Липовая летопись Love Tour

Вечернее кружение пар

— Рады вас видеть, — приветствовал Галика и Квитку распорядитель «Кактуса» полчаса назад, — проходите, садитесь, где желаете: у нас есть и нижний зал, и приватный кабинет.

— А что у вас можно поесть? — спросил его Галик, осматривая обстановку.

В дальнем углу он заметил вдруг мага Нуара, сидевшего за столиком рядом с Эвелиной. Общаться с Квиткой у них на виду совершенно не входило в планы Галика.

— Банош, — начал перечислять распорядитель, — бограч, отбивную по-гуцульски…

— А что-нибудь такого экзотического? Типа настойки из пейотля?

— Нет, такого нет. Можем предложить отличное пиво закарпатское.

— Спасибо, — кивнул ему Галик и повернулся к Квитке. — Нет, Квитка, я не могу закружить тебя здесь так, как ты этого заслуживаешь. Скажи, есть ли здесь поблизости более приличный ресторан, так сказать, для гурманов?

— Был когда-то ресторан-отель «Корона». Самый помпезный в городе.

— Бомбезный? — переспросил Галик.

— Ага. Над входом висело панно под названием «Вакханалия». В центре сам Вакх с гроздью винограда. А вокруг него танцевали обнажённые вакханки.

— Ух ты!

— Но вот только уже десять лет на его месте строят и никак не построят огромный торговый центр с летним садом на крыше, где, как обещают, будет собираться вся творческая элита города.

— Ух ты! Надо будет себе эту «Корону» прикупить, — заинтересовался Галик. — А пока давай поищем какоё-нибудь другой ресторанчик, с фешенебельной кухней. Есть такой?

— Есть, — ответила Квитка, — причём этот ресторанчик так и называется «Кухня». Правда, он очень дорогой.

— То, что надо.

— Тогда пошли. Это тут недалеко, на улице Фединца. А он постоянно будет с букетом идти за нами? — кивнула она на охранника, шедшего следом за ними.

— Постоянно, — усмехнулся Галик. — Такая ж у него работа.

***

Оксана, тем временем, в задумчивости стояла перед витриной магазина женской одежды. По её виду трудно было определить: то ли она разглядывала платья на манекенах, то ли ждала кого-то.

Набрав на мобильном телефоне знакомый номер, она сразу же сбросила вызов. Через пару секунд на втором этаже этого старинного двухэтажного здания с башенкой на крыше открылось одно из окон, и из него выглянула мама Богдана.

— Оксана! Сейчас, подожди, Богдан уже спускается.

Тут же открылась боковая входная металлическая дверь.

— Я не очень опоздала? — спросила она, поднимаясь вслед за Богданом по лестнице на второй этаж.

— Можно сказать, что пришла как раз вовремя, — с улыбкой ответил он, намекая, что ему приходилось ждать её и подольше. — Мама! — позвал он, — встречай гостью.

— Здравствуй, Оксана, здравствуй деточка, — выплыла навстречу его дородная и радушная мама, — а ты совсем не изменилась.

— Спасибо, Анна Яновна.

— Хотя я уже наслышана о переменах в твоей жизни. Богдан рассказал мне, что ты сбежала от своего благоверного, это правда?

— Да.

— А вот у Богдана ничего пока не меняется… в этой жизни, — намекнула она. — Я так переживала тогда, что у вас ничего не вышло.

— Мама! — перебил её Богдан, — неси сюда лучше чай и тортик.

Оксана с интересом разглядывала комнату, в которой ей не раз доводилось бывать прежде.

— Я вижу, у тебя здесь, действительно, ничего не изменилось, — с удовлетворением отметила она.

— Как видишь.

Чай и тортик не заставил себя долго ждать, и после общих разговоров мама опять оставила их одних.

— Неужели у тебя всё это время никого не было? — не очень доверчиво спросила Оксана.

— Были увлечения, — пожал плечами Богдан, — да всё было не то. Почему-то после тебя я никого не могу полюбить. Словно кто-то сглазил меня, — посмотрел он ей прямо в глаза. — А без любви, сама понимаешь. Я всегда сравнивал их с тобой, и они не выдерживали сравнения. Одна, как оказалось, любила больше мамин магазинчик, чем меня. Другая, — замялся он, — хоть и говорит, что любит меня, — со вздохом добавил он, — да только пользуется слишком большим успехом у других. Сексапильная жена, которую хотят все — это не твоя жена, — сказал он с интонацией своей матери.

