Липовая летопись Love Tour

Мониторы

— До конца маршрута осталось 666 метров, — сообщил джинн.

— Заколебал ты уже этим числом дьявола! — в сердцах высказалась Алиса. — Джинн!

— Чего изволите, моя госпожа? — ответил голосовой помощник.

— Переключи свой голос на Алису.

— Слушаю и повинуюсь, — ответил джинн и через секунду послышался знакомый женский голос. — Я вернулась. Приветствую тебя, Алиса в стране Чудес!

— Привет, привет, — обрадовалась ей ведьма. — Открой мне браузер «Лук».

— Открываю, — с готовностью ответила голосовая помощница. — Браузер «Лук», самый анонимный и безопасный браузер в мире, каждый раз дающий вам новый ip адрес и новую личность.

Взглянув на маршрут, проложенный в навигаторе, Алиса Карачун добавила:

— Открой мне поисковик «Утка-утка-гусь».

— Га-га-га, — посмеялась голосовая помощница. — Открываю: поисковик «Утка-утка-гусь» — единственный поисковик, который не отслеживает своих пользователей.

— Найди мне в нём центр психического здоровья «Бомонд».

— Нашла… 11700 статей.

— Читай первую.

— Заголовок: «Врачами-садистами будет заниматься прокуратура».

Мониторинговая группа Национального превентивного механизма в ходе визита без предупреждения засвидетельствовала факты грубого нарушения прав подопечных Центра Психического Здоровья «Бомонд».

«То, что мы увидели тут, в европейских странах приравнивается к пыткам», — поделились впечатлениями мониторы. ЦПЗ напоминает скорее старорежимный психо-неврологический диспансер, чем социально-медицинское учреждение для постоянного проживания людей с расстройствами психики, переоборудованное согласно новым веяниям под элитный дом отдыха «Бомонд».

Администрация незаконно изолирует психически здоровых пациентов в помещениях с решетками на окнах и дверях, тем самым превращая лечебное учреждение в тюрьму. В каждой палате установлен зомбовизор, который не выключается с утра до ночи, кроме того, врачи-садисты назначают отдыхающим аминазин, галоперидол и прочие болезненные препараты и тем самым издеваются над ними…

Неожиданно голосовая помощница прервала чтение и сообщила:

— Мы на месте. Маршрут закончен. Читать дальше?

— Достаточно.

Чёрная «Шкода» упёрлась в синие металлические ворота. По соседству с ними находилось помещение охраны с проходной, окрашенное в жёлтый цвет. Никакой таблички, указывающей на то, что это элитный психо-неврологический дом отдыха, не наблюдалось. Опоясывал таинственное учреждение высокий бетонный забор, за которым ничего, кроме развесистого дуба, видно не было.

— Что ты ещё задумала? — спросил Алису сидевший сзади Байков.

— Да нужно вытащить отсюда одну шизофреничку. Зовут её Дарья Тригуб.

— Зачем? — не понял Байков.

— Мне кажется, эта ненормальная лучше всего подойдёт моему Игорьку на роль невесты.

— Ничего у нас не выйдет, — засомневался вдруг Стрибун.

— Выйдет, — уверенно ответила она. — Только для этого тебе, Стасик, придётся стать фотографом, а тебе, Димочка, сыграть гоголевского ревизора.

Стасик Стрибун тотчас повесил себе на грудь фотоаппарат, а Дмитрий Байков с важным видом потеребил бородку.

Алиса Карачун коротко посигналила. Через секунду вновь нажала на гудок, но уже чуть подольше. Третий раз она держала клавишу клаксона на руле до тех пор, пока не вышел охранник.

— Что вы тут разгуделись? — недовольно произнёс он.

— Открывайте ворота! — выглянула из окна машины Алиса. — Мы к вам с проверкой.

— С какой ещё проверкой? — подошёл охранник ближе.

— Мы мониторинговая группа. Из самого Киева припёрлись. Нам нужно проверить жалобы, которые поступили от ваших пациентов.

