Липовая летопись Love Tour

Кукловоды кукол вуду

Чёрная ведьма судорожно сжала в руке куклу вуду.

— Нет, я не хочу её видеть рядом с Игорем! Я не хочу, чтобы они находились в одной комнате и смотрели друг на друга! — воскликнула она и отнесла вольт Эвелины в санузел, где засунула под унитаз.

— Вот так же действовала чёрная магия и на майдане, — прокомментировал её действия колдун Стрибун.

— А ты разве был там? — спросил Байков. — Что-то я тебя не видел.

— Ну, конечно. Ведь тогда на майдане было очень много магов. И сатанисты там были, и дьяволопоклонники, и шаманы с бубнами! И родноверы там кругами ходили, и огнищане костры свои разводили, ну, и естественно колдуны всех мастей, включая меня. Почти каждый день на майдане шла магическая работа. И для этого там установили клетку, в которую посадили гетмана Боягуза, вернее, его куклу вуду в тюремной робе. Это так, видно, подействовало ему на нервы, что он, испугавшись нового срока, вскоре и сбежал.

— Да, пошаманили там ребята на славу, — кивнул сатанист Байков, — помню, даже пирамиду жёлтую соорудили, которая заряжала майдановцев энергией. Одни называли её жёлтым домом, потому что выходили они потом оттуда с безумными глазами. Другие — зомбодромом, потому что входили они в эту пирамиду обычными людьми, а выходили уже сознательными зомби.

— Честно говоря, это началось ещё с оранжевого майдана, — прервал его Стрибун. — Вспомни о наколотых апельсинах, после которых у людей появлялись лубяные глаза. Это и были первые свидомые зомби.

— И чем же они отличались от тех зомби, которых показывают в фильмах ужасов? — спросила ведьма Алиса, которая на майданах не бывала, поскольку всегда старалась избегать огромного скопления людей.

— Сознательные зомби ничем от простых людей не отличаются, — ответил ей Байков. — Они не восстают из могил и не ходят по улицам с окровавленными ртами. Они не гоняются за людьми, чтобы сожрать их мозги. Сознательные зомби — обычные люди, только с промытыми мозгами. Они похожи на безвольных рабов, готовых выполнять любые приказы тех, кто каждый день вещает им с экрана телевизора. Они уже с утра накачивают себя просмотром патриотических каналов, шельмованием совков и унижением ватников в соцсетях, точно также, как раньше они накачивали себя на майдане ежечасным пением гимна, истерическими кричалками и скаканием на месте.

— А кто такие несознательные зомби? — спросила Алиса.

— Ну, это вся остальная пассивная масса, — ответил Байков. — Их ещё называют ватными зомби. Напуганные этими речёвками, они тупо сидят по домам. Им всё по барабану: моя хата с краю, ничего не знаю. Хотя если они выйдут, мало не покажется. А вот свидомых зомби хоть и немного, но они очень активные и пассионарные. Любят собираться толпой, ходить по улицам с факелами и славить своих героев.

— А как ты думаешь, — спросил его чёрный колдун, — почему простым пацанам с деревянными щитами и дубинами удалось одолеть хорошо вооружённый «Беркут»? Почему это продолжалось так долго: то менты наступят, то отступят, то пойдут на штурм, то отойдут назад.

— Потому что за их спинами стояли вовсе не ведьмы с колдунами, — ответил сатанист Байков, — а чёрные шляпы и седые бороды.

— Ты уверен? — спросила Алиса.

— Да, это было действие Ковчега завета, — важно ответил он.

— Ковчега завета? — удивилась она.

— Ну, да, — подтвердил Байков, — его специально привезли из Львова… такую себе точную копию Ковчега завета. Я сам лично видел, как двое людей с талитами на головах заносили его на второй этаж дома профсоюзов.

— И как он выглядел, этот ковчег? — спросила Алиса.

— Ну, это такой позолоченный сундук, — показал руками Байков, — с двумя золотыми херувимами на крышке. Внутри, как в матрёшке, находились ещё два сундука. В одном лежали скрижали завета с десятью заповедями, а в другом — так называемые Иерихонские трубы.

