Липовая летопись Love Tour

Вы явно хотите меня обольстить

Какой же он дурак! — подумал Тюха, — проворонил такую прелесть.

— А вы не скажите, где тут Театральная площадь? — спросил он у книжной продавщицы.

— Вы на ней стоите, — мельком взглянув, ответила она и отвернулась.

Пан Тюха знал, конечно, что его внешность никогда не вызывала восхищения у противоположного пола, поэтому совсем не обиделся, хотя и густо покраснел.

— Мне сказали, только здесь, — начал он вдруг заикаться, — можно найти самую… красивую девушку в городе.

— Кто вам такое сказал? — недовольно ответила она.

— Это, случайно, не вы? — заискивающе заглянул Тюха в её кукольное личико.

Личико презрительно усмехнулось:

— Вам виднее.

Пан Тюха почувствовал предательский румянец на своих щеках. Другой бы на его месте отошёл в сторону. Но он не таков. Ему известно, что назойливое приставание — древнейший ритуал. Тут, главное, не подавать вида, если видишь, что кому-то неприятен. Тут, главное, идти напролом.

— Я в этом убеждён.

— Неужели? — она повернулась к нему и от удивления моргнула.

— Какая вы кокетливая!

— Вам показалось, — сказала она и показала ему настоящий кокетливый взгляд.

— Я смотрю, у вас столько книг, — кивнул он на ящики, которые продолжал загружать водитель. — Интересно, а Тюха у вас случайно там не завалялся?

— А кто-то это такой? Что он пишет?

— Да халтуру всякую: детективчики, ретро… романы.

— Нет, к сожалению, халтуру мы не продаём. Хотя сегодня просто громадный спрос был на неё.

— И что же спрашивали у вас?

— Один захотел стихи Жадана, другой — какие-то истории про одного еврейского мальчика. Всё время рассказывал мне о том, как хорошо потратить миллион, которого нет.

Видя, что время его истекает (водитель забросил в машину предпоследний ящик с книгами), пан Тюха пошёл ва-банк.

— А у вас случайно нет такой книжки «Почему мужчины хотят секса, а женщины любви»?

— Такая книжка у нас есть, — ответила продавщица и ловко вытянула её из последнего ящика, который уже держал в руках водитель.

На обложке красовались два сердечка: одно, как и подобает, в груди женщины, другое почему-то у мужчины между ног.

— О, то, что надо! Я так хотел её почитать.

— Будете её брать? — с сомнением посмотрела она.

— Само собой, — потянулся он за кошельком.

Водитель резко хлопнул задней дверцей автофургона.

— Ну, ладно, Квитка, пока, — махнул он ей рукой и, сев за руль, вскоре скрылся за поворотом.

— Пока, — кивнула она ему и, получив деньги от Тюхи, тотчас попрощалась с ним, — и вам тоже до свиданья.

— А можно, я вас провожу? — решил не сдаваться свиноухий пан.

— А вы что, особенный?

— Конечно, я не такой, как все.

— Ну раз так, можете провести меня, — без особого удовольствия ответила она, всё ещё оглядываясь по сторонам, — но только до поворота, дальше я пойду сама.

Она выдавила из смятой упаковки «орбит» белую подушечку и закинула её в рот.

— Вообще-то я не умею знакомиться, — пожал плечами пан Тюха. — По крайней мере… в Киеве у меня это не получается, — сделал он паузу, собираясь, видимо, произвести на неё впечатление своим положением столичного жителя. — Там все куда-то спешат, и головы у всех забиты только цифрами и ноликами. А у вас здесь, мне кажется, в головах… одни сердечки.

— Это вам так кажется, — ответила Квитка, жуя жвачку.

— Знаете, я, как увидел вас, ну, думаю всё, если сейчас не познакомлюсь, то пропал. И так боялся с вами заговорить… что у меня даже ноги дрожали от волнения.

— А теперь уже не дрожат?

— Теперь нет, и даже говорю с вами… но всё равно, как-то не верится, ведь я такой… робкий по натуре.

— Не такой уж и робкий, раз познакомились, — заметила Квитка, жуя жвачку. — Как вас, кстати, зовут?

— Вообще-то, Андрей, — расплылся он в улыбке. — Но друзья называют Тюхой, и я уже к этому привык.

— А вы не против, если я вас тоже буду Тюхой называть. Жаль, что у нас нет ваших книжек.

Пан Тюха в очередной раз убедился, что никогда не следует первым представляться девушке, вынуждая её тем самым самой проявлять инициативу.

— Как вам будет угодно. Если бы вы, Квитка…

— А откуда вы знаете мое имя? Ах, да, — вспомнила она, как водитель окликнул её по имени.

— Короче, если бы вы, Квитка, прочитали хоть одну из моих книжек… — горделиво затряс он головой, — вы сразу бы на них подсели.

— Не сомневаюсь, — усмехнулась Квитка, жуя жвачку.

— Как подсели уже сто тысяч моих читательниц, — чистосердечно признался он.

— Что, правда, сто тысяч? — не поверила она ему.

