Липовая летопись Love Tour

Ярила

Скоро настанет наше время — время Купалы!

— Ну, что, девочки, все в сборе? — хитро, как лисичка, улыбнулась Агния женской половине группы, которая собралась вся на кожаном диванчике в фойе арт-отеля «Emi-Grand». — Тогда все быстренько садимся в бусик. Мы едем сейчас в Ужанскую долину.

— А как же наши мальчики? — забеспокоилась Магдалина Мария Михайловна.

— Они нам будут не нужны. Мы едем собирать цветочки и плести из них веночки.

— А это далеко? — спросила фурия Ульяна.

— Недалеко. Мы могли бы, конечно, поехать в горное село Широкий Луг, куда пригласила нас писательница Загорулько, но туда только ехать часов пять, и до вечера мы никак не управимся.

В дороге все нимфы без всякого стеснения переоделись в белые юбки и белые вышиванки, которые на выбор предложила им Агния из обширного гардероба фирмы, взятого с собой. Через полчаса бусик съехал с трассы на заливной луг, где в зелени колосистой дикой ржи проглядывали алые маки, белели полевые ромашки, желтели бессмертники и лютики и синели барвинки и васильки.

— Сегодня особый день, сестрицы мои богини, — сказала Агния. — Травы, собранные в день летнего солнцестояния, обладают не только целебными свойствами, но и особой силой. Для купальского веночка нам нужно собрать двенадцать трав.

— А какие нужно? — спросила сестрица Хелен.

— Собирайте здесь всё, что попадётся: и любисток, и чабрец, и зверобой, и череду, и полынь.

— А это что? — вытянула сестрица Леся из земли кустик с гирляндой лиловых, похожих на пятиконечные звёздочки цветков.

— Это горечавка, — ответила Агния.

Леся понюхала цветочки.

— Действительно, от них такой горечью несёт.

— Её ещё называют тирлич, — со знанием дела сообщила сестрица Эвелина.

— Тирлич, тирлич! — воскликнула вдруг сестрица Леся, — моего милого покличь!

— Мне Игорь рассказывал, — неожиданно призналась Эвелина, — что его бывшая жена Алиса постоянно варила из этих цветков зелье, а потом тайно подливала ему в чай.

— И что? — настороженно спросила Леся.

— И таки приворожила.

Все тут же бросились выискивать в траве лиловые цветочки. Тем временем Агния сорвала иную травку.

— И обязательно добавьте в букет папоротник, одно из древнейших растений, сохранившихся до сих пор.

— Говорят, в купальскую ночь он расцветает, — сказала Эвелина. — И каждый, кто сорвет этот цветок, сможет понимать язык животных и читать мысли людей…

— Да сказки это! — прервала её сестрица Карма. — Разве может что-то цвести ночью?

— На самом деле, он вообще не цветёт: ни днём, ни ночью. Это легенда, — призналась Агния. — И отправляться ночью на поиски цветущего папоротника — всего лишь предлог для парочек, чтобы уединиться.

Пока сестрицы-богини под руководством Агнии собирали полевые цветы, русобородый Ярослав вынес из бусика ручную косу и накосил целую полосу высокой травы, которая наросла в низине чуть ли не по самый пояс. Русоволосый, в белой косоворотке, он очень аутентично выглядел с косой на фоне зелёного луга.

Солнце жарило уже вовсю. Нарвав целую охапку разнотравья, сестрицы уселись в кружочек и принялись каждая себе плести купальский венок, прикладывая один цветок к другому и сплетая их воедино.

— Ох, как, сука, солнце печёт! — пожаловалась сестрица Карма.

— А вы знаете, что к солнцу надо обращаться по имени, — с укором взглянула на неё Агния. — Это сейчас солнце для всех безымянное да безликое — рода среднего. А вот в старину у него было много разных имён. И столько же разных ликов — как мужских, так и женских. В разное время года солнце и звали по-разному. Зимой, когда оно рождалось, его звали Колядой. Весной солнышко превращалось в статного молодца Ярилу. Летом оно обращалось в девицу-красавицу Купалу, которую позднее зачем-то переиначили в парубка Ивана Купалу. Осенью же на смену ей приходила матушка Макошь. Та в свою очередь и рожала зимой Коляду. Так вот, по кругу, и двигалось колесо года, и каждые три месяца одно лицо у солнца сменялось другим. Реальным подтверждением такого мироустройства является четырёхликий Збручский идол, который стоит на Софийской площади в Киеве: у него два лика мужских, а два лика женских.

Ярослав, тем временем, занеся в бусик косу, вынес из него грабли и, сгребя скошенные стебли, связал из них шесть снопов. Затем он сбил из привезённых планок крест высотой в два метра, прибил к основанию креста что-то наподобие двухметровых ножек, в результате чего у него получилась схематическая фигурка человечка.

— А что это Ярослав там делает? — с недоумением спросила сестрица Эвелина.

— Своё подобие на длинных ножках, — усмехнулась Агния. — Он явно хочет сегодня всех нас удивить.

— Это будет чучело? — предположила сестрица Магдалина Мария Михайловна.

— Да, чучело Ярилы, которому издавна поклонялись русины на этих землях.

Сестрицы-богини нацепили себе на голову сплетённые веночки и стали красоваться друг перед другом, у кого какой красивее.

Вскоре деревянные руки и ноги Ярилы обросли зелёными снопами. На туловище была надета сверху белая холщовая рубаха, а снизу — серые холщовые штаны. На шею была насажена тряпичная голова, набитая соломой, с пуговицами вместо глаз, с пришитыми ушами и нарисованными губами..

— В годовом круге Ярила олицетворяет собой не только весну, но и мужское начало, — сказала Агния. — На кого Ярила взглянет, тому и любовь свою подарит.

В подтверждение этих слов Ярослав прикрепил Яриле между ног вздыбленный осиновый кол с двумя надувными шариками.

— Ну и причиндалы! — расширились глаза у одной сестрицы.

— От такого прибора я б не отказалась! — сказала другая, погладив метровый кол, чем вызвала всеобщий и безудержный смех.

— Да, ладно, — захохотала третья, — если такой в себя принять, он же до гланд может достать!

— А если взять его в рот, — добавила четвёртая, — то он до задницы дойдёт.

— Вот и не берите его, — посоветовала им пятая, — на кол он вам нужен.

— Ой, уморилась я с вами, сестрицы, — сказала шестая и с нежностью прижалась к холщовой рубахе Ярилы.

— Ой, дайте и мне с ним обняться! И мне!! — наперебой заголосили сестрички-богини, и со всех сторон прилегли к нему, схватившись за кол руками.

— Нет, он мой, никому я его не отдам!

Когда все утихли, Агния продолжила:

— В круге столетий Ярила олицетворяет собой мужское начало. И как вы понимаете, сегодня ночью мужская власть закончится. А затем, — торжественно объявила она, — настанет наше время — время Купалы!