Из Яви в Навь

Глава 66-67

Так и не смогли убрать

Люба немного погостила у родных и через пару дней отправилась домой. Она позвонила Захару.

— Люба, встретить тебя не смогу. Мы так и не убрали это чёртово дерево, — ответил он. — Что мы только с ним не делали — и так и сяк, а оно не поддаётся и всё тут, хоть пили, хоть режь. Решили уже новую дорогу через лес прорубать.

— Я поняла, — расстроенным голосом ответила она. — Как же мне теперь домой попасть-то? Надо было у бабы Нади на метле научиться летать, — грустно пошутила Люба.

— Ты позвони бабе Наде, может, она что-нибудь придумает, — посоветовал Захар.

Люба поблагодарила Захара и, тяжко вздохнув, набрала номер бабы Нади. Та выслушала её, не перебивая, и на мгновение задумалась.

— До соседней деревни ходит газелька. Доедешь на ней, а там я попрошу Петровича — нашего участкового — добросить тебя до развилки, а там мы уж тебя около дерева встретим.

— Благодарю, — кивнула Люба.

— Как всё прошло-то? - спросила бабушка.

— Да нормально, дома буду — расскажу. Комнату выставила на продажу. Свекровь мне ещё денег скинула на карту за испорченную машину.

— Ну, хоть что-то хорошее, — одобрительно хмыкнула баба Надя в трубку. — Ладно, не задерживайся. Газелька в пять отходит, последняя. Успеешь?

Люба взглянула на часы.

— Успею. Благодарю, баба Надя.

— Да ладно, главное, чтобы до дома добралась. И смотри, с Петровичем не болтай лишнего. Он хоть и свой, но любит посплетничать.

Связь прервалась. Люба добралась на электричке до станции, успела на ту самую газель, битком набитую людьми, сумками и нехитрым скарбом. Дорога была тряской и долгой. К соседней деревне они добрались уже затемно.

У обочины её уже ждала «Нива» Петровича. Участковый, суровый мужчина с проседью в висках, молча кивнул ей в сторону салона.

— Баба Надя попросила тебя до деревни вашей подбросить. Садись. Сказала, что дерево всю дорогу перегородило. Вроде у ваших местных трактора имеются. Неужели никто не смог его с дороги сдвинуть или распилить?

— Там такое дерево… — Люба покачала головой. — Подъедем — сами всё увидите.

Они ехали почти в полной тишине, лишь изредка Петрович ворчал что-то под нос о дураках, которые накупили прав и гоняют по дорогам, как самоубийцы. Наконец в свете фар показалось то самое дерево, а за ним — знакомые фигуры Захара и бабы Нади с фонарём.

— Ну вот, практически дома, — выдохнула Люба, вылезая из машины.

— Благодарю тебя, Петрович, — кивнула ему баба Надя. — Заходи как-нибудь на пирожки.

— Как говаривал один персонаж из фильма: «Нет уж, лучше вы к нам», - усмехнулся он.

Участковый выбрался из автомобиля и, посмотрев на дерево, присвистнул. Дерево, лежащее поперёк дороги, было исполинским и явно неестественным. В свете фар машины оно казалось чудовищным тёмным барьером, перекрывшим путь словно намеренно и с недобрым умыслом.

Ствол был неправдоподобно толстым, с тёмной, почти чёрной корой, покрытой глубокими, будто морщинами, бороздами. Она не была похожа на кору местных пород — слишком грубая, местами обугленная, словно дерево пережило пожар, которого здесь не было.

Ветви, хаотично раскинувшиеся в стороны, были голы и похожи на скрюченные, костлявые пальцы великана. Они неестественно впивались в снег по обе стороны дороги, цепляясь за землю, будто не желая быть сдвинутыми. Казалось, что они вросли в неё.

Самое жуткое впечатление производили корни. Вывернутые из земли мощным падением, они застыли в воздухе громадным, спутанным клубком. На них налипли комья мёрзлой земли и камни, а сами корни, толстые, как канаты, казались живыми и зловещими.

На снегу вокруг дерева не было ни следов животных, ни птиц. Оно лежало в зловещей, мёртвой зоне тишины. Даже снег казался здесь более серым и плотным, а воздух — более холодным и неподвижным.

От всего исполина веяло древней, недоброй силой. Было ясно, что это не просто упавшее дерево, а нечто большее — барьер, предупреждение или даже живой страж, поставленный кем-то, кто не желал никого выпускать или впускать. Петрович присвистнул именно от этого ощущения — что перед ним не просто препятствие, а нечто чуждое и враждебное.

