Из Яви в Навь

Глава 17-18

Нужно уехать в другую жизнь

Захару снова стали названивать по поводу консультаций. Что-то он проводил удалённо, но некоторые требовали личного присутствия. Деньги стремительно заканчивались, и надо было возобновить личные консультации. Он задумчиво почесал затылок после очередного звонка и направился в дом Макаровны.

Иван Петрович сидел за столом и, по всей видимости, собирался пить чай.

— О, Захар! — обрадовался он, увидав на пороге ведьмака. — Проходи, сейчас с тобой чаёк попьём. Меня тут иван-чаем угостили, пирожков вот дали и домашней сгущёнки.

Захар устало уселся за стол.

— Что-то случилось? — с тревогой спросил Иван Петрович, доставая из шкафчика ещё одну чашку.

— И да и нет, — задумчиво ответил Захар.

— Что-то не так?

Иван Петрович налил в чашку чай.

— Мне нужно уехать домой? — вдруг понял он.

— В общем, да. Я вас не гоню, но мне нужен дом, в котором я буду принимать людей. В таком случае он станет непригодным для постоянного проживания, — ответил Захар. — В деревне больше для вас работы нет?

— Нет, — помотал головой Иван Петрович. — Сегодня последнюю печку отремонтировал.

Он задумчиво помешал ложечкой чай, наблюдая, как густые капли сгущёнки медленно растворяются в янтарной жидкости.

— Понимаешь, Захар, — наконец заговорил он, — я тут не просто так задержался. Боюсь я туда ехать. Здесь я привык, всё знакомое, родное, словно я опять в молодость вернулся, в деревню свою. А там что я буду делать? Тут ко мне нормально относятся, а там чего? Я же ничего не знаю о той жизни, о его жизни. Если бы был тут какой домишко, то я здесь жить бы остался навсегда.

— О домишках надо толковать с бабой Надей, — покачал головой Захар. — Но и там все дела нужно решить. Там у Григория и деньги на счетах были, и дом, и бизнес. Уже сколько времени прошло, что со всем этим сталось? А этот дом не могу я тебе под жильё отдать, и в своём принимать не буду.

— Я понял тебя, Захар, — вздохнул Иван Петрович. — Ты мне поможешь?

Захар некоторое время молчал, разглядывая трещины на старой деревянной столешнице. Наконец поднял глаза:

— Да, конечно, я же обещал.

— Мне страшно, — лицо у Ивана Петровича сморщилось. — Может, я тут у кого-нибудь в летней кухне поживу? А там к зиме что-нибудь придумаем.

— В любом случае надо выбираться из деревни и решать накопившиеся дела. Вы-то теперь он, — ответил Захар.

— Ну да, — плечи у Ивана Петровича опустились, и он тяжело вздохнул. — А я потом сюда могу вернуться?

— Куда сюда? — спросил его Захар. — В деревню? Если здесь вам жильё найдётся, то, конечно, можете.

— Ага, — тут же повеселел Иван Петрович. — Я с вашей бабушкой договорюсь. Она-то меня поймёт. Если чего, то куплю себе вагончик да сюда притащу. Земли-то много, и для меня клочок найдётся.

— Думаю, что это неплохой план, — согласился с ним Захар.

— Когда в город поедем?

— Можно завтра, а можно и сейчас. Надо ещё посмотреть, что там с машиной, и проверить, есть ли там какие документы. Вы водить умеете?

— Да, в другой жизни была у меня машина, — кивнул Иван Петрович.

— Ну вот и отлично. Давайте тогда сейчас сгоняем на трассу, а завтра с утра рванём в город.

— Отлично! Вот всё и порешали. А зачем нам на трассу ехать?

— Там автомобиль Григория стоит.

— А чего он там делает? Вдруг его кто украл или испортил? - нахмурился Иван Петрович.

— Он там стоит. Григория мы привезли, когда вокруг деревни вода стояла. Вернее только сошла, грязь непролазная была. Вы разве не помните то время? - спросил Захар.

— Помню-помню. Ох и жутко мне тогда было, но теперь привык и к телу, и ко всему, что вокруг меня происходит. Как жаль, что я не могу свою старушку навестить, и детей, и внуков, — вздохнул Иван Петрович. — Может, когда и получится в родной город попасть, хоть издалека на них посмотреть одним глазком.

Они пожевали пирожки, допили чай и стали собираться.

— Погнали? — спросил Захар, заводя свой автомобиль.

— Да, конечно, — кивнул Иван Петрович, устраиваясь на переднем пассажирском сиденье.

По нему было видно, что он немного нервничает. Они доехали до трассы и остановились на развилке, не заезжая на дорогу. Захар вышел и осмотрелся. В кармане так и стоял нетронутый автомобиль Григория.

