Из Яви в Навь

Глава 32 Новая жизнь

Люба в этот день вела приём. Народа было немного, в основном она заполняла карточки да работала с программой. Самое удивительное было то, что, пока она находилась в Нави, никто из руководства не заметил её отсутствия. Сейчас она в Град ходила только по требованию, когда он её звал, а всё остальное время проводила либо на работе, либо дома. Теперь не было такой необходимости торчать там круглыми сутками: старые засохшие ветки она «обрезала», а новые возникали не каждый день. Живые родовые ветви она не трогала — её это не касалось, там пусть представители рода сами со всем этим разбираются.

Она задумчиво посмотрела в окно, и мысли её понесли куда-то в сторону от работы. Люба вспомнила про комнату в общежитии. Со всеми событиями она отошла на второй план, а потом практически стёрлась из памяти.

— Там, наверное, счета накопились, — вздохнула она. — Надо бы созвониться с бывшей свекровью и попробовать выставить комнату на продажу.

Ей так не хотелось общаться с противной бабой, но деваться было некуда — висящая мёртвым грузом недвижимость ей была не нужна. Люба взяла в руки телефон, нашла в записной книжке знакомый номер и нажала на кнопку вызова. В динамике послышались длинные гудки. Долго никто не брал трубку. Люба уже хотела сбросить звонок, когда на другом конце наконец раздался хриплый голос:

— Алло? Кто это?

— Здравствуйте, Алина Сергеевна. Это Люба, — ровным тоном ответила она, сжимая телефон в ладони.

В трубке воцарилась пауза. Потом раздался фыркающий звук:

— А, это ты... Ну и на что ты мне сдалась?

Люба глубоко вдохнула, сдерживая раздражение.

— Я хочу решить вопрос с комнатой в общежитии. Наверняка там долги по коммуналке накопились. Давайте обсудим, как её продать.

— Ой, какая ты внезапно предприимчивая! — язвительно рассмеялась свекровь. — Несколько месяцев молчала, а теперь вспомнила.

— Я не молчала, — сквозь зубы проговорила Люба. — Вы сами прекрасно знаете, почему я не появлялась. Но сейчас не об этом. Если не хотите заниматься продажей, я оформлю доверенность и сделаю всё сама.

— Ах так? — голос Алины Сергеевны стал резким. — Значит, ты решила, что можешь просто взять и продать?

— Вам разве не нужны деньги? — спросила Люба.

— Много я с неё не получу, а вот нервы тебе потреплю.

— Кстати, как ваша нога? Я слышала, что операцию вам делали, — хмыкнула Люба. — Не хотелось бы, чтобы организм пластины начал отторгать.

— Угрожаешь мне, да? Это ты, ведьма, виновата в смерти моего сыночка. На его собственность позарилась, — зашипела в трубку бывшая свекровь.

— Конечно, на комнату в общаге и на зарплату строителя, — с горечью в голосе ответила Люба.

В трубке раздался резкий вдох.

— Ты... ты ведьма! Это ты нас всех прокляла! — завопила Алина Сергеевна. — Я тебе этого не прощу! Никогда!

— Мне не нужно ваше прощение, — спокойно ответила Люба. — Мне нужно только решить вопрос с комнатой. Давайте без истерик.

Она услышала, как на другом конце что-то упало со звоном — вероятно, тётка в ярости швырнула трубку. Через несколько секунд в динамике раздались короткие гудки — звонок прервался.

Люба опустила телефон на стол и закрыла глаза. В висках стучало. Она знала, что этот разговор будет тяжёлым, но не ожидала, что свекровь до сих пор верит в эту чушь про проклятие. Хотя над некоторыми бывшими родственничками Захар хорошо поколдовал.

Размышления прервал стук в дверь.

— Войдите, — вздохнула Люба.

Дверь кабинета резко распахнулась, и на пороге появился запыхавшийся Лёня.

— Любовь, э-э... здрасьте. Там это... — кажется, от волнения он позабыл все слова.

— Люша рожает? — вскочила со своего места Люба.

— Да, точно, рожает, — закивал он, мелко тряся головой.

— Давно?

— Да вот у неё только по ногам потекло, и она меня к вам отправила.

Она схватила пакет со всем необходимым и выскочила за ним следом из кабинета.

— Если кто-то родится, то значит, кто-то в скором времени помрёт или уже помер. Надо бабу Надю предупредить, чтобы она начеку была, — промелькнуло в голове у Любы.

Пока бежали к их дому, Люба позвонила бабушке.

— Чего стряслось? — сразу откликнулась трубка голосом бабы Нади.

— Тут Люша рожает, — выпалила Люба.

— Я тебя поняла. Помощь нужна?

— Пока ничего не могу сказать. Роженицу не видела, только бегу к ней.

— Ясно, если помощь понадобится, то звони, а я сейчас гляну по календарику, кто у нас там собирался и в какой день, - деловито ответила бабушка.

— Ага, — ответила Люба и сбросила звонок.

Они за это время уже домчались до дома.

— Надо было её в больницу заранее отправить, — сказала Люба, поднимаясь по ступенькам. — Ты скорую вызвал?

— Нет. А что, надо было? — спросил Лёня.

— Вот блин, и я не о том думала. Сейчас позвоню сама.

— А ты разве сама роды принять не сможешь? — удивился он.

— А если что-то пойдёт не так? В больнице куча врачей участвует в процессе рождения новой жизни, а я совсем одна. Да и неонатолог должен малыша обследовать.