— У меня даже слов нет цензурных, выразить все свои эмоции, — сказал он. — Я не знаю, какая техника справится с этим чудовищем.

— Вот и мы не знаем, — вздохнула баба Надя. — Мы что только с ним не делали — пила и топор его не берут, трактора сдвинуть не могут. Хотели поджечь — и огонь его не берёт.

— И как же теперь быть? — спросил участковый. — К вам теперь никто проехать не сможет, ни «скорая», ни пожарка, ни даже я. Да и без дороги деревенька не выживет.

— Думать будем. Ладно, Петрович, благодарю тебя за то, что внучку мою не бросил. Давай по домам расходиться, темно уже.

Петрович попрощался со всеми, прыгнул в машину и укатил обратно в темноту.

— Ну что, героиня? — Захар взял Любины сумки. — Рассказывай, как там в большом мире?

— Да так… — Люба устало улыбнулась. — Соскучилась по дому.

Они все вместе направились по тропинке в обход к автомобилю Захара. Тропинка, петлявшая через заснеженный лес, была узкой и неудобной. Захар шёл впереди, освещая путь фонарём, баба Надя бодро шагала следом, а Люба замыкала шествие, чувствуя, как усталость наваливается на неё после долгой дороги.

— Так как там твои дела-то? Всё получилось? С комнатой, что решила делать? — нарушил молчание Захар.

— Выставила на продажу на все площадки. Уже есть пара звонков, правда от риелторов, но думаю, что в скором времени и настоящий покупатель появится, — ответила Люба, переступая через замёрзший корень. — А свекровь… она неожиданно деньги перевела. За ту машину, что её сыночек хотел разобрать на запчасти.

— Вот это да, — покачала головой баба Надя. — То как фурия, а то вдруг образуменилась. Видно, Оксана хорошо над ней поработала.

— Молодец Оксанка, хоть какая-то от неё польза, — хмыкнул Захар. — Хотя вот это чудовище, — кивнул он на виднеющееся дерево, — все её заслуги перекрывает.

Они вышли на поляну, где стоял автомобиль Захара. Машина казалась крошечной и хрупкой на фоне огромного, спящего леса.

— Ладно, развезём всех по домам, — Захар открыл дверь водителя.

— Сейчас бы чаю горячего да в постель, — зевнула Люба.

— Верочку забирать будешь или пусть у меня ночует? — спросила её баба Надя, усаживаясь в автомобиль.

— Заберу, соскучилась сильно, — без колебаний ответила Люба.

Они молча ехали по ухабистой лесной дороге. Захар аккуратно объезжал кочки и выбоины, а Люба смотрела в тёмное окно на проплывающие мимо тени деревьев. Мысль о том, что где-то там, у въезда в деревню, лежит тот самый исполин, не давала ей покоя.

Он был не просто деревом. Он был напоминанием. Предупреждением о том, что их мир стал другим — более опасным, более таинственным и непредсказуемым.

Захар сначала заехал к бабе Наде. Люба забрала от бабушки сонную дочку и направилась домой.

— Спокойной ночи, героиня, — Захар улыбнулся ей, передавая сумки. — Завтра зайду, расскажешь всё подробнее.

Люба кивнула, поблагодарила и зашла в тёплую, пахнущую травами и печным дымом избу. Тишина и покой дома обволакивали её, как тёплое одеяло. Домовушки забрали Верочку, быстро её переодели и устроили в кроватку, спев колыбельную.

Люба заварила чай, села у окна и посмотрела на тёмную улицу. Где-то там было дерево. Где-то там был Морок. Где-то там была Оксана, которая была не так слаба, как казалась на первый взгляд.

Но прямо здесь, в этой комнате, пахло хлебом и сушёной мятой. Здесь спала её дочь. Здесь был её дом.

И ради этого можно было сразиться хоть с целым лесом древних исполинов.

Снова он

Рано утром вся деревня собралась около дерева.

— И откуда такое чудище взялось? — почесал затылок один из местных жителей — дедок неопределённого возраста. — Сроду у нас таких не было деревьев. Баба Надя, чего делать-то будем? Может, в город позвонить, чтобы технику какую прислали и убрали у нас это.

— Ваня, ну кто тебе сюда технику пришлёт? — откликнулась какая-то старуха в тёплом тулупе. — В хорошие-то времена к нам автобус два раза в неделю ходил, а сейчас и подавно про нас все забыли. Ладно хоть ФАП не закрыли. Пока мы будем технику ждать — помрём три раза.

