Из Яви в Навь

Глава 31 Договор

Как только баба Надя провалилась в глубокий сон, так сразу же оказалась в Нави, на крыльце своей избушки. Около поля с другой стороны стояла чёрная высокая фигура, состоящая из сотни теней, и внимательно всматривалась в окружающий пейзаж. Она увидала бабу Надю и помахала ей рукой.

— Ты зачем меня, дорогой мой, вызвал? — спросила она, в одно мгновение оказавшись рядом с фигурой.

— Поговорить хотел, — ответил он.

— Учти, на моей территории твои штучки не действуют, - с усмешкой посмотрела на него баба Надя.

Она уселась на поваленное дерево.

— Садись, дорогой, — похлопала она по бревну. — И прими уже нормальный вид, а то от такого мутить начинает.

Около неё оказался молодой бледный мужчина с длинными чёрными волосами в каких-то серых одеждах. Он уселся рядом с ней на бревно. Вдалеке прогуливался и внимательно на них посматривал новый кот Баюн.

— Что ты хотел, Морок? — спросила баба Надя.

— Ты зачем мою ведьму к себе забрала? — нахмурился он. — Я же внучку твою трогать не стал, а ты до моего добралась. Нехорошо так делать. — Морок покачал головой.

— Ты её не вылечил, а только вернул душу в поломанное тело. Она и ходить не может, и лицо у неё обезображенное, - сердито ответила она.

— Я ей дал силы и дал знание, восстановил утраченную память, вернул то, что ты забрала.

— Я её вылечить хочу, — ответила баба Надя. — Никто её у тебя не забирает.

— Но не просто же ты так хочешь это сделать?

— Не просто, — согласилась с ним баба Надя. — Хочу, чтобы она чёрные дела перестала творить.

Кот Баюн подошёл ближе, его зелёные глаза сверкали в полумраке. Морок нервно провёл пальцами по бревну, оставляя чёрные полосы гниения.

— Она выбрала этот путь сама! — голос его зазвучал эхом, разлетаясь по полю. — Я лишь дал ей то, о чём она молила!

— Молила? — Баба Надя резко повернулась к нему. — Когда ты последний раз в её глаза смотрел, Морок? Видел ли ты там хоть каплю радости?

Туман вокруг них сгустился, приняв очертания страшных лиц — всех, кого погубила ведьма Морока.

— Она моя лучшая ученица, — прошипел он.

— Так я этого и не отрицаю, — спокойно произнесла она. — Только чёрные дела я через Навь ей делать не дам.

— Мы можем договориться, — проговорил Морок елейным голосом.

— Давай попробуем, — кивнула баба Надя.

— Она будет делать всё, о чём её попросят, и никому не сможет отказать. От меня ей и помощь, и сила.

— И в чём тут договор? Ты предлагаешь ещё худшие условия, чем те, что были раньше. Теперь ты хочешь у неё отобрать свободу выбора. Нет, так не пойдёт, — она с удивлением на него посмотрела.

— Я не хочу её тебе отдавать, — капризно сказал Морок.

— А я и не собираюсь её забирать, только хочу немного подлечить, чтобы она могла ходить. Ты же можешь передвигаться, а она нет. Так почему ты хочешь лишить её такой возможности?

— Я думал, она сама сможет справиться с недугом, — сказал он задумчиво.

— Ну, видишь, не справилась. Хотя ты, наверно, об этом и не знаешь, а она сама и не сказала.

— Да меня как-то мало интересует, что там в Яви происходит, — согласился Морок с её словами. — Ты же прекрасно понимаешь, почему я её не могу отпустить.

— Понимаю, но можно же не только тебе служить, но и работать с другими богами. Зачем быть таким единоличником?

— Это я её вернул обратно в Явь, это я ей дал силы и знания, - капризно ответил он.

— Ты забываешь о том, что в ней течёт моя кровь, и в ней есть дар нашего рода, и у неё не только твои знания, но и мои. А ещё хочу тебе напомнить, что я охраняю границу, чтобы туда-сюда никто не шастал, — нахмурилась она. — Так что я ей быстро дорогу в Навь перекрою. Так что ты подумай, как она тебе может пользу принести, не творя чёрных дел.

— А если всю ответственность за чёрные дела переложить на заказчиков? — спросил Морок.

— Они так и так лежат на них.

— А если это будут дела в наказание за прошлые и настоящие грехи? — продолжил он.

Баба Надя задумалась, потирая подбородок. Ветер Нави играл её русыми прядями, пока она обдумывала предложение.

— Грехи... — протянула она наконец. — А кто судить будет? Ты? Давай честно — тебе лишь бы жажду мести подпитывать.