***

Восхищённые взгляды встречных прохожих показывали Галику, что рядом ним шествовал достойный экземпляр. Многие мужчины, пройдя мимо Квитки, тут же оборачивались ей вслед, а его даже не удостаивали взгляда, будто и не шёл он рядом с ней, отчего он чувствовал себя никем. Только её тенью.

Он вдруг приостановился на секунду, чтобы она прошла вперёд, и он смог полюбоваться её роскошным задом в облегающем коротком серебристом платье.

Широкая витрина ресторана была неярко освещена, но ещё издали притягивала к себе живой, изменчивой картиной чужого пира. За тюлевой занавесью легко просматривались сервированные столы, скользящие силуэты официанток и менее подвижные фигуры сидящих в зале женщин и мужчин. Доносилась приглушенная музыка, чей-то негромкий смех и даже звяканье бокалов и перестук ножей.

Они зашли в ресторан, который в это время был уже почти полон, и присели за единственно свободный столик у окна. Квитка посмотрела на гигантский букет в руках бодигарда, оставшегося снаружи и сразу же углубилась в изучение меню, которое принёс им официант.

— Что будем заказывать? — спросил он через минуту.

— Так трудно что-то выбрать, — пожала плечами Квитка.

— Ну, во-первых, бутылочку винца закарпатского, — пришёл ей на помощь Галик, — но самого лучшего. А из блюд? Что-нибудь фирменное, для истинных гурманов. Я думаю, Квитка, вы принадлежит к их числу?

— О, да, я люблю побаловать себя.

— Могу предложить утиный суп по-закарпатски, — посоветовал официант.

— Чем же он отличается от обычного утиного супа? — поинтересовался Галик.

— Тем, что утиный суп по-закарпатски — это суп, в котором нет ни утки, ни супа.

— А что есть? — удивился Галик.

— Индейка с кабачками, — ответил официант.

Широкие брови Галика поднялись выше оправы его очков.

— Вы не против, Квитка? — спросил он.

— Нет, никогда не ела ничего подобного.

— А что будет дама на десерт? — осведомился официант.

— О! тут есть бананы в шоколаде. Такого я тоже ещё не пробовала.

— Ну, конечно, — усмехнулся Галик, представив, как она пробует банан.

— Я обожаю сладкое, — окинула она его благодарным взглядом, когда официант удалился, — но ещё больше я обожаю рестораны, особенно такой, как этот.

— Да, поэтому я и пригласил вас в ресторан, Квитка. Туда, где блеск тарелок и сиянье столовых приборов, где всё в роскошном убранстве и звучит романтическая музыка.

— Я вижу, вы уже знаете путь к моему сердцу, — растаяла она.

— Давай ещё для аперитива закажем по коктейлю, — перейдя на ты, предложил Галик.

— Давай, — согласилась Квитка.

— Официант! — прищёлкнул он пальцами.

— Секундочку, — ответил тот, пробегая.

— Ты любишь коктейли, Квитка?

— Обожаю.

— А за что ты их обожаешь?

— За то, что там всё смешано. И сок, и алкоголь.

— А получается ни то и ни другое, а что-то третье.

— Именно. Я сама, как коктейль. Во мне столько всего намешано. И плохого и хорошего.

— Нам ещё два коктейля, — сказал Галик подошедшему официанту.

— Каких? — осведомился тот.

— Каких ты хочешь? — повернулся Галик к Квитке.

— Мне без разницы.

— Мне тоже. Короче, два любых. На ваш выбор. Но нам — под настроение, — игриво закончил он.

Через пару минут официант принёс им два коктейля.

— За знакомство, — поднял Галик бокал.

— За знакомство, — улыбнулась Квитка.

Она пригубила бокал, а затем посмотрела сквозь стенки его на него.

— Я тут нагуглила вас, и оказалось…

— Что оказалось?

— Никогда не думала, что у меня будет столь богатый ухажёр. Признайтесь, Галик, вы олигарх?

— Какой там олигарх! — скромно отмахнулся он. — Никаких заводов и пароходов. Так, по мелочи.

