня в щеку, а я обращаю свое внимание на Лейси. Я беру ее подбородок в руку и наклоняю ее голову назад.

— Привет, — говорит она и вытирает глаза.

— Привет, Лейс Фейс.

— Ну и речь ты там произнес.

— Кто-то упомянул, что хочет яхту. Я подумал, что так будет лучше.

— Ты мне столько комплиментов наговорил.

— Да. Тебе это совсем не понравилось?

— Нет. — Она касается моей щеки и проводит большим пальцем по моей челюсти. — Ни капельки.

— Посмотри, как мы прогрессируем.

— Я думаю, мы точно продали наши отношения всем, а очередь на твои тренировки растянулась на сорок человек.

— Людям с деньгами нравится чувствовать себя героями, — объясняю я. — Я понятия не имею, на что идут их пожертвования, но если я чему-то и научился, работая в мире спорта, так это тому, что все любят истории возвращения. Все, что угодно, лишь бы помочь больнице стать номером один в стране.

— Эй. — Ее прикосновение переходит на мою руку, и она соединяет наши пальцы. — Два миллиона долларов? Ты что, шутишь? Это так щедро. Ты можешь...

— Можешь себе это позволить? — Я смеюсь и прижимаюсь лбом к ее лбу. — Я могу позволить себе пожертвование в пятьдесят раз больше, милая, и тогда я все равно смогу купить тебе все, что ты захочешь.

Лейси прикусывает нижнюю губу, и мне хочется поцеловать ее туда, прямо в бантик Купидона.

Мне кажется, я не должен хотеть целовать своих друзей, даже если это разрешено.

Но, черт возьми, как же мне этого хочется.

Мне становится все труднее и труднее держаться от нее подальше. Все труднее держать руки при себе и вести себя прилично при наших друзьях.

Все труднее различать, что между нами настоящее, а что притворное.

— Ты зайдешь ко мне банкета? — спрашивает Лейси, и я сжимаю ее ладонь.

— Ты знаешь ответ на этот вопрос, милая.