Липовая летопись Love Tour

Вы слыхали, как поют дрозды?

— Это ещё что! — махнула рукой медсестра. — Вы ещё не слыхали, как поют наши дрозды.

— Какие ещё дрозды? — опешил Стрибун.

— Нет, не те дрозды, не полевые, — усмехнулся вриод. — А наши галычанские дрозды, певчие избранники Руины.

В это время и выбежал из дальней палаты плюгавый человечек в роговых очках.

— Фу… фу! — недовольно повёл он носом. — Чую, руским духом запахло, — писклявым голосом произнёс он, — думаю, що таке? А це, виявляється язикаті до нас завітали.

— Это и есть наш Дризд, главный наш упырь, — представил его вриод и предупредил, — поосторожней с ним! Он кусает всех, кто говорит по-руски.

— Якщо вас не кусати, — злобно ответил тот, — ви ніколи не заговорите нашою мовою.

— Слышите? — кивнул вриод мониторам. — Так что держитесь от него подальше. Поступил к нам совсем недавно, хотя психушка плакала по нём давно.

Стрибун тотчас направил объектив камеры на упыря. Выбирая нужный ракурс, Сатанислав уже согнул указательный палец, чтобы щёлкнуть им затвор, как Дризд вдруг рванулся к нему с криком: «А ось не треба це робити!» и укусил его за этот палец.

Стрибун взвыл от боли:

— Ах ты ж гад!

Грубый санитар тотчас заломал упырю руки за спину.

— Як я ненавиджу вас, барани! — сразу же заверещал Дризд.

— Где ты видишь здесь баранов? — строго спросил его вриод.

— Ну, якщо я бачу перед собою баранів, — гнусавым голосом ответил упырь, — як я можу не назвати їх баранами.

— Ты это про кого?

— Про всіх вас, — выворачиваясь из рук санитара, ответил Дризд. — Ви, руськомовни, є баранами. Це ж треба бути такими тупими ї безмозглими, щоб за 30 років не вивчити державну мову. Ви дегенераты, ви просто желудочно-кишечні тракти, яким аби пожерти. Парнокопитні. Ви не гідни бути на волі! Ви всі негідники! Вас треба позбавити усіх громадянства, а ще краще пропустити через фільтраційні табори!

Не желая слушать его измышлений, вежливый санитар вытащил из нагрудного кармана комбинезона небольшой флакон с пульверизатором и щедро опрыскал им Дризда. Тот сразу притих и перестал дёргаться.

— И что теперь со мной будет? — спросил Стрибун, разглядывая на пальце ранку. — Я теперь тоже стану зомби?

— Увы, — развёл руками вриод, — и не просто зомби, а свидомым зомби.

— Давайте, я вас тоже обработаю, — предложил вежливый санитар и, не дожидаясь разрешения, тотчас обработал ранку спреем.

— А что это? — удивился Стрибун. — Так приятно пахнет.

— Это одеколон «Красная Москва», — показал ему санитар этикетку флакона, на которой был изображён собор Василия Блаженного. — Мы его вместо антисептика используем. На всех наших зомби он действует, как дихлофос на тараканов. Примерно на полчаса они обездвиживаются. При этом все речевые фунции сохраняются. Так что можете с ним поговорить.

— Фу, як я ненавиджу цей запах! — противным голосом заверещал он. — Проклинаю вашу Червону Москву і все, що з нею пов'язано! Ненавиджу ваш серп і молот. Була б моя воля, я б взяв той молот, та й тюкнув б вам усім по голові, а потім би серпом цим відтяв ваши порожні голови.

— Это твоя голова пустая, — ответил ему грубый санитар. — Свидомые зомби давно уже выели твои мозги.

— А с чего вы так возненавидели советскую власть? — спросил упыря Байков.

— Тому що вони мого діда з бабою на цілих вісім років до Сибіру відправили.

— А за что их туда отправили? — спросила Алиса.

— За те, що вони розклеювали листівки проти радянської влади.

— Понятно, — сказал Байков.

— Что вам «панятна»? — передразнил его Дризд, заговорив вдруг на запретном языке. По-видимому, «Красная Москва» на него уже начала действовать. — Мы столько лет провозглашали: «Схід та Захід разом». Обнимались, целовались. Но схиднякам это оказалось не нужно. Вы — страшные люди… Всё время кричали нам «услышьте Донбасс!», а спали и видели себя только в России. Поднять сраку и пойти с нами в Европу вам было западло! Вам подавай только мокшанское дерьмо. Как граждан Великой Галиции я вас в упор не вижу. Вы для меня пропащие, утраченные люди.

— Это вы страшные люди! — осадил его грубый санитар.

— Или вот к примеру, — продолжил упырь, — закрыли три ваших оппозиционных канала. Катастрофа. Одноклеточные потеряли свой корм, амебам больше нечего смотреть, инфузории-туфельки бьются в истерике и припадке… Вата в шоке. Нечем заняться? Да возьмите словарь и начните учить нашу мову. Это гораздо лучше, чем слушать тот информационный яд, который делает вас имбецилами и крысами.

— Ты одержим бесами, Дризд! — одёрнул его вежливый санитар.

— Но экзорцизм в данном случае бесполезен. Только осиновый кол! — сказал в запале грубый санитар и, резко дёрнув вверх стиснутые за спиной руки упыря, заставил его тем самым склонить голову.

Дризд сразу же изменил риторику:

— Среди вас, рускоязычных, есть, конечно, и настоящие патриоты, которые ненавидят Путина и воюют с сепарами на Донбассе. Но всё равно вы являетесь заложниками войны. Игнорируя нашу мову, вы маркируете мою страну как страну «русского мира». Свист пуль и канонада градов звучит на вашем языке. Это ваша и наша трагедия. Вы никогда этого не признаете, но кто-то должен вам это сказать.

— А разве это не вы развязали гражданскую войну, отменив языковой закон в первый же день, как только пришли к власти, — возразил ему вежливый санитар.

— Руский язык убивает нас так же, как табак и алкоголь, — вновь поднял голову упырь. — Он должен быть запрещён у нас навечно. И такое понятие, как «рускоязычный» также должно исчезнуть навсегда! Ти або українець або ні!