— Ничего не знаю. Мы режимное учреждение и никого на территорию без предварительного запроса не пускаем.

— Зовите вашего директора. Мы всегда приезжаем без предупреждения. Для того и существуют проверки.

— У нас сейчас директора нет. Его замещает временно исполняющий обязанности.

— Зовите тогда его.

Охранник вынул из кармана мобильный телефон и, набрав номер, кому-то что-то буркнул в трубку.

— Сейчас будет. Ожидайте. Но машину вашу мы в любом случае пропустить на территорию не можем.

Он вернулся к себе на проходную. Откуда-то сверху раздался сильный стук. Стрибун выглянул из окна и увидел дятла, который сосредоточенно долбил бетонный забор.

— Да, — усмехнулся он, — на территории этого дурдома даже дятел смотрится весьма органично.

— Слушай, Алиса! — вновь призвала Алиса Карачун свою тёзку.

— Слушаю, Алиса, — ответила ей голосовая помощница.

— Набери номер 102 и передай такое сообщение: «Ваш долбаный ЦПЗ „Бомонд“ заминирован к чертям собачьим и ровно через час взорвётся!».

Тут же послышались звуки набираемого номера и после нескольких протяжных гудков ожидания на том конце ответили:

— Полиция Мукачева.

Приятный женский голос тотчас им выдал:

— Ваш долбаный ЦПЗ «Бомонд» заминирован к чертям собачьим и ровно через час взорвётся!

Голосовое сообщение ничуть не обескуражило полицию Мукачева. Это был уже второй похожий звонок на сегодняшний день. Полиция к ним уже привыкла, поскольку анонимы минировали ЦПЗ постоянно.

— Представьтесь, кто вы и как вас зовут?

— Меня зовут Алиса. Просто Алиса. Легко запомнить.

Затем в трубке послышались короткие гудки.

Алиса Карачун отогнала машину задним ходом за угол и предложила Стрибуну и Байкову выйти из неё, после чего все вместе вернулись к проходной. Вскоре из неё вышел мужчина средних лет в белом защитном балахоне, в прозрачном пластиковом забрале и в резиновых перчатках.

— Кто вы такие? — спросил он, неприязненно поглядев на них.

— Мы, — бодро ответила ему Алиса, — независимые гражданские мониторы Национального превентивного механизма Алиса Карачун и Дмитрий Байков, а это, — представила она фотографа, — региональный координатор Станислав Стрибун.

В подтверждение сих слов Байков вновь потеребил свою бородку, а Стрибун нацелил на мужчину в защитном костюме объектив камеры и нажал на кнопку спуска. Алиса представила их так уверенно, что даже они поверили ей.

— В прошлый раз были другие, — с сомнением поглядел тот на «мониторов».

— В нашей конторе, — нашёлся Байков, — одних и тех же на объект не посылают.

— А вы сами кто? — спросил Стрибун человека в белом балахоне, тем самым переключая его внимание, чтобы тот, не дай бог, не потребовал у них документы.

— Я временно исполняющий обязанности директора Григорий Иванович Кацап. Короче говоря, вриод. А вы, как раз кстати. Сейчас сами убедитесь, какой бедлам у нас тут творится… после последнего визита ваших коллег. Следуйте за мной!

— А у вас тут что, — спросила Алиса, намекая на его защитный костюм, — ковид?

— Нет, зомби, — коротко ответил вриод.

— Сознательные или несознательные? — деловито осведомился Стрибун.

— У наших отдыхающих особая мутация, которая делает их одержимыми и бесноватыми, — ответил ему мужчина в защитном костюме.

— Отдыхающих? — удивился Стрибун. — А разве тут у вас не психи?

— Это раньше они так назывались. А сейчас в нашем заведении официально нет психически больных. У нас теперь содержатся только психически здоровые люди. Более того, в министерстве здравоохранения обещают наше учреждение закрыть, и всех отпустить домой, поскольку псих-здоровым здесь не место.

