Липовая летопись Love Tour

Рэп-разговоры под радио-музыку

В салоне микроавтобуса зазвучала приятная радио-музыка, изредка перебиваемая разговором ведущих на незнакомом языке. На чешском. А может, на словацком. Или на польском. Граница ведь совсем рядом. Отдельные слова вроде понятны, но в целом ничего не разберёшь.

Серж откинулся на кресле и прикрыл глаза. Пан Тюха, сидевший перед ним, глубоко зевнул и невольно исторгнул из недр своих звериный рык: грассирующий звук «а» перешёл у него в долгое «о» и завершился едва слышным «е». Вот, где его демоническое нутро случайно и прорвалось: а-а-о-о-о-е.

После чего он смачно захрустел чипсами. Через минуту их хруст стал панк-купидона раздражать. Чипсы были только следствием его недовольства. Причина же скрывалась гораздо глубже.

— Не хрусти, — попросил Серж, склонившись к его уху.

— Что-о? — не понял Тюха.

— Я говорю: не хрусти. Ничего не слышно, — заговорил он речитативом под музычку в стиле рэп, как он это обычно делал на своих выступлениях.

— А-а-а, — протянул Тюха, — а я думал: не грусти. А что ты хотел услышать?

— Ну, например, чем ты вчера вечером перед концертом занимался?

— Да замутил там одно дело.

— Ну и как успехи?

— Всё путём.

— Не хочешь поделиться?

Тюха предложил ему чипсы, передавая упаковку через плечо.

— Не-а, — отказался Серж, — я не о том.

— А-а, — сообразил Тюха. — Нет, не хочу.

— Ну почему ты такой скрытный, Тюха? Всё ты скрываешь. Настоящий Скорп. Колись давай, что за подругу вчера снял?

— О-о-о, — протянул Тюха.

— Что сие означает?

— Сие означает: о-о-о.

— Кончай прикалываться, Тюха. Я же вас видел.

Тюха тотчас повернулся к нему:

— Ну что тебе сказать: нет слов. Зато есть на что глаз положить. Я как увидел ту продавщицу книг, меня аж зашкалило.

При слове «продавщица книг» фавн Галик, сидевший напротив через проход, напряг слух.

— Природа наградила её такими бомбезными аксессуарами, — продолжил разглагольствовать Тюха, нимало не смущаясь, — что закачаешься. И вот прикинь, не прошло и пятнадцати минут, как я уже с ней целовался.

— Ты бьёшь рекорды, Тюха.

— А то. Это ж тебе не девочек под каштанами кадрить, — поддел он Сержа. — Это уже для продвинутых.

— А-а-а, — протянул Серж, — кличут её как?

— Квитка.

— Какое красивое имя. В одно имя можно только влюбиться. Сегодня опять с ней зависаешь?

— Ну, ясный перец.

— Е-е, — недовольно отозвался Серж.

***

Певица Карма повернулась к поэтессе Лесе и, понизив голос, заговорщически под радио-музычку, так же, как и Серж с Тюхой, заговорила речитативом:

— Ну, как тебе вчерашняя мистерия? Ты хоть поняла смысл её?

— Не знаю, — Леся пожала плечами, отвечая в том же стиле. — Как-то непривычно. Хотя и впечатляет. Мужика Ярилу с его огромным колом бросили в огонь, а его место заняла красавица Купала. Но мне кажется, всё это чепуха. Я больше придерживаюсь традиционных взглядов.

— Ты просто привыкла, что всем заправляют мужчины. А теперь всем заправлять будем мы.

— Вряд ли. Это же полная переоценка ценностей. Всё с ног на голову.

— Именно! — подхватила Карма. — Вот скажи, почему это мы должны жить по солнечному календарю, который придумали мужчины и в котором каждый месяц разное количество дней, если у нас давно уже есть свой лунный женский календарь, в котором всегда 28 дней, и по которому легко определять наши женские дни.

— Да, что-то в этом есть! Овуляция — на полную луну, пмс — на убывающую, а месячные — на чёрную.

— Ну, это в идеале! А так уж, как у кого выйдет. Но всё равно за это нам и нужно побороться: за введение женского времени. Как только общество вновь перейдёт с солнечного цикла на лунные ритмы, победа женщин будет окончательной.

— Да уж, — недоверчиво произнесла Леся. — Весь иудейский и мусульманский мир живёт по лунному календарю, а женщина там закабалена больше, чем где бы то ни было.

— Это всё потому, — возразила Карма, — что мусульманки и ортодоксальные еврейки до сих пор ещё живут по законам патриархата.

— Пусть, что хотят, то и делают, — отвернулась Леся к окну, — мне до них нет дела.

