Из Яви в Навь

Глава 23-24

Объявилась

Она стояла перед воротами Града и не решалась туда зайти. Давненько она здесь не бывала и чувствовала душой и всем телом, что тут что-то изменилось и так просто, как раньше, ей не дадут сюда зайти. Она перекинула косу за спину, поправила юбку и кофту, сделала шаг в сторону ворот и на физическом уровне почувствовала, что перед ней находится преграда, не видимая человеческому глазу.

– Хранитель? Тут появился хранитель? – приподняла она одну бровь. – Не было же никого, - пробормотала она растерянно.

Девица продолжила топтаться перед воротами, раздумывая, что ей дальше делать и как быть. Уходить ни с чем ей не хотелось. Да и для проведения полного обряда требовалось попасть в Град.

Люба сидела на поваленном дереве и отдыхала, вернее, ждала. Рядом устроился Пушок и внимательно прислушивался к шорохам, которыми был наполнен Град. Она разглядывала свои легкие и мягкие кожаные ботинки и думала про Верочку, бабу Надю и Захара. Теперь она виделась с ними чаще и практически не оставалась на болоте ночевать. В Град она приходила несколько раз в неделю, когда чувствовала, что он ее зовет. Вот и теперь она услышала его зов и сидела ждала, когда к ней снова кто-нибудь выйдет.

– Чужой, чужой, чужой, - пронеслось по листьям деревьев.

– Чужой, чужой, чужой, - прокатилось по крышам домов.

– Чужой, чужой, чужой, - отозвалось эхом в развалинах построек.

– Кажется, к нам кто-то пожаловал, - сказала Люба Пушку, поднимаясь со своего места. – И этот кто-то не принадлежит этому месту. И кто тут по Нави шляется?

Люба осторожно направилась к воротам. Пушок, насторожив уши, шел рядом, время от времени обнюхивая воздух.

«Чужой...» — шептали деревья, раскачивая голые ветви.

У самых ворот стояла девушка в длинной вышитой рубахе, с темными косами до пояса. Она водила ладонями по невидимой преграде, будто пытаясь нащупать слабое место.

— Эй, ты! — окликнула её Люба, останавливаясь в десяти шагах. — Кто ты и что тебе нужно в Нашем Граде?

Незнакомка резко повернулась в ее сторону. Её глаза — странного янтарного цвета — расширились от удивления.

— А ты кто? — выдохнула она, цепенея. — Я думала, здесь никого нет...

Люба скрестила руки на груди:

— Ошибалась. Давно сюда ходишь?

Девушка нервно провела рукой по своим косам:

— Впервые. Меня зовут Олеся. Мне... мне нужно почистить один род.

Пушок вдруг зарычал, шерсть на его загривке встала дыбом. Люба сразу поняла, что девица ей врет.

– Да неужто? – хмыкнула Люба, внимательно рассматривая незваную гостью.

– А ты вообще кто? Хранитель? – спросила ее девица.

– Может и хранитель.

– Ты так интересно одета, не привычно для этих мест, - девица в свою очередь пялилась на Любу, бесцеремонно её разглядывая.

Действительно, Люба отличалась от местного контингента женского пола. Баба Надя сшила ей яркие синие шаровары и кремового цвета рубаху, и то и другое было отделано понизу обережными знаками.

– В такой одежке проще по твоему Граду будет перемещаться, да и немного ярких цветов добавить Нави не мешало бы, - сказала баба Надя, отдавая комплект Любе. – А то зацепишься где-нибудь юбкой и упадешь, а там лучше не травмироваться.

Девица попыталась проскользнуть мимо Любы в ворота, но защита не пропустила ее, да и Пушок принялся на нее скалиться.

– Первый раз говоришь здесь? – Люба прищурилась и вдруг увидала истинное лицо девицы.

Перед ней находилась далеко не девица, а тетка среднего возраста с изуродованным лицом и некоторыми увечьями, которые не позволяли ей передвигаться ногами. В реальной жизни женщина была не ходячей. В голове у Любы сразу всплыли сведения о той, что обучалась у бабы Нади и попала когда-то в аварию.

– Ну что, всё разглядела? – скривилась девица, поняв, что Люба увидала её истинное лицо.

– Ты зачем на Иру порчу навела? – со злостью спросила Люба, - У нее четверо детей. Она чуть не померла.