Люба набрала нужный номер, дождалась ответа оператора, представилась и попросила прислать скорую помощь.

— Через час где-то у нас будут, — сказала она, сбросив звонок. — Так что берём всё в свои руки.

Пока ждали скорую, Люба стала осматривать Люшу. Женщина лежала на кровати, бледная, с мокрыми от пота волосами, но удивительно спокойная.

— Ну что, милая, как ощущения? — по-дружески спросила Люба.

— Как будто трактор внутри меня ворочается, — скривилась Люша, но тут же схватила Любу за руку при новой схватке. — Ой, блин, опять!

Люба быстро оценила ситуацию: раскрытие хорошее, воды отошли, ребёнок идёт правильно.

— Всё идёт как надо, — ободряюще сказала она. — Скорая уже в пути, но, похоже, малыш решил не ждать.

Лёня метался по комнате как угорелый, то поднося воду, то роняя полотенца.

— Ты бы лучше водички вскипятил, — бросила ему Люба, — и чистые простыни приготовил.

Мысли о Граде, свекрови и комнате в общежитии отошли на десятый план — сейчас важно было только это: новая жизнь, пробивающая себе путь в этот мир.

— Слушай меня внимательно, — Люба взяла Люшу за руку. — Когда начнётся следующая схватка, нужно тужиться. Сильно. Поняла?

— Угу, — кивнула Люша.

Позади послышался грохот. Люба обернулась — около двери на полу валялся Лёня.

— Кажется, будущий папочка решил добавить нам работы, — хмыкнула Люба. — Переволновался, видать. Сейчас я ему нашатырь в нос суну и снова тобой займусь. Эх, надо было кого-нибудь позвать, а то из Лени помощник никакой.

Люба быстро поднесла Лёне ватку с нашатырём, и тот, закашлявшись, тут же пришёл в себя.

— Папаня, вставай, давай! — проговорила она, помогая ему подняться. — Сейчас не время в обмороки падать! Беги, вон те полотенца в кипяток окуни!

Лёня кивнул и, пошатываясь, поплёлся выполнять указания. В этот момент Люша застонала — началась новая схватка.

— Вот и хорошо, — Люба вернулась к роженице. — Давай, милая, собирай все силы. Раз-два-три, тужься!

Люша вцепилась в простыни, её лицо покраснело от напряжения.

— Моя ты хорошая, выдохнула и с новыми силами раз-два, — командовала Люба.

Лёня плюхнулся на стул и вцепился в его спинку. Казалось, что он сам сейчас разродится вместо жены, так уж он за неё переживал.

В комнате повисло напряжённое молчание, прерываемое только тяжёлым дыханием Люши и командами Любы. Вдруг послышался вой сирены — наконец-то прибыла скорая. Лёня бросился её встречать. Когда вошла бригада, то Люба, не отрывая рук от Люши, крикнула:

— Здесь! Быстрее!

Медики ворвались в комнату с сумками и оборудованием. Один из фельдшеров сразу подхватил Любу за плечо:

— Доктор, мы берём на себя.

Но Люба лишь покачала головой:

— Не успеете перехватить — уже показалась головка. Давайте вместе.

Фельдшер кивнул и быстро занял позицию. В следующие несколько минут в маленькой комнатке развернулась настоящая медицинская операция — профессиональные движения, короткие команды, металлический блеск инструментов.

— Вот так... Ещё немного... — сквозь зубы приговаривала Люба, чувствуя, как под её пальцами скользит крошечное тельце.

И вдруг — первый крик. Пронзительный, звенящий, наполняющий комнату новой жизнью. Люба аккуратно передала малыша фельдшеру, а сама опустилась на колени, вдруг почувствовав невероятную усталость.

— Мальчик, — объявил врач, заворачивая малыша в стерильную пелёнку.

— Лавруша, — тихо проговорила Люша и заплакала от счастья.

Лёня опять принялся метаться по комнате, ища что-то для него очень важное. Люба же встала и отошла к окну, вдруг осознав, что её руки дрожат.

За стеклом уже сгущались сумерки. Где-то там, в наступающей темноте, были неотложные дела, нерешённые вопросы, работа, Навь. Но сейчас, в этой комнате, пахнущей ромашкой и новой жизнью, всё это казалось таким далёким.

— Доктор? — окликнул её фельдшер. — Вы в порядке?

Люба глубоко вдохнула и повернулась к ним:

— Да, просто... — она посмотрела на счастливых родителей, на розовощёкого малыша, — просто иногда забываешь, ради чего всё это.

Люба вышла на крыльцо. Вечер был тёплым, звёздным. Она глубоко вдохнула свежий воздух, чувствуя, как дрожь в руках постепенно утихает. Посмотрела на звёздное небо. Её размышления прервал Лёня, выскочивший на крыльцо:

— Люба! Врачи говорят, надо ехать в роддом на наблюдение. Спасибо тебе огромное! — он схватил её руки и тряс их с детской непосредственностью. — Ты просто волшебница!

Люба улыбнулась:

— Да ладно, обычная работа. Поздравляю вас, папочка.

Проводив скорую, Люба ещё немного постояла у ворот, глядя, как огни машины растворяются в ночи. Она опять вспомнила про противную бывшую свекровь, про Оксану, которую принесло в их деревню, про Навь с её Градом. Но всё это подождёт. Сейчас она заслужила хотя бы несколько часов покоя. Люба потянулась, чувствуя, как усталость накрывает её волной. Завтра будет новый день — с его заботами, тайнами и чудесами. А пока... пока можно просто идти домой.