Из Яви в Навь

Глава 58 Вылечили?

Оксана сидела на диване и смотрела в окно. На горизонте появилась розоватая полоса — просыпался рассвет.

— О чём задумалась, голубка? — спросил её домовой.

Он деловито разбирался с печкой.

— Да так, — махнула она рукой. — Не важно.

— Тогда может, позавтракаешь? — спросил Степаныч. — Кофе сварить?

— Свари, — кивнула Оксана.

Она перебралась в кресло и направилась к умывальнику.

— Домой в город не хочешь? — поинтересовался он, доставая с полки маленький кофейник.

— Нет, — помотала она головой.

— Почему? Там же, наверно, интересней, чем тут у нас?

— Интересней? — Оксана усмехнулась и посмотрела на него. — И чем же интересней? У меня даже не было возможности из дома выйти. Даже помощница не могла мне помочь. Да и кроме клиентов ко мне никто не приходил. Или ты думаешь я в таком виде по театрам, выставкам и кино ходила?

Степаныч на мгновение замер, затем принялся насыпать в кофейник перемолотый порошок. Аромат цикория медленно заполнил избу.

— Ничего я не думаю. Здесь хоть воздух чистый, — пробормотал он, помешивая ложкой. — И люди... попроще и надежные.

Оксана вытерла лицо полотенцем и грустно улыбнулась.

— Здесь хоть тишина и нет открытой злобы, — сказала она так тихо, что домовой едва расслышал.

За окном первые лучи солнца пробивались сквозь туман, окрашивая его в золотистые тона. Где-то вдали кричала иволга — единственный звук, нарушающий утреннюю тишину.

— Да и я тут, — неожиданно добавил Степаныч, ставя перед ней дымящуюся чашку. — Если что...

Оксана улыбнулась впервые за долгое время.

— Благодарю, — прошептала она, обхватывая тёплую чашку ладонями.

Домовой кивнул и отвернулся, делая вид, что очень занят чисткой печи. Но кончики его усов задрожали — будто бы от сдерживаемой улыбки.

А за окном начинался новый день.

— Как ты думаешь, он уже с ними разобрался? — не выдержал домовой и задал так волнующий его вопрос.

— Нет, он любит долго «играть», — покачала Оксана головой.

— Ну, хоть от тебя отстанет, и баба Надя с Василисой смогут тебя вылечить, пока он играется, — обрадовался домовой. — Васька сказала, что у тебя в спине какой-то крючок торчит.

— Какой крючок? — с удивлением спросила она.

— А я знаю что ли? Что слышал, то тебе сказал. Она говорила, что от него Навью пахнет, и что это может быть работа Морока.

— Откуда ты это знаешь?

— Да они с бабой Надей разговаривали, пока ты спала.

Оксана замерла с чашкой у губ, кофе вдруг показалось ей горьким до тошноты. «Крючок? Навьи крючья?» — пронеслось в голове. Она медленно поставила чашку на стол, чувствуя, как холодеют пальцы.

— Степаныч, — голос её звучал неестественно ровно. — Покажи, где этот... крючок.

Домовой неохотно подошёл, его короткие пальцы осторожно провели по её спине между лопаток. Оксана вздрогнула — там, где он прикоснулся, будто зажгли раскалённую иглу.

— Вот здесь, вроде Васька тыкала, — пробормотал он. — Она сказала, что не видно, но чувствуется. Как будто крючок изнутри.

Оксана подъехала к зеркалу и внимательно в себя всмотрелась. В зеркале над умывальником её отражение было бледным, но обычным. Она завела руку за спину, нащупывая...

И вдруг пальцы наткнулись на что-то холодное и твёрдое. Не крюк, а скорее острый шип, вросший прямо в позвонок. При прикосновении в висках застучало, а в носу запахло прелыми листьями и мокрой землёй — несомненно, Навьи метки. Во рту появился привкус металла.

— Чёртов Морок, — выдохнула она. — А я-то думала, что это болезнь моя, а оказывается, это он руку свою приложил, чтобы привязать меня к себе. Хотя может и болезнь, а ещё и это, чтобы наверняка.

Степаныч забеспокоился, схватил веник и принялся мести пол.

— Васька сказала, что можно попробовать вынуть. Она-то из Наськи — дочки начальника навью ветку вытащила, может и из тебя выдернет.

Крюк в спине вдруг заныл, будто кто-то дёрнул за невидимую леску.

Где-то в лесу закаркала ворона. Утро больше не казалось таким безмятежным.

— Я позвоню бабе Наде, — сказала Оксана. — Вот ведь не знала и лучше себя чувствовала. Эх, многие знания — многие печали. Теперь все мысли вокруг этой гадости крутятся.

Она достала из кармана старенький смартфон и быстро набрала знакомый номер. Гудки казались неестественно громкими в тишине избы.

— Алё? — раздался хриплый голос из динамика. — Оксана, ты? Что случилось?

— Баба Надя, не разбудила? — спросила с тревогой Оксана.

