Из Яви в Навь

Глава 33 Наказала

Утром Оксана добралась до кухни и устроилась за столом. Она отлично выспалась, впервые за несколько последних лет ей не снились кошмары и не мучили боли.

Дома никого не было.

— И куда старуху унесло? — подумала она.

Ей хотелось есть, но она не привыкла хозяйничать в чужом доме.

— И чего ты расселась? — перед ней на табуретке возник маленький человечек.

— Домовой? — она посмотрела на него с удивлением.

— И тебе доброго утра! — буркнул он. — Обслуживать тебя никто не будет. Вон там стоит кастрюлька с взваром, ещё тёплый, а вон там молоко, а вот тут чайник. На кнопку нажми — и вода согреется. На столе твоя чашка. Под полотенцем лежит хлеб. Вон в мисочке мёд, а в другой варенье. Если нужно масло или ещё что-то — всё в холодильнике.

— Ага, благодарю, — кивнула она.

— Ты чего зенки-то выпучила, словно никогда домовых не видела? Мы, между прочим, с тобой знакомы. Меня Афоня зовут, - фыркнул он.

— Я просто многого не помню, — ответила Оксана.

— У тебя чего, дома своего домового нет?

— Я не знаю, — пожала она плечами. — Ни разу не видела.

— Вот ты даёшь! — теперь он смотрел на неё с удивлением. — В Навь ходишь, а с домовым не дружишь.

— Я в городе живу, там всё по-другому, — покачала она головой.

— И там домовые живут, надо только присмотреться.

Она налила себе половником взвар в чашку, убрала полотенце с хлеба, взяла отрезанный кусок и густо намазала его вареньем.

— Губа не дура, — хмыкнул домовой.

— Где баба Надя? — спросила Оксана, откусывая большой кусок.

— Не знаю, — пожал плечами Афоня. — Ушла куда-то, мне не докладывалась.

Он устроился на табуретке и болтал коротенькими ножками.

— А чего тебя к нам принесло? — спросил он.

— Бабушка позвала лечиться, — ответила она.

— И ты прямо все свои вещички собрала и рванула к нам. Небось какую-нибудь гадость хочешь нам учинить.

— Если бы хотела, то давно сделала, — хмыкнула Оксана. — Ты на меня так не смотри. Выбора у меня не было — либо лечиться, либо лежать полностью парализованной. К тому же я бы всё отдала за возможность ходить, даже от Морока отказалась бы и от этой силы.

— Ну, от него не так легко отказаться. Он своих не отпускает. Эх, что-то не верю я тебе, - он посмотрел на нее с подозрением.

— Да и не надо. Главное — я сама знаю, чего хочу, и доказывать никому ничего не собираюсь.

— Ну-ну, — хмыкнул он.

Домовой ещё немного посидел с ней и исчез. Оксана после завтрака достала планшет и стала читать какую-то книгу. Через полчаса вернулась баба Надя.

— Куда ходила? — спросила её Оксана.

— По делам, — ответила баба Надя.

— Ты меня, когда лечить начнёшь?

— Как только, так сразу. Обживись пока, осмотрись, по деревне прогуляйся.

— По вашим дорогам только на коляске и кататься, так по дороге и развалиться, - покачала головой Оксана.

— А с таксистом твоя работа? - прищурилась баба Надя.

— А что с таксистом такого случилось? — спросила Оксана, состроив невинное лицо.

— Он в болота заехал. Машина его провалилась, а сам он еле выбрался. Сейчас у Лешего в сторожке сидит, обсыхает.

— Что-то ему ещё мало досталось, — проворчала Оксана. — Ну хоть вежливо с людьми разговаривает или продолжает по-прежнему хамить?

— Вроде вежливо, — хмыкнула баба Надя.

— Он вчера и мне, и Захару нагрубил, и по внешности моей прошёлся, и других гадостей наговорил. Вроде пока сюда ехали — крутил баранку, молчал, а как завернули в сторону деревни — так с него вся коричневая субстанция и полезла.

— О, как интересно, — задумчиво посмотрела на неё баба Надя. — Значит, есть в тебе это.

— Что это? — не поняла Оксана.

— Тянет тебя к справедливости.

— А-а-а, ты про это. Ну да, порой так хочется некоторых субъектов наказать.

— А ты этого-то своего наказала? — спросила баба Надя.

