Липовая летопись Love Tour

Мистерия купальской ночи

Вокруг высокого, вздымающегося до небес Купальского костра ходили посолонь, то есть по ходу солнца, пять сестриц-богинь с венками полевых цветов на голове, в белых вышиванках и в белых длинных до пят юбках. Вскоре к ним присоединилась и шестая сестрица — Леся.

Шесть братцев-фавнов наблюдали за этим действом со стороны — возле врытого в землю четырёхметрового идола Ярилы с метровым вздыбленным колом между ног, к которому привязаны были два надувных шарика.

— Ни кола себе! — удивился этому кумиру женщин свиноухий пан.

— Да, — согласился с ним экстравагантный фавн, — кол у него просто околенный.

Не успело солнце скрыться за деревьями Боздоского парка, как свет на поляне стал угасать с каждой секундой. Как только он погас, кромешный мрак тотчас накрыл берег Ужа. И если бы не огонь Купальского костра, освещавшего поляну, никто бы друг друга не узнал.

Неожиданно барабан умолк, замолчали и маракасы с бубном, отчего сестрицы-богини сразу же прекратили движение. Наступила долгая минута молчания. Многочисленной публике, столпившей напротив, слышно было только треск поленьев в костре да шум протекавшего рядом Ужа. Теперь только пылающий в ночи костёр замещал умершее солнце.

Певица Карма заголосила вдруг высоким протяжным голосом:

«Волочился Ярило по белому свету,

жито родил, да детей плодил.

А теперь наш милый Ярило… помер».

Вдруг послышался стук копыт, и из рощицы на зелёный берег выехала на белой лошади рыжеволосая богиня. Кроме огромного венка из полевых цветов на голове, на ней ничего не было. В левой руке она держала колосья дикой ржи, правой она держалась за поводья.

— Купала! Купала! — приветствуя её, стали скандировать сестрицы-богини.

Гарцуя, будто леди Годива, обнажённая всадница подъехала к группе пялившихся на неё братцев-фавнов. Те тотчас узнали в ней Агнию и вместе с шестью сестрицами также стали скандировать:

— Купала! Купала!

Неожиданно для всех Купала сорвала с плеч стоявшего на земле идола тряпичную голову и поскакала с ней к высокому костру. Сначала она бросила в огонь колосья ржи, и те мигом вспыхнули, а затем кинула туда и голову Ярилы. Пламя поднялось ещё выше.

Руки Ярослава тотчас забили в барабан с новой силой, его поддержали бубен с бубенчиками в руках светлого мага и маракасы в руках козлоногого сатира, и сестрицы-богини, развернувшись, пошли вокруг костра в обратном направлении противосолонь, то есть против солнца.

— Купала! Купала! — продолжали скандировать они.

Согласуясь с барабанным ритмом и с движением девиц в белых одеждах, нагая Купала на белой лошади объезжала пылающий костёр по внешнему кругу. Чувствуя себя сроднённой с лошадью, она реально ощущала себя кентавром — символом Стрельца.

— Несите сюда Ярилу! — крикнул она.

Четверо братцев-фавнов вытащили обезглавленное чучело Ярилы из земли и понесли его к костру.

— Прощайтесь с ним! — сказала Купала.

Сестрицы-богини притворно заплакали и запричитали:

— Помер он, помер! На кого ж ты, Ярила, нас оставил? Как же мы жить теперь будем без тебя и твоего кола?

— Накол он вам сдался? У нас всех не меньше! — попробовал утешить их экстравагантный фавн.

Подручные бога Пана потрясли идола, пытаясь разбудить усопшего Ярилу, но вздыбленный метровый кол его вдруг опал и повис между травяных ног. Сестрицы-богини загоревали и запричитали пуще прежнего:

— Вот и кол у тебя опал! Не встанет он больше! И что нам за жизнь теперь без твоего кола!

— Эге, бабы не брешут! — почесал седую бороду козлоногий сатир. — Они знают, что им слаще меду.

— Поднимись хоть на минутку! — всхлипнули девицы. — Дай нам насладиться тобой в последний раз!

