Из Яви в Навь

Глава 35 Подготовка

Оксана беспомощно смотрела на бабушку.

— Что делать-то теперь? — тихо спросила она бабу Надю, вытирая слёзы с лица.

— Не суетись, я всё сама сделаю, — ответила та.

Она подхватила на руки худенькое тело старушки и понесла его в дом.

— Если хочешь, то можешь посидеть на улице, а не хочешь — идём мне помогать, — сказала баба Надя.

— Я ещё немного воздухом подышу, — тяжело вздохнула Оксана.

— Ага, подыши, — кивнула баба Надя и скрылась вместе с телом за дверью избы.

Она аккуратно положила старушку на кровать, достала откуда-то из кармана новую длинную иголку, моток шёлковых ниток и быстро принялась зашивать ей рот, что-то шепча себе под нос. Окончив работу, затолкала иголку внутрь, вторую иглу вогнала в сердце.

— Ну вот, теперь можно и к обмыванию приступать, и к вызову участкового со скорой, — проговорила баба Надя и похлопала по руке бабушку. — Спи спокойно, дорогая Малушка.

Она вошла в кухню, кинула в ведро с водой кипятильник, включила его и принялась звонить участковому.

— Крепкого здравия, баба Надя, что на этот раз? — в трубке прозвучал усталый мужской голос.

— И тебе не хворать. Покойница у нас.

— Сама или как? Сколько лет?

— Сама, конечно, 104 года.

— Ох ты… Вызывай свою фельдшерицу, пусть всё зафиксирует, а я попозже приеду. Могла бы и утром позвонить — вот езжай к вам по темноте, — проворчал участковый.

— Я делаю всё по закону, — ответила баба Надя.

— Никто бы и не узнал, что ты нашла её вечером, а не рано утром.

— Не ворчи, Петрович, у тебя своя работа, у меня своя.

— Ладно, что уж говорить — чего над бездыханным телом спорить.

— Вот и то верно. В общем, жду тебя, Петрович.

— Ага, уже парадные портки надеваю, — сказал он и сбросил звонок.

Баба Надя тут же стала набирать Любин номер.

— Алло, — отозвалась усталым голосом внучка.

— Любашка, всё хорошо? — с тревогой спросила баба Надя.

— Всё отлично. Люша родила мальчика, вот бреду домой.

— Люба, давай-ка ты побредёшь в другую сторону.

— Помер кто-то?

— Помер, — кивнула баба Надя.

Она постаралась объяснить, где находится дом покойницы.

— А это не тот дом, около которого сейчас Оксана сидит?

— Он самый, — обрадовалась бабушка.

— Через пару минут буду, — ответила Люба и отключила телефон.

Они вошли вместе в дом. Люба помогла Оксане преодолеть пороги. Она посмотрела на её заплаканное лицо, но ничего не стала спрашивать.

— Любашка, может, сначала чай? — спросила баба Надя. — Покойница-то теперь никуда не сбежит.

— Уже обряд провели? — поинтересовалась Люба, устраиваясь на стуле за столом.

— Да она только померла. Я всё быстро сделала — осталось обмыть да обрядить.

Баба Надя поставила перед ней кружку с чаем.

— Подостыл только чуток.

— А мне горячий и не надо.

— Как роды прошли? — спросила баба Надя, устраиваясь напротив Любы.

— Легко, — ответила та.

Она отпила немного чая из кружки. Люба поставила кружку на стол, оставив на дереве тёмный влажный круг.

— Так что там у вас с покойницей? — наконец спросила Люба, переводя взгляд с Оксаны на бабу Надю.

Баба Надя вздохнула, поправляя платок:

— Да вот, отошла тихо, в кругу семьи. Как и хотела.

— Документы у неё какие-нибудь есть?

— Да, вот паспорт, и пенсионное, и полис, — выложила всё на стол баба Надя. — Передохни чуток, Любашка.

— Баба Надя, я домой хочу, — устало вздохнула она. — Да и девчонки меня дома ждут.

Люба достала из чемоданчика какие-то бланки и принялась их быстро заполнять. Затем она осмотрела покойницу, убедилась в том, что она действительно мёртвая.

— Вот, это участковому передать, — сказала Люба, протягивая бумаги. — Баба Надя, побежала я.

— Беги, голубка.

В избе остались только они вдвоём с Оксаной.

— Сейчас участкового дождёмся, да обмывать её будем, — сказала баба Надя. — Тоже бы чай попила, а то столько воды выплакала. Может, ты есть хочешь? Там у Малушки какие-то пряники были.