— Ты про водителя, который был пьян, въехал в нас, из-за которого я стала калекой, или про того, кто меня избил, из-за которого я ребенка потеряла и вся жизнь у меня наперекосяк пошла?

Баба Надя медленно опустилась на лавку, её глаза стали тёмными и бездонными. В избе вдруг резко запахло полынью и дымом.

— Про всех, внучка. Про всех, кто оставил на тебе свои отметины, — её голос стал низким, будто звучал из-под земли. — Но главный вопрос — ты их наказала или только мечтаешь об этом?

— А обязательно об этом рассказывать? Это что-нибудь решает? — сердито ответила Оксана.

— Да, это многое решает, — кивнула баба Надя.

— Да, наказала.

Оксана задумчиво посмотрела в окно, где зеленели деревья и радовала своими плодами яблоня. В её глазах отражалось что-то тёмное, глубинное.

— Водителя того... — её голос стал тихим, но чётким, — я нашла его через полтора года. Он снова пил за рулём. Только на этот раз его машина улетела в кювет с таким расчётом, чтобы он остался жив. Калекой. Как я.

Баба Надя не шелохнулась, лишь её пальцы слегка сжали край стола.

— А тот, кто избил... — Оксана медленно подняла руку, погладила шрам на виске, — он теперь боится темноты. Видит то, чего нет. Он спать не может и высох, стал похож на древнего сумасшедшего старика. Психиатры называют это шизофренией.

В избе стало тихо. Даже часы на стене перестали тикать. Вдруг со стороны печки раздался одобрительный хмык.

— Вот это даёшь! — проскрипел Афоня, материализовавшись на своём любимом табурете.

— Не лезь в разговор, — рявкнула на него баба Надя.

— Ну и пожалуйста, — обиженно сказал он и исчез.

— Считаешь, что я не права? Презираешь меня теперь за это?

— За это? Нет, за это я тебя не осуждаю. Считаю, что ты всё правильно сделала. Они искалечили твоё тело, изменили твою жизнь. Они должны были быть наказаны.

— Я не понимаю, к чему ты ведёшь? — Оксана нахмурилась.

— Давеча разговаривала я с Мороком, — медленно начала говорить баба Надя.

— И?

— Кое о чём мы с ним договорились.

— Так. Это вы мою судьбу решали? — Оксана прищурилась.

— Решали, — кивнула баба Надя.

— И чего решили? Я так понимаю, Морок отказался меня отпускать.

— Верно. Решили, что ты будешь наказывать тех, кто злодеяния творит.

— Нормальненько так, — хмыкнула Оксана. — Но знаешь, я не против. Ещё бы платили, как за порчи, и вообще никаких проблем нет.

— Учти, порчи во вред ты делать не сможешь.

— Порчи на благо — это что-то новенькое, — хохотнула она. — Хотя мне пришлось пару месяцев назад повоевать с одной ведьмой. Хорошо я ей её павлиний хвост начистила, все перья повыдёргивала. Теперь она ко мне соваться боится.

У бабы Нади зазвонил телефон.

— Погодь, сейчас на звонок отвечу, — прервала она Оксану.

Она вышла в сени и там стала с кем-то разговаривать. Вернулась через пару минут хмурая и сразу полезла в буфет. Достала оттуда небольшую записную книжечку и принялась листать её, что-то бормоча себе под нос.

— Что-то случилось? — спросила её Оксана.

— Ага, лечение пока твоё отменяется. Будем готовиться к похоронам, — ответила баба Надя.

— Кто-то умер?

— Надеюсь, что пока нет, но надо сбегать проверить. Хочешь со мной по деревне прогуляться?

— Если у меня развалится коляска, то купишь мне новую.

— Я попробую сделать так, чтобы она тебе не пригодилась. Ты со мной или в избе останешься?

— С тобой, — кивнула Оксана. — Буду пугать местных жителей. Я, кстати, на операцию коплю. Мне вот нос восстановили, а то же у меня провал туда был. Жуткое зрелище. Так что я сейчас ещё красотка.

— Да нормально ты выглядишь, — посмотрела на неё баба Надя. — Я твоего лица не вижу, я вижу тебя настоящую.

— Ну да, в Нави я красавица, — улыбнулась Оксана.

Они вышли из дома и направились куда-то по улице.