Морок усмехнулся, и тени вокруг зашевелились, принимая формы страдающих людей.

— А разве не справедливо, чтобы убийца почувствовал ту же боль, что причинил? Чтобы вор лишился всего, как лишил других?

— Погоди. Морок, а если... — она прищурилась, — если мы сделаем иначе. Пусть она не наказывает, а... показывает. Открывает глаза. Чтобы злодей сам увидел последствия своих дел.

Тени вокруг внезапно замерли. Морок наклонил голову:

— И что это изменит?

— Всё, — твёрдо сказала баба Надя. — Ты же сам знаешь — настоящее раскаяние куда страшнее любого наказания. Пусть творит не тьму, а... просветление.

Морок засмеялся — звук был похож на треск ломающихся костей:

— Кого ты предлагаешь сделать из моей лучшей ведьмы?

— Судью. Но справедливого, — улыбнулась баба Надя. — Чтобы злодеи сами выбирали свою кару, увидев правду.

Тишина повисла между ними. Даже кот Баюн замер, уши навострив.

— Интересно... — наконец прошептал Морок. Его пальцы сжали бревно, оставляя чёрные следы. — Но как ты гарантируешь, что она не станет мягкотелой?

— А ты как думаешь, почему я до сих пор охраняю границы? — баба Надя подмигнула. — Никто не говорил, что правда должна быть доброй и всепрощающей. Она может быть и с кулаками.

Морок задумался. Вдали завыл ветер, принося запах грозы.

— Месяц испытательного срока, — внезапно сказал он. — Если за это время она докажет, что может быть полезной по-новому — соглашусь.

Баба Надя хлопнула в ладоши:

— По рукам! Только учти, твоего согласия я не спрашиваю, либо так, либо никак. Жить будет, а вот прислуживать тебе не сможет.

— Ох, какая ты, Надежда, решительная женщина и даже никого не боишься, — хмыкнул Морок.

— А чего мне тебя бояться — у тебя свои интересы, у меня свои, — усмехнулась она.

— Вот и посмотрим, как она справится со своими новыми обязанностями.

— Но сначала леченье, а потом всё остальное.

— Договорились, — кивнул он.

Морок растворился в воздухе, оставив после себя лишь серый туман. Только после того, как он исчез, к ней смог приблизиться кот Баюн.

— Доброго здравия тебе, Николай Иванович, — поприветствовала она его. — Как тебе на новом месте служится?

— Здравствуй, Надежда Батьковна. Отлично мне служится и не тужится. Тут повеселей будет, чем в лесу висельников, не так мрачно и депрессивно, да и соседи добрые и отзывчивые. К тому же есть собственный дом. Правда вот с пропитанием не всё гладко, как хотелось бы, но, как говорится, везде есть свои нюансы.

— Ну так полный пансион тебе никто и не обещал, — покачала головой баба Надя. — Ну вот и славно, что тебе у нас приглянулось. А то я уж думала, заскучал ты по своим болотам да кривым соснам.

Кот Баюн грациозно обернулся вокруг своей оси, сверкая изумрудными глазами:

— Да уж, не сравнить. Тут хоть поговорить есть с кем — и Лихо чайку поднесёт, и кикимора новостями поделится. Не то что в том лесу — только вороны каркают да висельники на ветвях скрипят.

Баба Надя вдохнула полной грудью, оглядывая свои владения.

— То-то же. Ты уж, Николай Иванович, присматривай тут за порядком, пока я со своей новой подопечной возиться буду. А то Морок хоть и согласился, но ненадёжный он, шельмец. Того и гляди подставу какую-нибудь сотворит.

Кот лениво потянулся, выгибая спину:

— Небось уже шпионят за нами. — Он метнул взгляд в сторону тёмного леса, где среди деревьев мелькнуло что-то чёрное. — Видать, уже своих ворон подослал.

Баба Надя лишь хмыкнула, почесав за ухом кота:

— Пусть шпионит. Всё равно настоящего не узнает. Ну, пойду я, и так подзадержалась в Нави. А ты смотри — если что подозрительное заметишь, сразу давай знать.

Кот Баюн важно кивнул, усаживаясь на крыльце как страж:

— Будь спокойна, Надежда Батьковна. У меня уши — во! — Он поводил ушами, демонстрируя их невероятную подвижность. — И глаза — во! — Зрачки его расширились, становясь огромными и почти чёрными.

Старуха ласково потрепала его по загривку и направилась в избу.

А кот остался караулить, его зелёные глаза внимательно следили за границами Нави. Где-то вдали, на краю поля, серый туман ненадолго принял очертания высокого худого мужчины с длинными пальцами... но через мгновение рассеялся.