— И где тут машина? — вылез следом за ним Иван Петрович. — Нет же ничего.

Захар улыбнулся, вспомнив фразу про суслика из дурацкого фильма. Он подошёл к автомобилю и провёл по нему рукой, пошептав заветные слова. Иван Петрович тут же ахнул.

— Вот те чудеса, — подивился он. — Только тут ничего не было, и вот он, красавец, стоит.

— В пыли только весь, — вздохнул Захар. — Надеюсь, заведётся.

Он сел в автомобиль, вытащил ключи и аккуратно повернул их в замке зажигания. Машина недовольно рыкнула и заглохла.

— Давай, хорошая моя, не артачься, — проговорил Захар и погладил ласково по рулю.

Он снова повернул ключ, и машина громко затарахтела.

— Ну вот и ладушки, — улыбнулся Захар. — Иван Петрович, садитесь, прокатимся.

Второй раз приглашать его не пришлось. Иван Петрович запрыгнул в автомобиль и посмотрел на дорогу.

— Ух, какая красотка. И она моя? — спросил он.

— Ваша, ваша, — закивал, улыбаясь, Захар.

— Я сроду на таких не ездил. В смысле за рулём.

— Давайте, сначала я на ней проедусь, а потом вы. Ещё нужно добраться до заправки, а то тут бензина маловато осталось.

— А ближайшая заправка где?

— Недалеко тут, двадцать километров, - Захар махнул рукой куда-то в сторону.

— Ого.

— А куда деваться? И то хорошо, что двадцать, а не больше.

Иван Петрович стал рассматривать салон, крутя головой в разные стороны.

— Тут на заднем сиденье барсетка лежит, — сказал он тихо.

— Ну, посмотрите, что там, — предложил Захар.

— Это же чужое.

— Всё, что лежит в машине, — ваше.

— Да как-то неудобно, — пожал плечами Иван Петрович, но всё же взял в руки сумочку, открыл её и стал перебирать документы. — Тут паспорт, права, техпаспорт на автомобиль, ПТС, банковские карты, наличка и ключи.

Он открыл паспорт и стал рассматривать фото.

— Мне кажется, что сейчас я стал выглядеть лучше?

— Не кажется, — мотнул головой Захар. — Вы сильно похудели, и кожа подтянулась, да и изменилось выражение лица.

— Да уж, — вздохнул новый владелец тела.

Захар и Иван Петрович медленно двинулись по трассе на машине, оставляя за собой клубы пыли.

— Слушай, Захар, — задумчиво произнёс Иван Петрович, глядя в окно на мелькающие деревья, — а если в городе начнут спрашивать, почему я так изменился? Вдруг кто-то заметит, что я... не совсем Григорий?

— А кто сказал, что вы должны быть прежним Григорием? — фыркнул ведьмак. — Люди меняются. Особенно после таких событий, как потоп. Скажете, что переосмыслили жизнь, вот и всё. Или головой ударились и некоторые события не помните.

— Ну да, — Иван Петрович потер подбородок. — Только вот бизнес его... Я ж в этом ничего не понимаю.

— Разберётесь. Главное, чтобы документы были в порядке. А там видно будет.

Вскоре показалась заправка — одинокая будка с двумя колонками, облепленная выцветшими рекламными наклейками. Захар остановился, заправил бак и проверил масло, пока Иван Петрович разминал ноги, осматривая окрестности.

— Эх, — вздохнул он, — а ведь я уже и забыл, как это — ехать куда-то далеко. В деревне-то всё рядом. Да и в прошлой жизни я особо никуда в последнее время не выбирался, окромя магазина.

— Привыкнете, — Захар хлопнул его по плечу. — Давайте, теперь ваша очередь за руль.

Иван Петрович замер.

— Прямо... сейчас?

— А чего ждать? Вам же в городе на ней ездить.

Старик неуверенно сел за руль, сжал пальцами баранку и осторожно нажал на педаль. Машина дёрнулась и заглохла.

— Ничего, — ободряюще сказал Захар. — С первого раза редко у кого получается.

После нескольких попыток Иван Петрович, наконец, тронулся, и они поехали дальше, теперь уже медленнее и аккуратнее.

— В город? — улыбнулся Захар.

— Нет, домой, в деревню, — помотал головой Иван Петрович. — В город завтра. Надо вещи собрать, морально подготовиться.

Прилетело наказанье

Иван Петрович и Захар встали рано утром. Видно было, что старикан нервничает, но старается держаться. Провожать его пришли Василиса и баба Надя.

— Ну, не поминайте лихом, — бодро сказал он.

— Удачи, — пожелала ему баба Надя.

— И помни, что тебя зовут Григорий, — сказала Василиса. — Понял?

— Да-да, понял, — рассеянно отозвался Иван Петрович.