— Что, серьёзно? — не поверила ему Алиса.

— На самом деле так назвали инфразвуковой генератор страха направленного действия, который в Европе полицейские используют против демонстрантов, а на майдане протестанты решили использовать против ментов. Короче говоря, это был обычный сабвуфер с усилителем и генератором, который может собрать любой радиолюбитель.

— Как же он действует? — поинтересовалась Алиса.

— На низких частотах в 5—7 герц он не воспринимается слухом, но у людей ни с того ни с сего возникает жуткий дискомфорт, необъяснимая тревога, потеря ориентации, боль в сердце, рвота, головная боль, а заканчивается всё паническим страхом, от которого все разбегаются, кто куда.

— Так и было, — подтвердил Стрибун.

— Впервые его использовали в Ивано-Франковске против Боягуза, — сообщил подробности Байков. — Тогда в гетмана пульнули яйцом, а он сразу упал в обморок. Затем Иерихонские трубы стали применять против ментов, после чего ковчег завета погрузили в микроавтобус, и равины семь дней возили его вокруг администрации гетмана, читая соответствующие псалмы и нагнетая страх на его обитателей. И в конце концов установили ковчег с Иерихонскими трубами в его усадьбе в Межигорье, после чего не прошло и двух дней, как Боягуз сбежал.

— Да, а ты вспомни, — с увлечением продолжил чёрный колдун, — что в то время творилось на майдане. Это было что-то невообразимое! Это была не революция, а дьяволюция! Представь: постоянный барабанный бой, регулярное пение гимна, ритуальные пляски на сцене, все эти речёвки, всё это было непросто так. Всё это вводило присутствующих в транс. Мы тоже не стояли в стороне. День и ночь мы призывали Люцифера, чтобы он помог нам сбросить Боягуза и его ненавистный режим.

— Да, я помню, — кивнул ему сатанист, — когда уже стали палить шины и бросать в ментов коктейли Молотова, а майдан и Европейскую площадь заволок едкий дым и огонь, тогда казалось, что там открылась преисподняя.

У колдуна Стрибуна глаза загорелись пекельным огнём.

— Представляешь, сколько чертей повылазило оттуда! Эти бесы потом заполнили собой все телеканалы и с такой яростью изрыгали проклятья на каждого, кто имел иную точку зрения, так задурили всех и промыли всем мозги, что мама не горюй!

— На самом деле всё началось гораздо раньше, — со знанием дела сказал сатанист Байков, — и не с людей в чёрных шляпах, а с чернокожих африканцев. Об этом рассказал мне маг Раокриом. Как-то летом тринадцатого года он зашёл в ресторан «Козак», знаешь, есть такой в Гидропарке…

— Это который за Венецианским мостиком? — уточнила Алиса.

— Ну, да, так вот. Зашёл он в этот ресторан отобедать, а там куча народу, но ни одного белого лица: одни чёрные собрались! И проводили они какой-то ритуал. Повсюду африканские идолы. Горят свечи, бьют барабаны, слышны выкрики шамана, бьющего в бубен. И полуголые негритянки извиваются вокруг него в сексуальном экстазе. При этом все сопровождалось такими воплями, что Раокриому на секунду показалось, что он находится в джунглях посреди стаи возбужденных обезьян. Странно было только то, что в центре круга из свечей был установлен сине-жёлтый флаг и флаг Евросоюза. Раокриом спросил у охранника: что тут происходит? Тот говорит, что здесь собрались нелегальные африканцы, которых не пускают в Европу. Вот они и проводят свой особый ритуал вуду, чтобы Великую Галицию приняли в Европу, и они без виз могли туда поехать.

— Ничего себе! — воскликнула Алиса.

— Но самое интересное другое, — продолжил Байков. — Ровно через полгода, когда дьяволюция была уже в полном разгаре, я сам увидел на площади похожий круг из железных бочек. В них полыхал огонь, а вокруг них под бой шаманских барабанов танцевали африканцы с нашими и европейскими флажками.