– Ах вот кто мою работу испортил! – хмыкнула девица, - Но ваш откат меня все равно не задел. Хотя клиентке хорошо досталось. Порчу я на вашу Иру не наводила. Дала клиентке иконку и велела отдать её кому-нибудь. Та и сбросила свою болезнь на первого попавшегося. Как говорится, на кого бог послал, - она противно захихикала, - Если бы знала, что так получится, то сама бы все сделала. Ну так впустишь меня в Град?

– Зачем тебе? – Люба смотрела на нее с неприязнью.

– Заказали мне род один почистить. Доброе дело, между прочим, делать буду.

– Ой, врешь, - качнула головой Люба, - И вообще, тебя не Олеся зовут, а Оксана.

– Да какая тебе разница, как меня зовут! – начала злиться девица. – Олеся или Оксана, впусти, мне работать надо! – топнула она.

Девица — а вернее, женщина — оскалилась, и её лицо на мгновение исказилось, показывая истинное обличье: перекошенный рот, шрамы на щеке и мутный белесый глаз.

Люба сделала шаг вперёд, и земля под её ногами странно дрогнула. Ветер внезапно стих, и в воздухе запахло грозой.

— Ты забыла, где находишься, — тихо сказала Люба. — Это Град. Здесь я хозяйка.

Женщина вдруг побледнела. Она попятилась назад.

Люба подняла руку, и ворота Града с грохотом распахнулись, выпуская наружу странный зеленоватый туман.

— Ты хотела попасть в Град? — Люба улыбнулась, но в её глазах не было ни капли тепла. — Пожалуйста. Только вот выйдешь ли ты оттуда — большой вопрос.

Из тумана стали проступать тени — высокие, бесформенные, с горящими точками вместо глаз. Женщина вскрикнула и попятилась назад, затем обернулась огромной черной лисой и бросилась бежать. Люба обернулась сипухой и вместе с Пушком они кинулись в погоню. Вдруг лиса прыгнула в овраг, нырнула в огромное дупло и исчезла.

Сипуха немного покружила над этим местом, а затем обернулась Любой. Пушок сидел напротив дерева, рычал и громко лаял.

– Не шуми, – успокоила его Люба, – сейчас мы дыру в Нави-то прикроем.

Она быстро на коре начертила охранные знаки при помощи короткого ножа, и дупло сначала затянулось густой паутиной, а потом закрылось корой, словно тут ничего и не было. Люба отступила на шаг, осматривая свою работу. Кора на старом дубе сомкнулась, оставив лишь едва заметный шрам.

– Вот и ладненько, – проговорила она себе под нос.

Пушок вдруг насторожился, уши его дёрнулись. Из кустов на противоположной стороне оврага донёсся шорох. Люба мгновенно развернулась, готовясь к новой схватке, но из зарослей показалась огромная черная кошачья морда.

– Рад приветствовать тебя, Любаша, давно не виделись, – промурлыкал кот Баюн.

– Доброго здравия, – кивнула ему Люба, – чего ты тут делаешь?

– Охочусь, – зевнул он громко, обнажив все свои роскошные зубы и клыки, – смотрю, мимо меня какая-то птичка пролетела, думаю, наверно, мой обед летает, а оказывается, это ты была. А я уж было обрадовался.

– А лиса мимо тебя не пробегала?

– Это ты про Оксанку говоришь?

– Про нее, - глянула на него Люба.

– Нет, не пробегала, – он посмотрел на нее хитрым взглядом, – она-то не забывает мне рыбов, мышек и птичек приносить.

– Жалко, что в Нави нет наказания за предательство и принятия взяток, – нахмурилась Люба, – пошли, Пушок, нас дома ждут.

– А я ни у кого ничего не беру, – фыркнул кот Баюн и исчез.

Люба снова обернулась сипухой и полетела в сторону града. Она многому научилась за это время пребывания в Нави. За ней следом бежал Пушок, перепрыгивая через препятствия.

– Надо рассказать всё бабе Наде, – думала Люба, паря над землями Нави.

Так ни к чему и не пришли

Люба выбралась из печки, выскочила из домика, обернулась сипухой и полетела в деревню. Теперь она могла становиться птицей как в Нави, так и в Яви. Хотя данной способностью очень редко пользовалась, все же побаивалась, что в очередной раз не сможет обратно обратиться в человека. Она долетела до кромки леса и снова стала прежней Любой. Вместе с Пушком они вошли в деревню.