Официант принёс бутылку красного вина и модерновый штопор, ножки которого в его ловких руках плотно обхватили горлышко бутылки, затем несколько вращательных движений, — и штопор плотно вошёл в пробку; когда же официант резво отвёл ножки в сторону, пробка подалась вслед за штопором и с легким выхлопом бутылка была вскрыта. Сняв пробку со штопора, официант дал понюхать её Галику, а затем разлил вино в оба бокала. Он сделал это так умело, каждый раз вытирая горлышко салфеткой, что не пролил ни капли на благородную белизну скатерти, оправдывавшей название ресторана, и проделал всё так эротично, что заслужил небольшие аплодисменты от Квитки.

Через час, выйдя из ресторана на свежий воздух, Галик и Квитка обнялись, скрестившись сзади руками, как давняя парочка, и не спеша пошли по узкой улочке. Следом за ними отправился и огромный букет красных роз.

— А вот здесь мой Богданчик живёт, — показала Квитка на двухэтажный дом с башенкой на крыше.

— Какой ещё Богданчик? — удивился Галик.

— Мой любимый, — протянула она опьяневшим голосом.

— Тот, который тебя бросил?

— И который ещё пожалеет об этом. У тебя есть мобильный? Дай, я звякну с твоего.

— Да, я слушаю, — поднёс Богдан к уху трубку, с недоумением посмотрев перед этим на неизвестный ему определившийся номер. — Говорите. Алё, кто это?

— Подожди, Оксана. Пусть он тебя проводит, — сказала Анна Яновна, и это прекрасно было слышно в трубке у Квитки.

— Милый, это опять я, — ответила она, — выгляни в окошко, покажу тебе горошка.

Богдан выглянул в окошко и увидел внизу Квитку, стоявшую рядом с каким-то паяцем в жёлтом цилиндре. Рядом находился ещё один субъект с огромным букетом красных роз. Богдан молча поиграл желваками и обернулся к Оксане.

— Я тебя провожу.

— Не надо, Богдан. Мне тут всего два шага идти.

— Пусть-пусть он тебя проводит, — настояла Анна Яновна, — время уже позднее. А завтра приходи к нам на обед. Хорошо?

— Хорошо. До свиданья.

— Бросил трубку, — обиженно произнесла Квитка, возвращая айфон Галику. — Надо же! В упор ничего не видит, а слушает только свою мамочку. Она считает, что я ему не пара. Конечно, на меня многие обращают внимание. Но разве это повод убеждать его, что я буду изменять ему на каждом шагу? Ну! Даже не хочет со мной разговаривать.

— А о чем нам с ним разговаривать? — обнял Галик её за плечи. — Если он до сих пор не понял, кто тут самая красивая, и что он может потерять, — потянулся он к ней губами.

Квитка ответила ему. Её отчаянный поцелуй был похож на мгновенный порыв ветра, на какой-то пьяный порыв из-за отвергнутой любви, на прорыв чувственности из подсознания. Это длилось мгновенье, но и этого оказалось достаточным, чтобы завести Галика, как механическую игрушку, заводным ключиком до упора.

— О боже, сколько в тебе страсти, — прошептал он, — ты не хочешь и дальше поласкать своего горошка? Пойдём куда-нибудь в скверик, в парк… или ещё лучше… покатаемся на «Порше», который отвезёт нас в отель «Эми-Гранд»?

— А у тебя есть ещё и «Порше»?

— У меня много чего есть.

— Проведи меня лучше домой, — как-то утомлённо вдруг и опустошённо произнесла она.

— В такое детское время? Ещё нет и восьми часов, — взглянул он на часы.

Часы у него были раритетные, единственные в мире, от Antonio Presuzo. На циферблате мужик на Феррари трахал красотку. Каждые две секунды — одна фрикция.

— Я просто уже устала, — вздохнула она.

— Ну, хорошо, пойдём, — почему-то быстро согласился с ней Галик.

— Просто я не настолько ветреная, как ты это себе представляешь.

***

Не успели Галик с Квиткой и бодигард с цветами отойти от дома с башенкой на крыше и двадцати метров, как из него вышла следующая парочка и молча последовала за ними.

— Знаешь, я, наверно, не приду к вам завтра на обед, — неожиданно сказала Оксана.

— Ты шутишь? Ты же только что сказала матери, что придёшь, — искренне удивился Богдан.

— Я серьёзно. Кто это сейчас тебе звонил? — с подозрением спросила она, — первая или вторая?

— Какая разница. С этим уже давно покончено.

— А я вижу, что продолжается.