— Вот держи, тут всякие сборы от давления, успокоительные, а это просто чай вкусный с мятой и шиповником, — перебирала мешочки Василиса. — Еще есть земляника сушеная.

В последнее время Василиса увлеклась травничеством и уже в лес ходила не только проведать Любу, но и собрать каких-нибудь полезных травок и растений.

— Благодарю, — слегка кивнул Иван Петрович.

— Ну все, ехайте, в добрый путь, — махнула рукой баба Надя. — Вот держи, это оберег от разного всякого дурного и черного. Он тебе в новой жизни пригодится.

Она надела ему на руку сплетённый из разных ниточек, веревочек, бусин и камушков браслет.

— Он тебе в твоей новой жизни ой как пригодится, — повторила баба Надя. — Не снимай его.

— Даже если мне помыться надо будет?

— Даже если тебя черти к себе потащат, — ответила она.

— Все, понял. А если мне невмоготу станет новая жизнь, то вернуться я сюда могу? - спросил Иван Петрович.

— Конечно, — кивнула баба Надя. — Найдем тебе тут пристанище, без крыши над головой не оставим.

— Может, я тогда сейчас останусь?

— Нет, мой дорогой, на данный момент времени тебе ехать пора, разгребать все, что за твое отсутствие другие люди нагребли.

— Хорошо, я понял.

— И про туфельки мне не забудь, и про босоножки, — проговорила Василиса. — Если бы не я, ты бы помер давно.

— Да, я помню, — улыбнулся Иван Петрович.

— Вот и не забудь, — строго посмотрела на него Василиса.

— Я за рулем или вы? — спросил его Захар.

— Я-то не знаю, куда ехать, да и страшно мне на такой дорогой машине ехать по трассе.

— Ну да, — согласился с ним Захар.

Мужчины уселись в «Мазду» Григория.

— Ну что, Григорий, — усмехнулся Захар, глядя на своего спутника, — готов к новой жизни?

— Да брось ты, — поморщился Иван Петрович, поправляя непривычный браслет на руке. — Сколько лет мне Иваном быть, а теперь вдруг Григорий...

— Привыкнешь, — хмыкнул Захар, включая передачу. — Главное — не облажайся.

Машина тронулась, оставляя позади деревню, Василису, машущую платком, и бабу Надю, что-то бурчащую себе под нос.

— Эх, хорошая деревенька, добрая и люди такие замечательные, — вздохнул Иван Петрович. — Мы сейчас куда?

— В тот дом, из которого я забрал Григория. А оттуда плясать тогда будем, что и куда дальше, — ответил Захар.

— Сколько до него ехать?

— Где-то два с половиной часа, а может и чуть больше. Я в прошлый раз время не засекал.

— Захар, мне страшно. Мне так страшно еще никогда не было. Даже тогда, когда камин клал у бандюков под присмотром каких-то уголовников с обрезами, - вздохнул Иван Петрович и посмотрел в окно.

— Они прямо на вас обрезы направили? — спросил Захар.

— Нет, конечно, на столе у них лежали. Они ели, пили, разговаривали, а я камин в это время у них клал. Неприятно было, но не более.

— Понятно.

Всю дорогу Иван Петрович развлекал Захара разговорами. Вероятнее, ему от этого становилось немного легче. Когда они повернули в сторону коттеджного поселка, Иван Петрович спросил:

— Захар, что меня там ждет?

— Ничего не могу я вам сказать, — покачал головой Захар.

— Ты же ведьмак, ты же можешь увидеть будущее.

— Не всегда. Иногда для меня это недоступно. Надо было у бабы Нади спрашивать.

— Да я как-то не решился.

Они остановились около небольшого дома.

— Это теперь мой дом? — спросил Иван Петрович.

В глазах у него мелькнул огонек радости.

— По всей видимости да. Надо уточнить, — ответил Захар. — Там, в бардачке, должны быть ключи.

Иван Петрович с дрожью в руках достал из бардачка связку ключей. Металл холодно блестел в утреннем свете.

— Три ключа... — пробормотал он, перебирая их пальцами. — А какой из них от двери?

Захар, уже вылезший из машины, нетерпеливо постучал по крыше:

— Давай уже, Григорий, не копайся! Хочешь, чтобы соседи заметили, как старый хозяин не может в свой дом попасть?

Дверь открылась со скрипом. Внутри пахло пылью, старой мебелью и чем-то еще — сладковатым, лекарственным. Иван Петрович неуверенно шагнул через порог.

— Ну вот мы и дома, — развел руками Захар.

— А я жил один? — спросил Иван Петрович, рассматривая убранство кухни.

На столе стояла чашка с недопитым холодным чаем.

— Вообще-то вы были в процессе развода с женой. Но жили вы один или нет, я не знаю.

— Кто здесь? — послышался из коридора хриплый женский голос.