Только пошла она не к бабе Наде, а к Захару. Тот в своей избе не требовал, чтобы она сразу после Нави шла в баню. Захар две недели как вернулся из города с подарками и прочими нужными вещами, но без Ивана Петровича. Про печника рассказывать ничего не захотел, только сказал, что тот сам без него отлично справляется. Василиска получила и новые туфельки, и босоножки, и резиновые сапожки и даже домашние тапочки. Чему очень сильно радовалась.

Люба подошла к дому, в котором обычно принимал Захар, и постучала в дверь.

– Люба, ты чего там? – выглянул из соседней избы ведьмак и махнул ей рукой.

– Доброго здравия, - поздоровалась она.

– И тебе крепкого здоровья. Идем проходи ко мне.

– Нет, я после Нави, - помотала она головой.

– Ясно, понятно. Ну погодь тогда, сейчас я сам к тебе подойду.

– Ты бабе Наде позвони и Василису позови, дело у меня к вам всем, - попросила Люба.

– Василису и звать не надо, вон она уже скачет по дороге, - с улыбкой кивнул Захар в другую сторону.

Точно, по дороге в новых резиновых сапогах, перепрыгивая с одной кочки на другую, бежала Василиса.

– Вот чует же тебя, - рассмеялся он, - А бабе Наде сейчас звякну.

Люба присела на скамейку у крыльца, а Пушок устроился у её ног, настороженно осматривая окрестности.

Через несколько минут Захар вышел из избы, неся в руках глиняный кувшин и пучок сушеных трав.

— На, умойся, — протянул он кувшин. — А потом подыши полынью. Не люблю я этот навий дух.

Люба послушно плеснула себе на лицо ледяной водой. Вода оказалась непростой — сразу смыла с кожи липкий налёт потустороннего. Полынь же пахла так резко, что заставила её чихнуть три раза подряд.

— Ну вот, теперь ты как обычный человек, — усмехнулся Захар. — Заходи, рассказывай, что там у тебя стряслось.

– Давай бабу Надю подождем, - ответила Люба и уселась на лавку.

Во двор забежала Василиса и сразу кинулась обниматься с Любой.

– Как чувствовала, как знала, - радовалась она, как ребенок, - Ну как там? Рассказывай.

– Сейчас бабушка придет, и я все расскажу.

На дороге показалась баба Надя, которая тоже торопливо шла к дому Захара. Василиса устроилась рядом с Любой.

– Что стряслось? – забежала во двор баба Надя. – Доброго всем здравия! С Любой что?

– Бабушка, я здесь, - помахала ей Люба рукой, - Со мной все в порядке.

– Слава всем богам, а я-то чего дурного подумала.

Она плюхнулась на скамейку рядом с Василисой.

– Ну рассказывай, чего такого в Нави произошло, что ты нас всех перебаламутила, - спросила баба Надя.

– Ведьма та приходила, что на Иринку порчу навела, - сказала Люба.

– Куда приходила?

– К воротам Града.

– Чего хотела? – нахмурилась баба Надя.

– Сказала, что ей надо чей-то род почистить. Я ее прогнала.

– Так впустила бы ее, пусть чистит, тебе меньше работы, - удивилась Василиса.

– Ее Град не пускал, значит, пришла она с черными намерениями, - покачала головой Люба.

– А вот это прямо точно-точно она была? - спросила баба Надя.

– Точно. Она сама призналась в этом. Сказала, что клиентка должна была скинуть болезнь на Иру через иконку, и ей было все равно, на кого это делать. А еще я видела ее истинное лицо.

– Настоящее? – ахнула Василиса.

Баба Надя что-то рассматривала на земле и все поправляла складки на юбке.

– Настоящее, - кивнула Люба.

– И как она выглядит?

– Все лицо у нее в шрамах и ходить она сама не может, на коляске передвигается.

– О как значит решила свою ущербность таким образом восполнить, - задумчиво проговорила баба Надя.

– Она потом черной лисой обернулась и удрала в Явь через дупло, - продолжила свой рассказ Люба.

– И?