— Ну как так можно! Ты что, не хочешь, чтобы наши девучки заняли достойное место в жизни?

— Я сама хочу занять достойное место.

— А раз ты этого хочешь, так оно и будет. Главное захотеть. Если все этого захотят, мир изменится сам собой.

— Ты неисправима! — покачала головой Леся.

— Мы добьёмся своего! — убеждённо воскликнула Карма. — Это даже нумерология подтверждает.

— Что она подтверждает?

— Вот смотри: новая эра началась с двухтысячного года. А двойка представляет собой женское начало. И теперь целое тысячелетие женский принцип будет доминировать над всем. Короче, пришла пора менять этот мир. Но, прежде всего, нужно измениться самой.

Леся горько вздохнула:

— Легко сказать: измениться. Я вся сейчас словно замороженная. Все чувства будто умерли во мне. Мне кажется, я вообще не способна никого уже полюбить.

— Ой, кто бы это говорил! — не поверила ей Карма. — Звезда эротической поэзии — и без любви?

— Да, как сапожник без сапог! Хотя я не пуританка и не монахиня… Обычная женщина! Со своими падениями и подъемами. И вот сейчас как раз у меня спад. Который длится уже два года.

— Успокойся. Скоро у тебя это пройдёт.

Не соглашаясь с ней, Леся покачала головой.

— Ничего не радует меня в этой жизни. И вообще, никто мне сейчас не нужен.

— Даже твой муж?

— А он тем более! Я ведь давно уже с ним не сплю! Я давно уже кохаюся з підлогою. Замість чоловіка.

— Да ты что! — всплеснула руками Карма.

— Да, я уважаю его, как отца моей дочки, но… все чувства ушли. Я и хотела бы сейчас в кого-нибудь влюбиться, но не могу… Даже вчера, в купальскую ночь, когда один венгр надел мне на палец обручальное колечко и предложил стать женой, я сказала ему: нет! И слава богу, что колечко то пропало! Если нет чувств, к чему оно? Видно, так уж мне суждено — писать о любви и не испытывать её!

— Прекрати! — накинулась на неё Карма. — Сейчас же прекрати! Если ты ещё раз скажешь что-нибудь подобное, я вообще перестану с тобой разговаривать. Вот что ты сейчас делаешь? Ты намеренно программируешь себя на негатив. А это делать ни в коем случае нельзя. Ведь что сказала Агния? В жизни мы получаем то, что себе намыслили. Это ведь закон осуществления. Всё осуществляется. Ты запрограммировала себя на отрицание, вот тебе и результат. Мысли позитивно. Думай о том, что на всех ты смотришь с любовью.

Послушавшись подругу, Леся позвала сидевших напротив Сержа и Тюху:

— Пацаны!

Те мигом обернулись.

— Что? — спросил её панк-купидон.

Вместо ответа гурия и гарпия многозначительно посмотрели на обоих, явно показывая им выразительным взглядом, как сильно они их любят.

— Вы чего? — с недоумением посмотрел на них свиноухий пан.

— Ничего, — одновременно ответили ему гарпия и гурия и засмеялись.

***

Серж расплылся в улыбке и шёпотом продолжил с кумом прерванный рэп-разговор.

— Вот скажи мне, Тюха, ведь ты далеко не красавец, в отличие от меня… и откуда у тебя такой успех у женщин, не пойму?

— Не знаю, это тебе лучше у них спросить, — ответил Тюха. — Но заметь, я никогда не прикладывал к этому особых усилий.

— Наверно, есть в тебе какое-то обаяние.

— Спасибо, разглядел.

— Но ведь одного обаяния мало.

— Правильно, — согласился Тюха и, вдруг резко обернувшись, обнаружил, что сидевшие позади Леся и Карма подслушивают его.

Он определил это по заинтересованному взгляду эротической поэтессы и по напряжённому, неестественно поставленному уху эпатажной певицы. Поэтому он понизил голос до шёпота, — ведь смотри, внешне я спокоен, даже равнодушен. Единственное, что может меня выдать, это — глаза. Вчера я чуть не прокололся на этом.

Задумавшись на какое-то мгновение, Тюха замолчал, но вдохновлённый лекцией Агнии, он решил приоткрыть Сержу ещё кое-какие свои секреты.

— Но глазами я и приманиваю свою жертву. Думаешь, легко влюбить в себя?

— Легко! — подначил Серж кума. — Главное загрузить её по полной программе.

— Ошибаешься. Так просто женщин не обманешь. Их просто невозможно обмануть. Они ведь получают информацию не из слов, а из интонаций, из пауз между слов.

— Да, интуиция у них развита, дай боже! — согласился с ним панк-купидон. — Иногда такие песни им поёшь, а они ни капельки не верят. И как они замечают подвох, сам не пойму.