— Ну, это у второй ещё продолжается. Она словно хочет мне что-то доказать. Вот она, кстати, впереди идёт, — показал он рукой на два силуэта и с горечью добавил, — и каждый день она с кем-нибудь другим. А сегодня так вообще с двумя. Хочет таким образом вызвать ревность у меня.

— И это у неё получается, — заметила Оксана.

— Ничего у неё не получается, — вздохнул Богдан. — Она только лишний раз доказывает, что она гулящая. Если не сказать хуже.

— Раз ревнуешь, значит любишь.

— Оксана, ты же знаешь, кого я люблю.

— Я не знаю, — покачала головой Оксана.

— Тебя. Неужели ты до сих пор этого не поняла?

Оксана внимательно посмотрела на него и вызывающе спросила:

— А если тебе, кто-нибудь скажет, что я тоже гулящая?

— Нет, ты не способна на это.

— Ты так уверен в этом? — улыбнулась она.

— Я уверен в тебе, как ни в ком другом, — прошептал он. — Я чувствую тебя, я знаю тебя.

— Ты меня ещё не знаешь, — усмехнулась Оксана. — Но всё же я очень рада, что ты так веришь в меня.

***

Квитка невзначай оглянулась и увидела позади Богдана, который шёл рядом с той, которая так внезапно ворвалась в её жизнь..

— А ты завтра работаешь? — спросил Галик.

— Нет, я выходная, — омрачённая увиденным, ответила она.

— Что с тобой? Тебя словно подменили.

— Просто я устала… Ну, вот мы и пришли, — остановилась она возле какого-то подъезда.

— А где твоё окно?

— Вон светится. Только на чай не надейся.

— А на прощальный поцелуй? — улыбнулся Галик.

— Только в щёчку.

Целовать в щёчку Галик не привык.

— Ну, я пошёл? — спросил он с надеждой, что она не даст ему уйти.

— Иди уже, иди, на сегодня хватит. Встретимся завтра. Покатаешь меня на «Порше»?

— Обязательно, — недовольно кивнул он и обратился к бодигарду, — Гриша, занеси девушке цветы.

— Спасибо за чудесный вечер, — помахала она Галику рукой и в сопровождении букета зашла в подъезд. Через минуту бодигард вышел и поспешил за шефом, который уже заворачивал за угол. Ещё через минут из подъезда вновь вышла Квитка и тут же поспешила в обратную сторону.

***

Тем временем, следовавшая за ними парочка остановилась возле известной брамы.

— Всё, Богдан, пока, — без всякого выражения в голосе произнесла она, — спасибо, что проводил.

— Может, зайдём к тебе? — предложил он.

— Нет, — резко ответила она, словно чего-то испугавшись.

— Я хочу вспомнить твои губы, — прошептал Богдан и потянулся к ней.

Оксана ловко увернулась от поцелуя. Богдан горько вздохнул и обиженно отвернул лицо. И тогда она сама неожиданно поцеловала его, да так, словно обожгла. Богдан затряс головой, как бы приходя в себя.

— Ну, что, вспомнил? — улыбнулась она.

— Как хорошо, что я опять тебя нашёл.

— Для этого тебе надо было сначала потерять меня.

— Ты придёшь к нам завтра? — с надеждой спросил он.

— Нет, — мотнула она головой, тут же сокрушив его надежду.

— Нет? — вновь потерялся он от сомнения. — Почему?

— Потому что завтра я еду в Поляну.

— Зачем? — ошеломлённо спросил Богдан.

— Чтобы подать заявление на развод.

— А я уж подумал, что к Назару, — он вновь глубоко вздохнул. — Ты знаешь, за себя я уже давно всё решил.

— Я знаю, — кивнула она, — а теперь иди. В воскресенье я тебе позвоню.

— Только обязательно, — он повернулся и пошёл, а через пару шагов вновь обернулся и умоляюще посмотрел на неё, — хорошо?

— Хорошо.

***

Свернув с улицы Волошина в безлюдный Театральный переулок, Квитка почувствовала, что кто-то, перебежав улицу, пошёл следом за ней. Она ускорила шаг, и тогда неизвестный, словно сомневаясь, окликнул её по имени. Квитка обернулась и с удивлением признала в нём вчерашнего ухажёра.

— Тюха? Вот не ожидала.

— Нет, всё- таки, есть бог на свете!

— Извини, Тюха, я спешу.

— Но как же! Только встретились, и уже прощай?

— Именно так, — она повернулась и пошла дальше.

— Постой, Квитка!