– Я дупло закрыла. Вот только ее опять ведь Баюн пропустит, - Люба глянула на бабу Надю.

– Вот ведь паразит какой. Специально посажен, чтобы охранять, а он всех подряд в Навь пускает, устроил проходной двор, - нахмурилась бабушка.

– Надо ее отловить, - сердито сказала Василиса, - И наказать!

Она махнула так рукой, словно пыталась кого-то разрубить на кусочки.

– Сиди уж, ты один раз за ней уже сходила. Теперь некоторые до сих пор твою самодеятельность разгребают, – зыркнула баба Надя.

– А чёй-то сразу Васька виновата? Вас туда никто за руку не тянул, не уговаривал. Вы люди взрослые, сами на всё соглашались, – фыркнула Василиса.

– Может, она теперь после этого в Навь не сунется, – нахмурилась Люба.

– Она работу должна выполнить, иначе ей худо будет. Так что в ближайшие дни жди гостей, – ответила баба Надя, – Сейчас еще и Морока к этому делу подключит.

– Думаешь, он из-за какой-то ведьмы впрягаться будет? – хмыкнула Василиса.

– Ты, наверно, уже забыла, что у него Любу из-под носа увели? Да и он всегда за своих ведьм вступался да защищал их.

– Ну Град не его территория, – спокойно произнесла Люба. – У него на этой земле власти нет. Он хоть и защищает и покровительствует своим ведьмам, но лишний раз в конфликт с представителями Нави вступить не торопится.

– Так ты же не часть Нави, – нахмурилась бабушка.

– Так же, как и ты, – хмыкнула Люба.

– Ну да, – усмехнулась баба Надя, – Так же, как и я. Ты свое охраняешь, а я свое. Надо подумать, что же с этой Оксанкой-то делать.

– А может, ее в городе поискать? – предложила Василиса.

– А ты вот прямо знаешь, в каком городе она живет? – бабушка на нее глянула со скепсисом.

– Ну конечно, в том, где больница находится. Она же иконку заговоренную не по почте той козе пересылала, а лично в руки отдала.

– И то верно, - согласилась с ней бабушка, - Попробую я все же ее в Нави отследить, – задумчиво сказала она.

– Эх, отловить бы ее и в реку Смородину окунуть раз несколько! – воскликнула Василиса. – А ты чего, Захар, молчишь?

– Да мне и сказать-то нечего, – пожал он плечами, – Я в Нави редкий гость, и как-то там бывать особо не тороплюсь. Больно уж много энергии она забирает у живого человека. А с другими ведьмами я стараюсь не воевать, худой мир лучше, чем добрая война.

– Ладно, милые мои и хорошие, давайте расходиться по домам, – стала подниматься с лавки баба Надя.

На лбу между глаз у нее залегла глубокая морщинка.

– Каждый сам пусть в одиночку подумает, стоит она того, чтобы ее искать, или не стоит. А если надумает, то пусть планом с нами поделится, а не бежит сломя голову незнамо куда, – бабушка строго глянула на Василису.

– Как что, так сразу Васька, – фыркнула та.

– Видать, судьба у тебя такая, – улыбнулся Захар.

– Ага, всю жизнь о такой мечтала. Идем, Захар, Василису будешь чаем с конфетами угощать, – встала с лавки следом за бабой Надей Васька.

– Ну идем, – кивнул он и снова улыбнулся.

– Пошли, Любашка, там Верунчик нас ждет, и Настя, и Афоня, и даже Аглая, а уж как твои домовушки по тебе скучают, - позвала Любу бабушка.

– Да знаю я, но теперь-то в Нави я не каждый день бываю, – ответила Люба.

– Так ты то в Навь, то на работу.

– Что поделать, – Люба развела руки в разные стороны, – Видать, судьба у меня такая, – повторила она слова Захара.

– А может, по ее следу деда Степана пустить? – спросила Василиса, выходя со двора.

– А может, пока не стоит никем рисковать, а затаиться и выждать? – спросил Захар.

– А если она тоже затаится? – хмыкнула Василиса.

– Тогда мы ее долго не увидим.

Баба Надя с Любой и Пушком направились к дому.

– А Баюн должен получить хорошую трепку, – сердито сказала баба Надя, когда они немного отошли от избы Захара. – Ишь, устроил из Нави проходной двор.