— А ведь с ними без любви нельзя, — убеждённо добавил Тюха. — И вот где начинается чудная игра. Игра в бильярд, где кием я должен загнать шар в её лузу.

Напрягая слух, Карма сделала недовольное лицо: ритмичная музыка сильно заглушала разговор.

— Красиво, Фрейд бы заплакал, — чуть громче, чтобы привлечь внимание Кармы, произнёс Серж.

— Или игра в футбол, — продолжил Тюха, — где она вратарь, а я нападающий, и должен забить мяч в ее ворота. Но чтобы выиграть, надо играть не по правилам. Не по её правилам. Она ждёт от меня нападения, — не дождётся. Я никогда не стану атаковать её в лоб: пустая трата времени и сил. Пускай другие так катают мяч. Я лучше споткнусь и упаду, чтобы выманить её из ворот или заработаю штрафной, чтоб бить уже наверняка, — Тюха вновь резко обернулся и нарвался на пронзительный взгляд Леси. — И потом, женщина не любит скорости в игре.

— Ошибаешься, — не согласился с ним Серж. — Тут, главное, быстрота и натиск.

— Может, тебе и удаётся иногда забить быстрый гол. А я не тороплюсь, это не в моём характере. Тут, скорее, тише едешь, дальше будешь. Да и куда мне спешить, если я знаю наверняка, что рано или поздно ворота будут моими.

***

Воодушевлённая всеобщими разговорами о любви, доносящимися со всех сторон, плеяда Хелен также решила поговорить на эту тему со своим соседом, сидевшим на одиночном кресле перед ней.

— Юлий, — шепнула она козлоногому сатиру в ухо.

— Что? — напрягся он.

— А вот интересно, что означает… в твоем представлении любовь?

— Зачем это тебе? — слегка повернул он голову.

— Ну, так, для интереса.

— Любовь, птиченька, — снисходительно ответил он бывшей супруге, — это когда ты нуждаешься в близком человеке. Но это было у меня в ранней молодости. И сейчас это определение уже не работает.

— А почему?

— А потому что, чем старше становишься, тем меньше уже нуждаешься в ком-то. Со временем, в любви вообще перестаешь нуждаться. Это в молодости люди спят в объятьях друг друга. В зрелом же возрасте они хоть и спят на одной кровати, но уже под разными одеялами. А вот в старости они спят уже в разных спальнях.

— Но даже если они спят в разных спальнях, — возразила Хелен, — это ведь тоже проявление любви?

— Ну, подобная казуистика всем известна: любовь — это ненависть, ненависть — это любовь, а отстутствие любви — это тоже вид любви.

— То есть, я так поняла: на данный момент ты никого не любишь.

— Ну, почему? — осклабился Юлий. — Я люблю макароны. Люблю мучить своих бывших. И люблю смотреть футбол.

— Не увиливай, — потребовала Хелен.

— На самом деле, я вру. Даже когда говорю чистую правду. И да: на данный момент я никого не люблю.

— А меня, признайся, ты любил? Мы ведь как-никак, пока не разбежались…

— Да, помню, мы с тобой прожили вместе почти восемь лет.

— Я тебя, кажется, спросила что-то…

— Не знаю, — уклончиво ответил Юлий, — хотя у меня есть образ идеальной девушки. Это Елена Коренева из «Романса о влюблённых». Вот как только я встречу девушку, похожую на неё, то сразу же и влюблюсь.

— Юлий, — усмехнувшись, обратилась к нему Агния, — а вы приглядитесь повнимательней к Хелен. Мне кажется, она с Кореневой просто одно лицо.

Все тут же повернулись к Хелен, чтобы сравнить её лицо с известной артисткой. Обернулся даже писатель Гава-Левинский, всё это время безучастно смотревший в окно.

— Да, один в один, — подтвердил он.

— Спасибо вам, Агния и Володя, — поблагодарила их Хелен. — Вы увидели то, чего за восемь лет так и не соизволил увидеть Юлий.

— Да ни капельки она не похожа! — невозмутимо ответил сатир.

— Ещё как похожа! — воскликнула Магдалина Мария Михайловна.

— Вы что издеваетесь? — опешил Юлий. — Она даже рядом с ней не стояла!

— Ну, нам-то со стороны видней, — поддержала её фурия Ульяна.

— То есть, вы хотите уверить меня, — не сдавался козлоногий сатир, — что белое — это чёрное, а блондинка Коренева ничем не отличается брюнетки Хелен?

— А ты не на цвет волос смотри, а на лицо! — посоветовал ему конехвостый силен.

— Да не хочу я на неё даже смотреть! — обиженно отвернулся к окну козлоногий сатир.