— Мне некогда, — ответила она на ходу, когда Тюха догнал её и пошёл рядом, — и я не хочу тебя больше видеть.

— Но почему? Я ничего не понимаю.

— А что тут понимать? Ты для меня — просто прохожий.

— Просто прохожий? — удивился он. — Я целый день только и думал о тебе.

— Напрасно, — холодно ответила она. — В моих принципах, больше одного раза с парнями не встречаться. Тем более, с приезжими. И тем более, из Киева.

Они вышли из тёмного переулка на хорошо освещённую пешеходную улицу Корзо.

— Но мы ведь договорились сегодня встретиться, — всё ещё канючил он. — А ты куда-то пропала.

— У нас сегодня рабочий день закончился на час раньше.

— Да? Я, кстати, тоже так подумал. Но, всё равно, тебя ждал, думал, ты придёшь сюда, потом искал тебя везде.

— А ты искал меня? — от удивления она даже остановилась.

— А почему ты так удивлена?

— Да так, решила, что ты не придёшь, что ты нашёл себе уже другую.

— Напрасно ты так решила. Я чуть с… с… с ума не сошёл, — начал он заикаться, — не понимая, куда это ты пропала. Весь вечер так и промаялся без тебя. А потом что-то словно заставило меня выйти сейчас из номера, и, на ночь глядя, я вновь пошёл искать тебя.

— Ну, ладно. Пойдём, если хочешь вместе. Тем более, что ты в курсе.

— А куда ты держишь курс?

— Да тут Богданчик мой гуляет где-то со своей подругой. Хочу с ним объясниться.

— Не хочешь позвонить ему? — вспомнил вчерашний поцелуй Тюха.

— Нет смысла. Он уже трубку не берёт. Теперь мне ясно, почему он охладел ко мне, — задумчиво произнесла она, будто размышляя сама с собою. — Но главное, что он в ней нашёл? Ведь ни лица в ней, ни фигуры. Пройдёт рядом — не заметишь.

— Конечно. Тебе никто даже в подмётки не годится. А это платье тебе очень идёт. Ты в нём потрясно выглядишь.

— Спасибо, конечно, — благодарно взглянула она на Тюху, — да что толку? Всё равно, он почему-то к ней прилип. — Квитка остановилась перед брамой и заглянула внутрь. — Они должны быть где-то здесь, — зашла она сама во внутренний дворик, — но здесь их нет. Так странно.

— Слушай, Квитка, а на черта они нам сдались, чтобы их ещё искать. Пускай они сами нас ищут.

— Ну, ты и тип, — усмехнулась Квитка, направляясь с Тюхой к Мосту влюблённых.

— Я страшный тип, — ответил Тюха с улыбкой, — я ужасный человек. Со мной лучше не связываться. У меня плохая репутация. Все косятся на меня с опаской. Почему-то все считают, что Скорпионы — очень въедливые, всех изводят, а девушек, так вообще сводят с ума.

— А на самом деле?

— И на самом деле.

— Скажи, а многих девушек ты уже погубил?

— Многих, — улыбнулся он, — но лишь в своих мечтах. На самом деле, я каждый раз губил только себя самого. Ещё ни одна не смогла понять меня, моей страсти, и в результате эта страсть, не найдя выхода, испепеляла меня самого. Если бы я каждый раз не возрождался вновь, от меня давно уже было бы одно пепелище. Вот почему я так стремлюсь к девушкам и одновременно их боюсь, теперь ты понимаешь?

— Понимаю. Просто ты пока ещё не встретил свою половинку. Но ты не отчаивайся, ты обязательно её найдёшь. Каждой твари всегда по паре.

— Спасибо на добром слове, — хмыкнул он.

— Ты ещё будешь счастлив, — улыбнулась Квитка.

— Только не это. Пожелай мне лучше что-нибудь другое.

— А что? — с недоумением посмотрела на него Квитка.

— Чтоб я был несчастлив. Это мне больше по душе.

— Ты любишь страдать? — мягко спросила она.

— Это моё самое любимое занятие, — униженно и оскорблённо поизнёс он.

— Так вот в чём дело, — дошло, наконец, до Квитки.

— В чём?

— Оказывается, вся тайна, весь сложный и противоречивый внутренний мир Скорпионов сводится к обыкновенному садомазохизму?

— Именно так, — подтвердил он. — Без страдания нет полного счастья. Счастлив я бываю лишь тогда, когда я несчастлив.