В кухню вошла сгорбленная старуха в черной теплой кофте и домашних брюках. Волосы у нее торчали седыми паклями в разные стороны. Кожа высохла и обтягивала кости тонким пергаментом. Из черных провалов глазниц на него смотрели выцветшие, почти белесые глаза, а в руках она крепко сжимала старую деревянную ложку. Видно, собиралась ей обороняться.

— Гриша? — прошептала она, прищуриваясь. — Это правда, ты? Или я опять что-то перепутала?

— Мама? — с удивлением спросил Иван Петрович.

— Я тебе дам мама! — заорала старуха и швырнула в него ложкой, а затем схватила стакан и кинула им.

Стакан не попал в цель, а ударился об стену и разлетелся на несколько кусков. Чай растекался странными каплями по полу.

— Ты где был? — взревела она.

— Вы кто вообще такая? — спросил Григорий и спрятался за Захара.

— Я твоя жена, — взвизгнула старуха.

— Не может быть такого. Моя жена не может так выглядеть, как старая ведьма.

— Ты должен был сдохнуть, - рявкнула она.

Она кинулась к нему, вытянув вперед крючковатые руки. Ее перехватил Захар и поставил куда-то в сторону.

— Успокойтесь, дамочка.

— Я ему уже три раза панихиду заказывала, и молитвы за упокой, и свечки за упокой ставила.

— И как, помогло? — с легкой издевкой в голосе спросил Захар.

— Да пошел ты, — зло зыркнула на него старуха.

— Захар, а это точно моя жена? — шепотом спросил Иван Петрович. — Что-то больно она шибко старая, та моя и то помоложе будет, а это прямо жутко выглядит, хуже Василисы.

— Ну, Василиса сейчас не так уж и плохо смотрится, — ответил ему Захар.

— Я тебя младше на пять лет, — взвизгнула старуха.

— А вы случайно в Чернобыле не были? — спросил ее Иван Петрович.

— Он еще и шутки шутит. А ты, видно, был, вон смотрю — прямо огурцом, и жир куда-то с боков уплыл, и морда посвежела и подтянулась. В каких таких санаториях отдыхал, Григорий?

Она вытащила из кармана пачку сигарет и зажигалку.

— Тут не курят, — тут же выдал ей лже-Григорий.

— Да мне плевать на твои запреты, — фыркнула она и зажгла сигаретку.

Он подошел к ней и вырвал изо рта старухи сигарету и потушил об конфорку.

— Тут не курят! — выговорил он четко.

— Вы посмотрите на него — о здоровье заботится. А десять лет тому назад я тебя по разным врачам таскала — по наркологам, психологам, гипнотизерам, колдунам и прочим шарлатанам, чтобы ты пить бросил.

Вдруг старуха на этих словах вперила свой взгляд в Захара.

— А вот в чем дело, а я-то думаю, чего у тебя больно рожа знакомая. Так ты тот ведьмак, что моего Гришку от пьянства вылечил, и в этот раз ты его спас, — хмыкнула она.

— Простите, не помню вашего имени, — сказал Захар.

— Жанна меня зовут, — отозвалась старуха. — Курить нельзя, а кофе-то мне хоть выпить можно? Я, между прочим, твой дом охраняла, пока ты там на курортах прохлаждался и здоровье свое восстанавливал.

— Кофе можно, — кивнул Иван Петрович.

Он хотел попросить ее сварить и на него, но передумал — мало ли что насыплет в чашку эта женщина.

Жанна налила себе в чашку кофе из кофемашины.

— Ну и чего вы на меня вдвоем уставились, словно на призрака? — спросила она, отпив немного из чашки. — Я так понимаю, что мне бесполезно отпираться, и вы все равно все знаете.

— Зачем вы это сделали? — спросил Захар.

— Я на него все свои лучшие годы вбухала, а он, видите ли, нашел себе юную профурсетку и решил, что так же бодр, молод и хорош, как в прежние года. И для полного счастья ему не хватает только избавиться от старой жены, при этом делиться добром не захотел. Такое меня зло обуяло, что собрала я все свои сбережения и помчалась к одной сильной ведьме. Вот только она меня все уверяла, что Гришка мертв. Дескать, сгинул он где-то, можешь не переживать. Только вот я смотрю, что он живее всех живых, а я выгляжу, как мумия из гробницы.

— Удивительно, что еще жива, — сказал Захар.

— Пока жива, — хмыкнула Жанна. — Но я так понимаю, что осталось мне совсем немного. Может, ты мне, ведьмак, поможешь?

— Не в моих это компетенциях, — развел он руки в разные стороны.

— Знала бы, что так будет, лучше бы деньги на адвоката потратила.

Она тяжело вздохнула и уставилась своими страшными глазами в окно.