— Нет, у меня же корова, встаю рано. Так что там у тебя такого стряслось, что ты в такую рань мне позвонила? Морок опять что-то учудил или с теми не удалось справиться?

— Да, учудил, — кивнула Оксана. — Что там Васька в моей спине увидала?

— Степаныч, небось, проболтался? — хмыкнула баба Надя. — Ты со своими делами разобралась?

— Да, — ответила Оксана.

— Ну тогда жди нас с Васькой в гости, а может и не только с Васькой. Будем у тебя консилиум собирать, — вздохнула баба Надя.

— Жду, — коротко сказала Оксана.

— Через час где-то к тебе придём.

Оксана положила телефон на стол, её пальцы слегка дрожали. Степаныч, притихший в углу, осторожно поставил перед ней свежесваренный кофе.

— Ну что, голубка? — спросил он. — Что сказала бабушка?

— Ждём гостей, — Оксана сделала глоток, но кофе казался безвкусным. — Видимо, не только они придут.

Домовой нахмурился, сдвинув мохнатые брови:

— Кого ещё ждать-то? Морока что ли?

Оксана покачала головой:

— Не знаю. Но баба Надя не зря так сказала...

— Наверно, ещё Захара с собой приведут, — сделал вывод Степаныч.

— Может быть, — кивнула Оксана.

Она так и просидела в кресле, смотря в окно.

Через час раздался стук в дверь. Домовой подскочил к ней и поинтересовался, кого там принесло.

— Открывай, это мы, — послышался из-за двери хрипловатый старческий голос.

Степаныч распахнул дверь. На пороге стояла баба Надя, за ней, переминаясь с ноги на ногу, топталась Василиса.

— Там ещё Захар следом идёт, — пояснила баба Надя, заходя в избу. — Доброго здравия всем.

— Доброго, — кивнула Оксана. — Чай, кофе?

— Мне бы чай. А то пока до тебя дотопала — взопрела, — подала голос Василиса.

Она поставила на стол трёхлитровую банку с бурого цвета жабой.

— Ты чего эту гадость на стол водрузила? — возмутился домовой.

— Это не гадость, это лекарство, — фыркнула Василиса.

Дверь скрипнула, пропуская в избу крепкого мужчину лет пятидесяти. Захар стряхнул капли росы с потёртой куртки, под которой виднелась клетчатая рубаха.

— Ветер крепчает, — сказал он, вытирая ноги о половик. — С реки несёт грозу.

Василиса оживилась:

— Захар! А я думала, ты до нас не дойдёшь!

— Баба Надя позвонила, попросила помочь. Как же вам откажешь, — мужчина усмехнулся, обнажив ровные белые зубы.

— Ну что, показывай свою беду, — сказала баба Надя, подходя к Оксане. В её голосе не было ни капли страха, только спокойная деловитость.

Захар подхватил Оксану и уложил её на диван. Он осторожно провёл пальцами по её позвоночнику, остановившись между лопатками. Его пальцы были удивительно тёплыми, и боль сразу стала меньше.

— Да, это его работа, — кивнул знахарь. — Но не волнуйся, мы справимся. Василиса, подай мою зелёную сумку.

Пока Василиса копошилась с баночками, баба Надя разложила на столе странные предметы: пучки засушенных трав, склянки с мутными жидкостями и что-то, завёрнутое в красную ткань.

— Не шевелись, — приказал Захар, доставая из сумки странные костяные инструменты. — Будет немного больно, но терпи.

Оксана послушно кивнула. В избе вдруг стало очень тихо — даже жаба в банке перестала шевелиться.

Захар взял в руки небольшой серебряный ножик и начал что-то нашептывать. Воздух вокруг его рук словно загустел. Вдруг крюк в спине Оксаны дёрнулся, будто живой.

— Держи её крепче, — бросил Захар Василисе и стал водить над больным местом ножом, слегка касаясь кожи.

В тот же миг за окном грянул гром, хотя на небе не было ни облачка. Оксана вскрикнула — крюк внутри неё словно ожил, зашевелился.

— Вижу тебя, гадина, — прошептал Захар, и в голосе впервые прозвучала сталь. — Ну что, вылезать будешь сам или помогу?

Из спины Оксаны вдруг брызнула тёмная жидкость. Захар ловко подставил эмалированную миску, куда с противным чавкающим звуком выпал чёрный, покрытый странными письменами крюк. Он извивался, как живой, но ведьмак быстро накрыл его красной тряпицей.

— Готово, — выдохнул Захар, вытирая пот со лба. — Теперь ты свободна.

Оксана повернулась, ощущая невероятную лёгкость. Боль, мучившая её столько времени, исчезла.

— Благодарю, — прошептала она, но Захар уже повернулся к окну.

— Не спеши благодарить, — сказал он серьёзно. — Надо ещё всё остальное вычистить и убрать, что за всё это время в тебя вросло и отравляло. И этим займётся Василиса.