— Будем, значит, другую дорогу себе прорубать, — вздохнул дед Степан. — Такое дерево мы не одолеем даже все вместе.

— Эх, жаль ту дорогу, что в объезд была, — вздохнул дядька Леший. — После наводнения отошла болотникам.

— Там-то, где тропинка идёт, не такое большое расстояние до дороги, — задумчиво проговорила баба Надя.

— Только вырубать в этом месте нельзя, — покачал головой Леший.

— Нас лесник оштрафует? — криво усмехнулась баба Надя.

— Сама понимаешь, что это не моя прихоть. Если кто узнает, то меня по голове не погладят.

— Сухие деревья вырубать же можно? — она хитро на него посмотрела.

— Можно.

— Ну вот, при потопе много деревьев погибло. Так что ничего у тебя никто спрашивать не будет. А если спросит, то мы и ответить можем.

— Смотри, баба Надя, под твою ответственность, но ты права — деваться некуда. Без дороги нет жизни.

На том и порешили, что будут делать объездную дорогу. Сразу же после собрания приступили к расчистке. Пригнали технику и дружно принялись за работу.

— Баба Надя, и ничего с этим деревом сделать нельзя? — тихо спросила её Люба. — Может, заклинание какое есть или ещё что-то такое, ритуал, например?

— Любашка, я уже всё перепробовала, ничего его не берёт, — тяжело вздохнула баба Надя. — Я уже и Оксанку спросила, а она только руками разводит, говорит, ничего у неё на такой случай нет, ибо и случаев таких никогда не было. Обещала в Интернете поискать способ борьбы.

— Да уж.

— Ему ветки отрубаешь, а они снова прирастают. Поджечь его пытались, а оно в разные стороны искрами стало швыряться. Чуть сами себя не спалили. Николай предлагал его нашпиговать разными всякими средствами, которыми они раньше рыбу глушили, да подорвать. Только я этого сделать не позволила. Спалим деревню и вообще жить негде будет.

Люба с тревогой посмотрела на дерево.

— Значит, будем делать объезд, — твёрдо сказала она. — И пусть себе лежит, пока не сгниёт.

— Ох, Любонька, боюсь, оно не сгниёт, — покачала головой баба Надя. — От него и запаха гнили нет, хоть бы червячок какой завёлся. Стоит, как из чугуна отлитое.

В это время со стороны работающей техники послышались возгласы. Люба и баба Надя поспешили туда.

Трактор деда Степана, пытавшийся выкорчевать старый сухостой, вдруг заглох. Мотор чихнул пару раз и замолк, несмотря на все попытки завести его снова.

— Чёрт! — выругался дед, спрыгивая из кабины. — Только что работал.

Захар, подойдя к трактору, нахмурился. Он провёл рукой по радиатору, потом заглянул в бак.

— Топливо есть, но… — он понюхал воздух. — Пахнет серой.

В этот момент со стороны главного дерева-исполина донёсся тихий, едва слышный скрип. Все невольно обернулись.

Казалось, огромный ствол слегка сдвинулся, а тёмные ветви потянулись в сторону работающих, словно стараясь достать до них.

Народ замер в нерешительности. Даже самые скептически настроенные мужики почувствовали ледяной холодок страха.

— Отходим! — скомандовала баба Надя. — Все от техники подальше!

Люба, отступая, почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Она обернулась. На опушке леса, в тени сосен, стояла высокая тёмная фигура в развевающемся плаще. Морок. Он наблюдал за ними, скрестив руки на груди, и на его лице играла едва заметная улыбка.

Он не собирался мешать им строить новую дорогу. Он просто наблюдал. И ждал.

Люба почувствовала на себе холодный взгляд. Она невольно сделала шаг назад, натыкаясь на Захара.

— Ты тоже его видишь? — проговорила она, не отводя глаз от тёмной фигуры.

Захар молча кивнул, его рука инстинктивно потянулась к топору.

— Стоит и смотрит. Как на представлении.

В этот момент Морок медленно поднял руку и сделал лёгкое, почти небрежное движение пальцами.

Трактор деда Степана вдруг дёрнулся, мотор с рёвом заработал, хотя никто к нему не прикасался. Машина рванула с места, проехала несколько метров и снова заглохла, чуть не задев группу женщин.

По толпе пронёсся испуганный гул. Кто-то зашептал обережные слова, кто-то начал спешно собирать инструменты.