— А знаете что! — неожиданно прервала его воспоминания Алиса. — Мне кажется, что Эвелине здесь вообще не место. Её надо унести отсюда куда-нибудь подальше.

— На речку! — подхватил Стрибун. — И там утопить.

— Или на кладбище! — развил идею некромант Байков. — И там закопать.

— Вот-вот, — сказал колдун Стрибун. — Так мы и поступили с ребятами из Правого сектора, когда показательно вырвали с корнем язык у бело-сине-красной куклы вуду, а затем для устрашения отвезли её в Крым.

— Не надо было этого делать, — покачал головой Байков.

— А потом с другими ребятами мы отвезли подобную же куклу в Донецк и Луганск.

— Ну и чего вы добились? — с осуждением посмотрела на него Алиса.

— Да, — вздохнул Стрибун, — что-то пошло не так… и началась эта братоубийственная война.

— Так вот из-за кого она, оказывается, началась? — подначил его Байков.

— Каюсь, была в этом и моя вина, — признал колдун, — поэтому я и организовал вскоре на Михайловской площади ритуальный молебен за мир, собрав около 200 магов и экстрасенсов.

— А, да, — кивнула Алиса, — я что-то слышала про это.

— Но, как оказалось, церковникам этого не понравилось, и за час до ритуала они устроили эстрадный концерт перед монастырём — с громкой музыкой и девицами в купальниках.

— То есть они выступили против мира? — удивилась Алиса.

— Получается, что так, хотя они объяснили это тем, что не согласны с присутствием магов на территории Михайловского монастыря. Да ещё накануне Вальпургиевой ночи. Поэтому нам всем пришлось срочно отправиться на Лысую Гору. Там каждый участник обряда зажёг свечу, затем все свечи соединились воедино, после чего запылал священный костёр. Мы попросили высшие силы спасти всех, кто оказался в этой безумной мясорубке.

— Как видишь, результат налицо, — почесал бороду Байков, — сразу же установился военный мир.

— Да, — вздохнул Стрибун, — уже восемь лет длится эта мирная война.

— Но ведь подобным образом, — озадачилась ведьма, — маги могут воздействовать и на гетманов.

— Могут, — ответил Байков, — и постоянно пытаются это сделать, чтобы пробить их ауру и навести на них порчу.

— Так в чём же дело? — схватила она со столика соломенную куклу вуду.

— Ничего у тебя не получится, — покачал головой Байков, — у них в штате полно магов, которые ставят на них мощную защиту.

— Это точно, — закивал головой Стрибун. — Не зря же Боягузу удалось избежать смерти, которую напророчил ему последний карпатский мольфар.

— Это какой мольфар? — спросила Алиса. — Михайло Нечай?

— Да, Нечай, — ответил Стрибун, — именно он предрёк гибель Боягуза. Даже дословно помню: «Там у вас в Киеве какого-то пана сегодня посвятили в гетмана. Его убьют через три года».

— А не убили его, знаешь почему? — спросил Байков. — Потому что он создал вокруг себя мощную защиту. Созвал в своё Межигорье многих шаманов, волхвов и колдунов, и те стали на него работать. Постоянно проводили там оккультные ритуалы, в одном из которых даже распяли кречетов на трёх крестах.

— А затем расправились и с самим мольфаром, — добавил Стрибун. — Его через год зарезал какой-то сумасшедший. Но всем было ясно, что это была месть Боягуза за его предсказание. На самом деле, это было жертвоприношение. Задержали убийцу возле Писаного камня, где в одной из чаш, вырезанной в нём, была обнаружена кровь Нечая. Слишком крамольные вещи он предрекал… И про междуусобную войну, когда «один народ станет воевать между собой, и что это третья сторона сделает». И что придут к власти молодые, а затем страна распадётся на части.

— И всё к этому идёт, — с сожалением вздохнул сатанист Байков. — А чтобы этого избежать, нужно не на гетмана наводить порчу, а на того, кто поселился в доме напротив.

Чёрная ведьма судорожно сжала в руке куклу вуду.