Липовая летопись Love Tour

Памятник Руине

По пути к женскому монастырю зелёный бусик с лав-туристами сделал небольшой крюк и заехал на Мукачевский вокзал, представлявший из себя длинное двухэтажное здание с высокими арочными окнами и красной черепичной крышей.

— Хочу показать вам памятник Руине, — сказала Агния, когда бусик припарковался на привокзальной площади.

— И где же он? — с удивлением спросил сатир, выбравшись из салона первым.

— А вот! — показала Агния на центральный вход вокзала.

Справа и слева от входа, к которому вела каменная лестница, находились на постаментах две скульптурные композиции, сооружённые в стиле сталинский ампир. В одной группе стояли вместе явно довольные собой шахтёр, сталевар и текстильщица, в другой — воодушевлённые трудом лесоруб, хлебороб и учительница.

Все они были окрашены под тон фасада в жёлто-палевый цвет и, видимо, довольно давно, поскольку головы их и плечи были основательно заляпаны чёрно-белым голубиным дерьмом.

— И ради этого сталинского памятника рабочим и колхозницам надо было нам сюда переться? — возмутилась фурия.

— А почему вы сказали, что это памятник Руине? — спросил силен Агнию.

— А вы подойдите ближе и сами увидите, — ответила она.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что все скульптуры были серьёзно повреждены. У шахтёра, приветливо вскинувшего руку, был отбит отбойный молоток, у лесоруба — мотопила, у сталевара — плавильный крюк, у хлебороба — сноп пшеницы, у текстильщицы — тюк с тканью, а у молодой учительницы — правая рука, в которой она когда-то держала книжку с надписью «букварь».

— И кто ж всё это сделал? — удивилась наяда.

— Це все зробили руйнатори, — ответила ей ожидавшая кого-то бабулька, стоявшая на ступеньках возле правого постамента, — банда хворих, яка збіжала із місцевого дурдома під дивовижною назвою «Бомонд». Наслухались дебіли про декомунізацію і вирішили внести свій внесок у цю справу. Розколошматили тут все під чисту!

— Какой ужас! — всплеснула руками дриада Ма Ма Ми.

— Пам'ятаю, колись раніше тут висіли плакати «Хай живе КПРС!» та «Вся влада радам!», — добавила бабулька. — А зараз бачите, що вони намалювали! — показала она рукой на стену, на которой чёрной краской было начертано от руки «Хай живе Бендер!» и «Вся влада вар’ятам!».

— А почему не снесли всё до конца? — спросил пан Тюха.

— Тому що швидко приїхала швидка і відвезла їх назад в дурдом, — живо ответила бабулька. — А місцева влада вирішила все так і залишити. Бачите он, навіть табличку причепили.

На табличке было написано: «Памяти 30-летия Руины 2.0. 1991—2021».

— По сути, это уже вторая Руина, в которую нашу страну превратили за 30 лет правления все шесть наших гетманов и шесть олигархов, — сказала Агния. — Первая также продолжалась 30 лет — с 1657 по 1687 год, и её также устроили шесть гетманов, которые после смерти Богдана Хмельницкого разделили Русь-Украину на две части–Левобережную Русь и Правобережную Украину.

— А знаєте, чому їх назвали гетьманами? — хитро посмотрела на неё бабулька.

— Нет, — покачала головой Агния.

— Тому що їм всім кричали «геть»! Пам'ятаєте? «Лиса — геть!», «Таргана — геть!», «Ящера — геть!», «Боягуза — геть!», «Дякулу — геть!», «Блазня — геть!».

— И правильно кричали, — согласилась с ней Агния, — Обещали народу одно, а как дорвались до власти, делали всё наоборот.

— И зачем оставили всё это безобразие? — недовольно покачала головой фурия. — Надо было до конца разрушить! Такое впечатление, что советская власть и усатый Сталин никуда отсюда не уходили.

— А что вы хотели? — включился в разговор седобородый дедок, стоявший рядом с левым постаментом. — Мы благодарны ему. Ведь именно он в 45 году присоединил к Руси-Украине Закарпатье. И именно благодаря советской власти были построены сталеплавильные заводы, шахты, ткацкие фабрики, расцвело сельское хозяйство. А как только Союз распался, всё и пришло в упадок. На месте заводов выросли торговые центры и базары. Рабочий класс и колхозное крестьянство вымерли как класс. А поскольку людям стало негде работать, они все ринулись на заработки туда, где эти фабрики и заводы, растут как грибы.

— Так, — согласилась с ним бабулька. — Все, що москалі набудували, все ми зруйнували. Як тільки запанували у своїй сторонці та прогнали москалів, одразу ж й перетворили нашу квітучу Русь-Украину в суцільну Руїну.

— А мне почему-то училку жалко! — вздохнула гурия. — Зачем ей оторвали руку?

— И правильно сделали! — ответила ей фурия. — Чтобы не учила людей запретному языку!

— Вот именно! — поддержал её пан Тюха. — Никакого двуязычия! Только одна державная мова!

— А я вижу в этом настоящий символ, — заметил вдруг сатир. — Ведь билингвизм, присущий нам — это как два крыла у птицы, как две руки у человека. А теперь она стала однорукой! А ведь одной рукой многого не сделаешь. На одном крыле далеко не улетишь!

— Как по мне: уж лучше инвалидом быть, чем страдать раздвоением личности! — возразила ему фурия.

— Интересно, а как быть тогда с Шевченко? — язвительно усмехнулся сатир, — который поэзию писал на мове, а всю прозу, включая сокровенный дневник, почему-то на запретном языке?

Фурия впервые не нашлась, что ответить.

— Кстати, вы не читали его изумительную повесть «Прогулка с удовольствием и не без морали»? — продолжил злорадствовать сатир. — Нет? А другие его десять повестей? Или все, что им написано на запретном языке, вы не читаете? Тогда почитайте его на мове, хотя бы в гугль-переводе. Или на крайняк переведите сами!

— Не указывайте мне, что делать! — не осталась в долгу фурия.

Сатир решил её добить:

— А вы не рвите по живому и не вырывайте у нас тот самый язык, которым прекрасно владел Тарас Григорьевич!

— Так, живо прекращаем мовный срач! — сказала Агния, — и садимся все в наш бусик!