Глаза пана Тюхи заблестели лукавым блеском, подбородок поднялся кверху, а над головой тотчас засиял нимб лаврового венка.

— Ну, не зря же меня назвали золотым писателем Великой Галиции, — похвастался он, отчего щёки его от смущения мгновенно покрылись румянцем.

— Ох, Тюха, Тюха, — покачала головой Квитка, жуя жвачку, — судя по вашим глазам, я бы никогда не сказала, что у вас могут быть проблемы с девушками.

— Почему вы так решили?

— Ну, во-первых, несмотря на ваш глупый вид и смешные глазки, вам каким-то непостижимым образом удаётся не только обаять собой человека, но и убедить его даже в том, с чем он не согласен.

— Вы правы, — признался Тюха, — в мои глазки лучше не смотреть. Я ведь Скорпион, а он умеет так загипнотизировать свою жертву, что она сама лезет в его объятья.

— Да что вы говорите! — всплеснула руками Квитка.

— Ну, да! — разоткровенничался Тюха. — Стоит только поговорить со мной издателю, как он тут же, не глядя, подписывает контракт на издание целой серии ещё ненаписанных мной книг. Видимо, действительно, есть в моих глазах какой-то гипнотизм, если я издаюсь сейчас практически во всех издательствах.

— Не сомневаюсь.

— Если бы вы знали, Квитка, — продолжил он, — как мне повезло.

— В чём? — удивилась она.

— В том, что я познакомился с прекрасной девушкой, у которой такое красивое имя и, я надеюсь, такая же душа.

— Вы явно хотите меня обольстить. Только ничего у вас не получится, — остановилась Квитка, перестав жевать жвачку.

— Ну, как можно обольстить такую обольстительную девушку? — не сдавался Тюха.

— Короче, мы уже дошли до поворота, — сказала Квитка, — а дальше я сама.

— Вот всегда так, — вздохнул пан Тюха. — Только я познакомлюсь с какой-нибудь… девушкой, как мне сразу от ворот… поворот.

Квитка поджала губы.

— Но вы же сами согласились проводить меня до поворота, а теперь…

— А теперь я уж точно не подойду ни к одной… девушке.

— Почему же?

— Потому что я загадал, что если уж и вы мне откажете…

— Ну, я не знаю, можем пройтись ещё немного, — смягчилась Квитка, продолжив жевать жвачку.

— Правда? — загорелись его глаза, искрясь благодарностью. — А то у меня постоянно так: только я посмотрю на какую-то… девушку, а ей уже кажется, что я… ненормальный. Я ещё и рта не раскрыл, а меня уже заранее… отвергают. Вот такой… парадокс: во мне столько нерастраченных чувств, но они никому не нужны.

— Я вас понимаю, — с сочувствием произнесла Квитка, жуя жвачку.

— Что, серьёзно?

— Да, мне тоже это очень близко.

— Не могу поверить. Кто ж может отвергать такую… красавицу?

— Да есть тут такой.

Квитка вынула из сумочки смартфон и, нажав на ускоренный набор, приложила его к уху.

— Алло, Богданчик, привет. Ты не хочешь со мной поговорить? А увидеть? Я тут под окошком твоим стою. А больше ты ничего не хочешь мне сказать? А кому это ты сегодня букет жёлтых роз подарил? Да, я всё видела. Она, случайно, не с тобой сейчас? Знаешь, Богдан, так ведь ты можешь и потерять меня. Совсем. Смотри, как бы ты не пожалел потом, — неожиданно прервав разговор, она с ожесточением бросила смартфон обратно в сумочку.

В окне на втором этаже появился чей-то силуэт. Заметив это краем глаза, Квитка неожиданно притянула к себе Тюху рукой за шею и впилась губами в его губы.

Застигнутый врасплох, Тюха поначалу даже руки держал, как школьник, опустив. Но Квитка продолжала целовать его, не отрываясь, с язычком, с такой неподдельной страстью, что, подыгрывая ей, Тюха воспользовался моментом и также заключил её в свои объятья.

— Он ещё смотрит? — шепнула она Тюхе, оторвавшись на секунду от его губ: она стояла спиной к окну.

— Смотрит-смотрит, — ответил Тюха, хотя никто уже на них из окна и не смотрел.

Но Квитка почувствовала подвох в его словах и тут же выскользнула из его объятий. Дальше они пошли, отстранясь друг от друга. Она — как ни в чём не бывало, всем видом показывая, что ничего и не было. Он — ошеломлённый столь неожиданным всплеском её чувств, до сих пор ощущая послевкусие её сочных и терпких от помады губ.

— А чем это от тебя так вкусно пахнет?

— А? Это мята, — выплюнула она изо рта жвачку.

Не раз и не два ещё вспомнит он этот поцелуй. Отлично понимая, что толкнуло её на этот поступок, и не понимая другого, как могла она так страстно целовать его, совершенно незнакомого ей человека.

— А кто это был?

— Да тип один, который имеет наглость у меня на глазах дарить розы другой девушке.

— Какой же он дурак! — подумал Тюха, — проворонил такую прелесть.