— Оксана, это мы, — донесся с улицы знакомый голос. — Ты проснулась?
— Проснулась, входите, там открыто, — ответила Оксана.
Дверь скрипнула, и в избу вошли Василиса с бабой Надей. Старуха несла в руках плетёную корзинку, откуда доносился аппетитный аромат свежей выпечки.
— Принесли тебе кое-что, — баба Надя хитро подмигнула, ставя корзинку на стол. — Вот тут сливочек баночка, здесь немного творожку, малина, перетёртая с сахаром, мёда гречишного и оладушки свеженькие, ещё тепленькие. Всё к завтраку.
— Ого! — Оксана с удивлением на них посмотрела.
— Ты уже завтракала? — с разочарованием в голосе спросила Василиса, заметив пустую чашку из-под кофе.
— Нет ещё, только кофе с домовым попила и всё. Ничего не ела.
— Вот и хорошо! — обрадовалась Василиса. — А то баба Надя не дала мне позавтракать, говорит: «Сейчас к Оксанке пойдём, там и почаёвничаем».
Она тут же принялась хлопотать на кухне: достала из корзинки творог, налила сливок в мисочку, разложила на тарелке золотистые оладьи.
— С мёдом или с малиной? — спросила она, уже зачерпывая ложкой душистое варенье.
— И с тем, и с другим! — засмеялась Оксана.
Баба Надя устроилась рядом, налила всем чаю из принесённого с собой термоса.
— Ну как, спалось? — спросила она, разламывая тёплый оладушек.
— Хорошо, — кивнула Оксана. — Сон такой хороший снился.
— Про бег? — догадалась Василиса, смачно откусывая кусок оладья, щедро политый мёдом.
— Да. Я так легко бежала... а потом проснулась и забыла, что не могу ходить.
Баба Надя задумчиво помешала ложечкой в чашке.
— Это не просто сон, — наконец сказала она. — Это твоё тело тебе напоминает, каково это — быть здоровой.
Оксана вздохнула, макая оладушек в сливки.
— А вдруг я больше никогда...
— Брось! — Василиса покачала головой. — Ты поправишься! Вот увидишь!
— Васька права, — кивнула баба Надя. — Только вот лечить тебя будем не зельями, а вот этим.
Она ткнула пальцем в тарелку с оладьями.
— Едой? — удивилась Оксана.
— Не просто едой, — поправила старуха. — Жизнью. Солнечным мёдом, ягодами, что летом напитались теплом, молоком от нашей Бурёнки... Всё это — сила земли. А где сила — там и здоровье.
Оксана задумалась, а потом улыбнулась и потянулась за очередным оладушком.
— Ну, если лечиться так вкусно... я не против!
За окном светило солнце, чай в кружках дымился, а за столом текли неторопливые разговоры.
У Оксаны пиликнул телефон. Она взяла в руки аппарат, глянула и тут же нахмурилась.
— Прошлое догоняет? — спросила баба Надя.
— Можно сказать и так. Могу дать прочитать, а ты решай, что мне делать, слово за тобой.
Она протянула бабе Наде телефон и открыла переписку. Бабулька быстро прочитала написанное и нахмурилась.
— Чего там? Чего там? — Василиса пыталась заглянуть через её плечо.
— Там ещё она и видео прислала, но я это смотреть не буду, — сказала Оксана. — Они ещё всё это засняли на камеру, потом, видать, хвастались друг перед другом. Мужику всего тридцать два года было, двое детей без отца остались.
— Она хочет наказать их? — спросила баба Надя.
— Да, сама же читала, что она написала, — кивнула Оксана.
— А ты сможешь? — бабушка на неё внимательно посмотрела.
Вдруг включилось видео, и из динамика донеслись крики.
— Выключи, выключи это, не могу такое видеть и слышать, — баба Надя замотала головой и смахнула набежавшую слезу. — Выродки какие-то. Как их земля-то на себе носит.
Оксана быстро выключила телефон.
— Ну так что скажешь? Всё зависит от твоего слова, — она посмотрела на бабушку.
— Так ты сможешь их всех наказать? — повторила свой вопрос баба Надя.
— Я-то? — лицо Оксаны тут же исказил какой-то нечеловеческий оскал. — Легко.
— Только есть одно условие, — сказала баба Надя.
— Какое?
— Они останутся живы.
— Естественно, — усмехнулась Оксана. — Я их и не собиралась убивать. Но я не даю гарантию, что они сами с собой что-нибудь не сделают.
Оксана медленно перевела взгляд на телефон. В воздухе повисло тяжёлое молчание, прерываемое лишь тиканьем старых часов на стене.
— Их следует наказать, - кивнула бабушка.
