Из Яви в Навь

Глава 47 Пропажа

До полуночи просидели Захар с Василисой, все грибы чистили, да разговаривали.

— Ты меня прости, Захар, но я к тебе не пойду на твоего клиента смотреть. Вон уже время за полночь, а мне еще все убирать надо. Я за целый день так умаялась, да еще страха натерпелась. Я к тебе с утреца приду. Раненько встану, да гляну на твоего болезного, - сказала Василиса, раскладывая последние грибы по банкам.

— Да я сам устал, уже не до чего дела нет. Ну хоть отвлекся от всего, — махнул рукой Захар.

— Слушай, а чего там с Иваном-то, ничего не слышно? А то ж уехал в город и ни слуха ни духа.

— Звонил, сказал, что скоро в деревню приедет. Дела все свои до конца уладит и вернется.

— А чего жинка его чернушница? - Василиса с интересом на него посмотрела.

— Его или его тела?

— Та самая, которая порчу навела.

— Да померла она, — ответил Захар.

— Этого и следовало ожидать, — кивнула Василиса. — Что же, дружочек, давай расходиться. Завтра увидимся.

— Спокойной ночи, Василиса. Благодарю тебя за чай да за разговоры.

Он встал со своего места, слегка поклонился.

— Может, грибов отварных возьмешь? — спросила она его. — Супчик сваришь или пожаришь?

— Ну давай.

Василиса положила в пол-литровую банку отварных грибов.

— Держи, банку потом отдашь.

— Обязательно, — улыбнулся Захар.

Он вышел на крыльцо, и холодный ночной воздух обжег ему лицо. Луна, бледная и неполная, пряталась за редкими облаками, а в темноте что-то шуршало в кустах у забора.

— Баюн, ты что ли? — позвал он кота, но в ответ лишь ветер шевельнул сухие листья.

Захар нахмурился. В деревне ночью обычно было тихо, но сегодня чувствовалось что-то неладное. Будто сама тьма стала плотнее, а тени — длиннее.

Он крепче закутался в куртку и зашагал к себе.

А в доме Василисы кот Баюн вдруг насторожился, уши прижал и зашипел в сторону окна.

— Чего ты, бесстыжий? — ворчала старуха, убирая со стола. — То пропадаешь, то пугаешь…

Но кот не успокаивался. Он прыгнул на подоконник и уставился в темноту, шерсть дыбом.

Василиса подошла, прикрыла занавеску.

— Ладно, спи. Завтра еще день длинный будет.

— Там бродит кто-то, — сказал Баюн.

— Захар там бродит, домой идет. Спать ложись, нечего в темноте всякое высматривать. Дети Нави теперь нам не друзья.

— Они и тогда нам друзьями не были, — хмыкнул Баюн, спрыгивая с подоконника.

Она потушила свет и легла, но сон не шел. В ушах еще звенел тот мерзкий голос Морока, притворявшегося Любой.

— Вот же ж гадость какая, — поморщилась она, переворачиваясь на другой бок.

За окном снова зашуршало.

— Кто там? — резко спросила Василиса, но ответа не последовало. — Ветер, видно, шумит.

Василиса вскочила рано утром, с удовлетворением посмотрела на ряды банок с грибами.

— Эх, Василиска, эх, красавица, да умница, на всю зиму грибами запаслась. Сегодня бы в лес еще сходить, да вот Захару обещала его подопечного с порчами да приворотами посмотреть.

Василиса натянула поверх платья меховую безрукавку, сунула в карман мешочек с солью, смешанной с сушеной полыни — мало ли что. Баюн, свернувшись калачиком на лежанке, приоткрыл один глаз:

— Ты куда собралась, старая? Клиента Захара смотреть?

— А то! — буркнула Василиса, завязывая узлом концы платка. — Обещала — надо идти. Да и кто, кроме нас с ним, этих городских ду-раков от порч спасать будет?

Кот зевнул, обнажив острые клыки:

— Ну, смотри, не попадись Мороку на пути.

— Не учи ученого! — отмахнулась старуха. — Да и вчера он нас пужал, а сегодня забыл, у него делов и без нас полно.

— Ох, Васька, ничего ты про Морока не знаешь, — хмыкнул кот.

— Да все я про него знаю.

— Не знаешь. Он вроде как один, а вроде состоит из тысячи теней, и каждая тень — это он. И Морок вроде сидит в своем царстве, делами нужными занимается, а тени его по миру шныряют, да головы людям дурят. И если ты думаешь, что у него дела другие появились и он ушел, то вполне может быть, что где-то в тени сидит и за нами подглядывает.