Гарцуя на лошади, Купала наклонилась к идолу поближе и неожиданно вырвала с корнем его метровый кол вместе с привязанными к нему двумя надувными шариками. Развернув лошадь, она с размаху бросила кол в огонь. Тот мгновенно вспыхнул, а шарики взорвались.

— Бросайте Ярилу в краду! — приказала Купала, — сжечь его и вся недолга!

Заворожённые её голосом, братцы-фавны слегка подтолкнули обезглавленный и оскоплённый мужской идол, и чучело само повалилось в костёр-краду. Глядя на то, как оно вспыхнуло, а затем стало исчезать в пламени костра, братцы стали понимать, что сейчас на их глазах происходит что-то очень важное и неотвратимое. До них стало доходить, что только что им в аллегорической форме показали, что ждёт их в будущем.

Сестрицы-богини между тем кричали:

— Сияй же Купала! Твоё время настало!

Нагая всадница спешилась, и Ярослав подал ей длинное до пят белое платье. Наскоро облачившись в него, Агния вновь предстала перед всеми в своём царственном величии. Белую лошадь Ярослав привязал к дереву, после чего вновь загремел барабан, и зазвенели бубны с бубенчиками. А сестрицы-богини затянули песню, в которой заунывный тоскливый напев сменился весёлым и бравурным припевом.

— Становитесь и вы в круг! — крикнула Купала братцам-фавнам. — Присоединяйтесь и вы к нам.

Братцы-фавны встали в круг и под барабанный бой, треск маракасов и звон бубенчиков пошли против часовой стрелки. Только теперь до них дошёл смысл всего этого действа, только теперь им стало ясно и понятно, что господству их пришёл конец, а на смену ему пришло торжество женщин.

— А не опрокинуть ли нам по рюмашке, — предложил свиноухий пан.

— Тут и бутылки мало будет, — покачал головой козлоногий сатир.

— Чтобы утопить наше горе в вине, — добавил эпатажный фавн.

— Будем пить по-чёрному, — согласился с ним конехвостый силен и все братцы гурьбой направились к накрытой поляне, где на траве лежала скатерть-самобранка. Чего там только не было: и медовуха, и вискарь, и баранки всякие. Братцы-сатиры медовуху-вискарь пили да приговаривали:

— Чтоб у всех стояло! Чтоб стояло и моглось! А ему там чтоб икнулось!

Таким образом, сожжение идола закончилось грандиозной попойкой. После чего всем стало весело и горестные мысли позабылись. А с моста Влюблённых и с полянки поодаль за сим действом наблюдали многочисленные зрители. То и дело в толпе раздавались восторженные возгласы: «Вот это да! Ты посмотри, что вытворяют! Какая божественная ночь!». Но были слышны и недовольные голоса: «Эта ночь — не от Бога! Эта ночь от дьявола! Здесь сам чёрт над костром гарцует!».

Кульминацией праздника стало зажженное купальское колесо, которое пронеслось по всему лугу и скатилось в Уж.

Ну, а затем началась настоящая вакханалия! Любвеобильные отпрыски лесного бога Пана мигом поразбрасывали в темноте свои штиблеты и штаны, обнажив кто волохатые ноги, кто раздвоенные копыта, кто козлиные рога, кто короткий поросячий хвостик, а кто и длинный лошадиный хвост.

Купала загнала всех фавнов и нимф в воду и всех искупала. После чего девицы сняли с головы своей веночки и, прикрепив к ним листья лопуха с зажжёнными свечками в алюминиевых гильзах, пустили их вниз по течению реки.

Пьяные в стельку фавны, стоя в двадцати метрах от них по колено в воде, пытались поймать те веночки, но только ни один из них не поймали.

Потом все пары, взявшись за руки, в мокрой одежде прыгали через костёр.

— Ой, горю, горю! — закричал вдруг козлоногий сатир после одного из прыжков.

— Чего ты горишь? — не поняла его одна из нимф.

— Красной девицы хочу.

— Какой?

— Тебя молодой!

После этих слов и началась игра в горелки, в которой фавны гонялись по лугу за нимфами, пытаясь их поймать и умыкнуть, но никому и этого не удалось.

Гурию Лесю неожиданно схватил за руку незнакомый ей черноусый парень в белой сорочке и в бордовой жилетке.