— Всё! Разошлись по домам! — громко скомандовала баба Надя, стараясь перекрыть нарастающую панику. — На сегодня работы закончены!

Люди не стали спорить. Быстро, почти бегом, они стали расходиться, бросая испуганные взгляды то на ожившее дерево, то на тёмную фигуру на опушке.

Морок не двигался. Он лишь наблюдал, как его маленькое представление произвело нужный эффект. Затем его фигура начала медленно растворяться в тенях, становясь прозрачной, пока совсем не исчезла.

Люба, Захар, Василиса и баба Надя остались одни рядом с неподвижным трактором и зловещим деревом.

— Ну что, — мрачно проговорил Захар. — Понятно теперь, кто тут главный архитектор.

— Так я же говорила, что он дерево уронил, — ответила сердито Васька.

— Он не будет нам мешать строить дорогу, — тихо сказала Люба. — Он просто показал, что может в любой момент всё остановить. Или сделать ещё хуже.

— А вот это всё, — Василиса обвела рукой окрестности, — типа не мешает? Взял деду Степану трактор сломал, гад такой, народ напугал.

Баба Надя тяжело оперлась на посох.

— Играет с нами, проклятый. Как кошка с мышкой. Ну что ж… — она выпрямилась, и в её глазах зажёгся знакомый огонёк. — Раз он начал игры, придётся нам учить новые правила. Пойдёмте домой. Надо думать.

Они молча пошли обратно к деревне, оставив за спиной заглохший трактор и немого стражника на дороге. Люба знала — это только начало. Морок дал им понять, что их попытки вернуть нормальную жизнь — всего лишь часть его замысла. Игра только начиналась.

— Как он уже достал со своими игрищами, — возмущалась Василиса. — Прилепился к нам, как банный лист. Больше дел у него нет, как только нам вредительствовать.

— Так мы ему Любу не отдали, Оксанку избавили от его влияния, да ещё и работает она так, как нужно ей. Вот он и злится, — ответила баба Надя. — Никак нам простить не может свои промахи.

Вечером того же дня в избе у бабы Нади собрались все, кто был в курсе происходящего: Люба, Захар, Василиса и сама хозяйка. На столе стоял самовар, но чай в кружках остывал — никто не притрагивался к еде.

— Значит, так, — начала баба Надя, разворачивая на столе пожелтевшую карту местности. — Он силён, это да. Но и у нас есть козыри.

— Какие? — скептически хмыкнула Василиса. — Топоры, которые его дерево не берут? Трактора, которые он одним щелчком глушит?

— Не только, — твёрдо сказала баба Надя. — У нас есть знание. Эта земля помнит нас, а не его. Он здесь чужак, пришелец из теней. А мы — корни. Да и вообще, это Явь, и ему тут не место, и его всяким штукам тоже. Только у него мельницу отвоевали, так он к нам это дерево припер. Нам нужно всем объединиться и попробовать убрать дерево при помощи нашей общей силы.

— Я не против, — кивнула Люба.

— Я тоже, — согласился Захар.

— У меня не так уж и много силы, — фыркнула Василиса.

— Вот не надо мне тут прибедняться, — баба Надя строго на неё глянула. — Ещё нужно будет позвать деда Степана с Николаем, Кикимору Лену, ну и Оксану привезти к дереву.

— А они согласятся? — с тревогой спросила Васька.

— Ну, перевёртыши точно согласятся, им без дороги никак. Лену я уговорю, а вот Оксана, конечно, под вопросом. Но я попробую её убедить. Всё же она часть этого места, и в ней находится часть природной силы.

— Вот надо было их всех тоже позвать, — нахмурилась Василиса.

— Я звала. Дед Степан с Николаем и Мишей трактор остались налаживать. А Лена ушла забрать из своей старой избушки остатки скарба.

— Ну вот.

— Ладно, — вздохнула баба Надя, — значит, начнём с тех, кто здесь есть. Завтра с утра соберём всех. А сейчас… — она посмотрела на каждого из них тяжёлым, изучающим взглядом, — сейчас нам нужно подготовиться. Силу копить. Завтра будет трудный день. И помните — он будет следить. Чувствовать наши приготовления. Попытается нам помешать, так что будьте начеку. А теперь давайте расходиться, надо как следует отдохнуть.

Они разошлись по домам. Люба, возвращаясь в свою избу, чувствовала, как тени между деревьями стали гуще и живее. Казалось, сам воздух следил за ними. Но теперь это не пугало, а заставляло собраться с силами.