— Нет, не хочу, — помотала головой Оксана. — Баба Надя, а почему ты мне раньше не сказала про бабушку?

— А ты бы вчера побежала сюда? Да и вообще поверила бы мне? Ты про неё, когда вспомнила-то?

— Когда дом увидала.

— Ну вот. Ты бы мне поверила, что есть у тебя в деревне живая бабушка? Да и вообще, мы с тобой не по телефону общались, а через сон — и в тот момент мои мысли были заняты другими вещами.

— Да, я решила бы, что ты меня пытаешься заманить в деревню таким образом. Интересно, я до аварии про неё помнила или нет? Если помнила, то почему не ездила сюда? — задумчиво проговорила Оксана. — Наверно, мне стыдно было.

— Морок мог стереть эти воспоминания из твоей памяти.

— Зачем? — с удивлением спросила Оксана.

— Чтобы ты думала, что ты никому не нужная, безродная, одинокая.

— Да я так и думала, — согласилась с бабушкой Оксана. — Я практически никого не помню из родных. Интересно, а у бабушки какие-нибудь фотографии сохранились, альбом?

— Ну, вон за стеклом в рамке несколько штук висят, — кивнула баба Надя на стену.

Оксана подняла голову и уставилась на большую раму, за стеклом которой находились фотографии разных людей. Она молча их стала рассматривать.

Прошло ещё несколько минут. И вот наконец снаружи зашумел мотор, а потом раздались чёткие, уверенные шаги — тяжёлые сапоги по скрипучим доскам крыльца.

— Баба Надя, ты дома? — громко позвал мужской голос.

Баба Надя выдохнула.

— Участковый, — сказала она Оксане и быстрым шагом направилась к двери.

На пороге стоял высокий мужчина в полицейской форме, с каплями дождя на фуражке. Лицо у него было усталое, но добродушное — видно, не первый раз его так вызывают.

— Здравствуй, Иван Петрович, — кивнула баба Надя. — Заходи, чайку попьёшь.

— Спасибо, баба Надя, но дела не ждут, — участковый снял фуражку, переступил порог и сразу же взглядом нашёл покойницу. — Вот и причина вызова…

Он аккуратно подошёл, осмотрел тело, кивнул про себя.

— Документы есть?

— Вот, всё собрано, — баба Надя протянула ему бумаги, которые оставила Люба.

Участковый пробежался глазами, что-то отметил в блокноте, затем взгляд его упал на Оксану.

— А это кто?

— Внучка покойницы и моя родственница, — твёрдо сказала баба Надя.

Иван Петрович на секунду задержал взгляд, будто что-то вспоминал, потом махнул рукой:

— Ладно. Похороны завтра?

— Да, как обычно.

Участковый ещё раз окинул взглядом избу, покойницу, Оксану, сел за стол и стал заполнять бумаги.

— Родился человек — тут же подайте бумагу, умер человек — снова бумага. А без бумажки ты и не человек вовсе, — покачал он головой.

— Ну да, как раз у нас сегодня новый человечек в деревне родился.

— Ну вот, круговорот души человеческой в природе, — кивнул Петрович.

Он быстро всё записал и протянул один из бланков Оксане.

— Вот с этим получать свидетельство о смерти.

— Поняла, — ответила она.

— Всё, баба Надя, поскакал я обратно, пока твои черти не активизировались.

— Да они вроде тебя и не трогают уже.

— Типа чуют своего, — усмехнулся Петрович.

— Езжай уже, шутник, удачи в пути.

— Крепкого вам здравия, бабоньки.

— И тебе доброго здоровья, — кивнула баба Надя.

Дверь закрылась за участковым, и в избе снова стало тихо. Только дождь за окном теперь стучал сильнее, будто торопился что-то сообщить.

Оксана вздохнула и подъехала к фотографиям на стене. Одна из них привлекла её внимание — молодая женщина с ребёнком на руках, стоящая у этого же дома.

— Это… моя мама? — спросила она, проводя пальцем по пыльному стеклу.

Баба Надя подошла ближе, её глаза смягчились.

— Да, это она. А на руках у неё — ты.

Оксана почувствовала, как в груди что-то ёкнуло.

— Почему я ничего не помню?

— Ничего не могу тебе сказать. Может, постепенно вспомнишь. Бабульку со мной будешь обмывать, али ляжешь? Диван вон свободный.

— Я рядом посижу.

— Ну, сиди, — согласилась бабушка.

— А этот дом, он теперь кому достанется?

— Если хочешь — то тебе, а нет, так найдутся и на него желающие.

— Хочу, — задумчиво проговорила Оксана, рассматривая фотографии на стене.