— Леся, я ваш фанат.

— Да неужели? — засмеялась она.

— Мне так понравились ваши стихи, которые вы читали со сцены. Если, что, меня зовут Ласло.

— Очень приятно.

— Я живу на природе, в горах, в самом сердце Карпат, у меня там прекрасный трёхтажный дом-отель, у меня всё есть, нет только красавицы-жены. Вы не поверите, но сегодня я приехал в Унгвар, в этот город любви с одной целью — найти здесь девушку своей мечты. Я зашёл в ювелирный магазин и купил там обручальное колечко, а потом пришел на Мост влюблённых и на Театральную площадь, и всем понравившимся мне девушкам предлагал померять его. И поверьте, если бы оно хоть кому-то подошло, я бы уже днём уехал. Но никому оно не подходило. Или большое или слишком маленькое. Прошу вас, примерьте это колечко.

Ласло вытащил из кармана заветную бордовую коробочку и открыл её. Внутри при свете костра переливалось золотое колечко. Леся задумалась и пожала плечами.

— Я ни к чему вас не обязываю, — продолжал настаивать Ласло. — Просто примерьте. Пожалуйста. Я вас прошу.

Леся сдалась на уговоры и примерила колечко — на средний палец.

— Нет. Не подходит, — протянула она его назад.

— Нет, не на средний палец. А на безымянный.

Леся попробовала надеть его, и он — о, боги! — вдруг свободно наделся.

— Вот, видите! Вот, видите! — возрадовался Ласло, — Я как знал, я знал, что этой девушкой будете вы.

— Нет, нет, я не могу, — тут же сняла Леся с пальца колечко.

— Можете! — засиял Ласло. — Оно уже ваше. Оно вам подошло. Оно вам теперь принадлежит.

— Но я ведь замужем.

— Не страшно, разведётесь. Я подожду. Это ведь не срочно.

— Нет, нет. Заберите назад!

— Не заберу! — замотал головой Ласло и улыбнулся, — скажите, где вы ещё найдёте такого молодого и такого состоятельного парня? Оно подошло вам — значит это судьба.

— А что я буду делать в вашей глуши?

— Ничего. Вы будете только хозяйкой.

— Содержать свиней и доить коров?

— Никаких свиней и коров! Вы будете хозяйкой моего отеля. Вы будете только встречать гостей и подсчитывать доходы. А всю работу будут делать повариха, горничная и уборщица.

— Нет. Нет, я не могу. Я ведь поэтесса.

— У вас будет свой кабинет на третьем этаже. Там будете и творить!

— Нет, нет. Я должна подумать, возьмите назад!

В это время козлорогий сатир, гнавшийся за молодкой в короткой юбке, впопыхах толкнул Лесю. Колечко выскользнуло из её руки и упало в траву.

— Ой, Юлий, что ж вы наделали! — всплеснула Леся руками.

— А что такое! — отскочил он назад, притопнув раздвоенным копытом.

— Да вот колечко упало!

Все — и Ласло, и Леся, и неловкий сатир с молодкой — тотчас стали дружно искать колечко и ползать на четвереньках по траве, подсвечивая себе фонариками на смартфонах, но даже после долгих поисков так и не нашли. Как ни сокрушался Ласло, как ни переживала Леся, как ни извинялся Юлий, колечко словно под землю провалилось. В конце концов, Ласло решил воткнуть в этом месте палку, чтобы продолжить поиски с утра.

Напоследок все нимфы и фавны пошли искать цветок папоротника. Но поскольку поблизости никакого папоротника не было и в помине, то все отправились искать его в отель, но и там его не нашли: ни под одеялом, ни под подушкой.

Ровно в полночь одинокими прохожими на мосту была замечена на опустевшем лугу черноволосая женщина в чёрном платье. Судя по всему, это была ведьма. Рядом с ней находилась её свита: коротышка в чёрном костюмчике с котелком на голове и седобородый мужчина в чёрной футболке с перевёрнутой пентаграммой. Склонившись над потухшим кострищем, они зачем-то собирали в стеклянную баночку уголья и сажу.

Так закончился день первый.

второй день творения