— Вот ведь, теперь я всякое буду думать. Зачем ты мне это все рассказал? Буду теперь идти и от каждого куста шарахаться, — она сердито зыркнула на кота.

— А потом сама бы на меня злилась, что я от тебя такую ценную информацию утаил, — фыркнул кот.

— Возьму клюшку на всякий случай, — сказала она.

На улице пахло дымком и прелой листвой. Василиса шла, постукивая палкой, и косилась на старую березу на краю деревни — та стояла, как всегда, но в утреннем свете ее скрюченные ветви казались неестественно черными, будто обугленными.

У избы Захара дверь была приоткрыта.

— Эй, Захар! Утра доброго. Я пришла, — крикнула Василиса, переступая порог. — Где там твой болезный?

Тишина.

В горнице пахло травами да чем-то кислым — как от прокисшего кваса. На лавке валялись порванные веревки, а на полу...

Василиса ахнула:

— Да что ж это такое!

Пол был покрыт мокрыми следами — босые человечьи ступни, но слишком длинные, с перепонками между пальцев. Следы вели от лавки к двери... и обратно.

— Захар? — позвала Васька, сжимая палку.

Из-за печки донесся стон.

Захар сидел, прислонившись к стене, лицо его было землистого цвета. На шее — синие пятна, будто кто-то душил его руками.

— Живой? — Василиса шлепнула его по щеке.

— Еле... — прохрипел Захар. — Он... он вернулся...

— Кто? Клиент твой?

— Не... не клиент... — Захар с трудом поднял дрожащую руку, указывая на следы. — Это ж болотника следы.

Василиса облизнула пересохшие губы.

— Так он же в болоте своем сидел! Кто его выпустил-то? Да и сытый он на людей не нападает. Это точно был он, а не какая другая нечисть?

Захар медленно покачал головой:

— Вроде он. Увел он с собой пациента. А меня отшвырнул к печке, словно я пушинка, да придушил маленько. Хорошо, что не до смерти.

Баюн, прибежавший следом за хозяйкой, ощетинился:

— Ну, Васька, похоже, дел у нас теперь с тобой выше крыши.

— Надо найти пациента, пока его болотник в болота не утащил и не съел, — закашлялся Захар.

— Что-то ты, мил друг, совсем расклеился, — Василиса помогла ему встать с пола. — Я же говорю, не мог его болотник утащить. Видать, опять Морок шуткует.

— А Морок-то его куда потащит? В Навь что ли?

— Да кто же его знает, — пожала плечами Василиса.

Она усадила Захара на диван и принесла ему стакан с водой.

— Посиди ты туточки, я с болотником поговорю, — сказала она.

— А вдруг он и тебя утащит?

— Утащит, значит, судьба у меня такая, — вздохнула Василиса.

Она взяла с собой клюшку и вышла на улицу, дошла до первой попавшейся глубокой лужи и побултыхала ногой в резиновом сапоге по поверхности воды.

— Эй, Каим, ты там?

Вода в луже вдруг потемнела, заклубилась, будто вскипела. Показалась сначала скрюченная зеленая рука, а потом за ней следом и сам болотник высунул голову.

— Кто тревожит старого Каима? — Лужа вдруг выплеснула мутную струю, обдав Василису брызгами. — А, это ты, старушенция... Чего надо?

— Ты нашего человека утащил? — Василиса уперла руки в боки, не обращая внимания на мокрые подол. — Городского, с приворотами?

Вода заколебалась вокруг головы.

— Я? Да мне твои двуногие и даром не нужны. Своих ду-раков хватает — кто в трясину нырнет, кто на пьяную голову ко мне в гости пожалует...

Василиса прищурилась:

— Так кто же тогда в твоих следах по избе Захара похаживал? И пациента его уволок?

Лужа вдруг застыла, стала прозрачной как стекло. Голос Каима прозвучал уже без привычной издевки:

— Это не я... Это Он...

— Кто такой "Он"? — Василиса наклонилась ближе.

— А то ты не знаешь, — хмыкнул болотник. — Морок приходил.

— И куда он болезного поволок?

— Не знаю. Скрыл он его, — ответил болотник. — И вообще, не такой я уж и страшный. Все он врет, — обиженно сказал он и нырнул обратно под воду.

— Н-да, вот ведь напасть какая. И где его теперича искать? Вот все делает, чтобы мы за Оксанкино лечение не брались.