— Хорошо, — сказала Оксана, и в её голосе прозвучала твёрдость, которой раньше не было. — Если баба Надя разрешила, значит, так тому и быть.
Василиса, до этого момента молча наблюдавшая за разговором, нахмурилась.
— А что именно ты собираешься делать? — спросила она, не скрывая беспокойства.
Оксана повернула к ней голову, и в её глазах мелькнуло что-то тёмное, почти чуждое.
— Они любят играть в жестокость? — её губы растянулись в улыбке, но в ней не было ни капли тепла. — Отлично. Тогда пусть поиграют в мою игру.
Василиса покачала головой.
— Ну всё, теперь они точно пропали.
Оксана улыбнулась, но её взгляд оставался холодным.
— Совершенно верно.
Баба Надя вздохнула, но не стала перечить.
— Только не переусердствуй.
— Я просто напомню им, кто они есть на самом деле, — хмыкнула Оксана.
Василиса проглотила, наконец, свой кусок и с любопытством наклонилась вперёд.
— А как ты это сделаешь? Ты же даже ходить не можешь!
Оксана посмотрела на свои ноги, затем медленно подняла глаза.
— Я и не собираюсь ходить. Для этого не обязательно быть ходячей.
В её голосе прозвучало что-то такое, что заставило Василису невольно отодвинуться. Даже баба Надя на мгновение замерла, а затем поежилась, как от холода.
Оксана закрыла переписку, положила телефон на стол и взяла ещё один оладушек.
— А теперь давайте дозавтракаем. У меня сегодня много дел, для которых понадобится много сил.
За окном солнце продолжало светить, но в избе вдруг стало чуть темнее, будто туча ненадолго закрыла его. Чай в кружках остывал, но разговоры за столом больше не возвращались к той самой теме.
— Вы мне лучше расскажите, как вы клиента вызволяли, — попросила Оксана, уплетая очередной оладушек.
— Вон Васька тебе пусть всё рассказывает, а я знаю только с её слов, — кивнула баба Надя на Василису.
Василиса отставила чашку, вытерла пальцы о салфетку и заговорщически придвинулась ближе.
— В общем, слушай.
Она стала в красках рассказывать о том, что произошло накануне.
— И он так просто ушёл? — не поверила ей Оксана. — И даже не вернулся?
— Как видишь, нет его нигде, — развела руки в стороны Василиса.
— Он же такуй мстительный, — покачала головой Оксана.
— Подсунешь ему хлопчиков — быстро про свои мсти забудет, — хмыкнула баба Надя.
— Ну не знаю, не знаю. Хотя, он рад будет. Он любит такое.
— А ты чего делать-то будешь? — снова полюбопытствовала Василиса.
— Много будешь знать, скоро состаришься, — осадила её Оксана.
Василиса нахмурилась и надула губы.
— Правильно Оксана говорит, нам это ни к чему, — сказала баба Надя. — Главное, чтобы всё было по справедливости.
— А ты деньги с неё за работу возьмёшь? — поинтересовалась Василиса. — Она же теперь вдова, дети у неё малые.
— По минимуму, — ответила Оксана. — Сколько заплатит, столько и возьму. Цену называть не буду.
— А мы хотели сегодня с бабой Надей тебя посмотреть, — сказала Василиса. — Подумать, как вылечить.
— Пока не надо, — Оксана отпила уже остывший чай из кружки. — Разберусь с этими, тогда ногами займёмся. Не ходила я столько лет и ещё несколько дней потерплю.
— Боишься? — спросила её с сочувствием Василиса.
Оксана замерла с кружкой в руках. В её глазах мелькнуло что-то неуловимое — то ли раздражение, то ли боль.
— Не знаю, может, и боюсь. Боюсь надеяться, — ответила она. — А вдруг ничего не получится, и придётся мне отсюда уезжать.
— А ты не уезжай, — сказала Василиса. — Живи тут.
— На что я тут буду жить? Я ещё на операцию себе коплю. Надо деньги зарабатывать, а сидя в глухой деревне мало что заработаешь, а на пенсию не проживёшь.
— А у меня ни пенсии, ни работы, ничего — и не померла, — сказала Васька. — Люди добрые с голоду не дадут помереть.
— Не привыкла я просить, — покачала головой Оксана.
— А я ни у кого и не прошу, все сами дают. Да и работа вон тебя и здесь нашла. Да и кому очень сильно надо будет, тот и в глухую деревню приедет. К Захару же ездят, и к тебе приедут. Будет у нас тут деревня с разными знахарями и ведьмами, - хихикнула Василиса.
— Я подумаю, — улыбнулась Оксана.
Впервые за долгие годы она почувствовала, что где-то здесь, в этой старой деревне, может быть её место.
Место, где она была своей.