— О! — обрадовалась Алиса. — А у нас как раз есть жалоба от одной вашей пациентки Дарьи Тригуб, которая очень хотела бы, чтобы её выпустили.

— Напомните о ней позже, — сказал вриод, — мы разберёмся. Так вот. Раньше с нашими отдыхающими нам всегда удавалось поговорить по душам. Но в последнее время они будто все сошли с ума. Стали называть себя активистами и патриотами и кидаются на всех, кто говорит на вражьем языке. Готовы оплевать и искусать каждого, кто не согласен с их точкой зрения. Так что я настоятельно рекомендую вам надеть подобную защиту. Петрович, — обратился он к дежурному, — выдай им три комплекта.

— И давно у вас эта зараза? — спросила Алиса, облачаясь в свой балахон.

— Да, уже давненько, — ответил вриод. — Наши пациенты с третьего этажа ещё семь лет назад рассказывали, что они сами, своими глазами видели, как под забором ходили странные люди в респираторах и что-то распыляли на территорию ЦПЗ.

— А может, они просто параноики? — предположил Стрибун, надевая забрало.

— Возможно, — согласился с ним вриод. — Поскольку они уверяли всех, что это были спецы из тех секретных американских биолабораторий, которые разбросаны по всей стране.

Миновав проходную, «мониторы» в защитных костюмах оказались во дворе, в конце которого виднелось старенькое, ещё советской постройки трёхэтажное здание с жёлтым фасадом и с синей, поехавшей вниз, шиферной крышей.

— Вот, а после того, как ЦПЗ посетили ваши мониторы, — продолжил свой рассказ вриод, — против нашего директора открыли уголовное производство, обвинив его в нарушении прав пациентов, сняли его с должности и теперь он находится под следствием.

— А сколько у вас всего пациентов? — спросил Байков.

— Сейчас в нашем заведении проживают 119 подопечных. Почти все они находятся в депрессии, вызванной непрекращающейся войной.

— А вообще в стране много сумасшедших? — поинтересовался Стрибун.

— Почти 2 миллиона. В стране у нас просто катастрофа с психическим здоровьем. Мы занимаем первое место в Европе по количеству психических расстройств. Языковой психоз и национальная истерия достигли такого уровня, что количество душевных больных не поддаётся учёту. По сути, сейчас вся наша страна превратилась в один огромный дурдом.

— Скажите, доктор, — удивился Байков, — а разве безумие заразно?

— До первого майдана я ещё думал, что нет, — вздохнул вриод, — но после второго… меня уже перестали терзать смутные сомнения.

— Короче, ближе к теме, — прервала его Алиса, — мы, прежде всего, хотели бы узнать, держите ли вы сейчас своих пациентов за решёткой и прекратили ли вы пытать их галоперидолом?

— Ваши коллеги обвинили нас, что мы содержим людей в тюрьме, без выхода на улицу, в жутких условиях. Это бред. У нас элитный дом отдыха открытого типа. Все отдыхающие, кроме буйных активистов с третьего этажа, могут свободно выходить во двор, а также за ворота в сопровождении санитара. Вы только посмотрите на него! — прикрикнул он на санитара, — Белецкий, прекратите издеваться над людьми!

Санитар очертил вокруг трёх пациентов красную линию, запретив им пересекать её. Неожиданно один из отдыхающих лёг на асфальт и пополз по-пластунски вон из круга. Вриод широким шагом решительно направился к ним.

— Что у вас тут происходит? — с недоумением спросил он у поднявшегося с асфальта пациента.

— Да вот, — отряхиваясь, ответил тот. — Мы можем выйти за красную линию, только если сумеем проползти под ней.

— Я же сказал: под ней! — прикрикнул на него санитар Белецкий. — Живо назад в круг! Видите, у вас красная линия на груди, а должна быть — на спине!

— Ну, ладно, санитар у нас со сдвигом, — покачал головой вриод, — но как вы, такие разумные ребята, повелись на этот развод?

Разумные пациенты недоумённо пожали плечами.

— Мне тоже всегда казалось, — заметил Байков, — что все, кто работает в дурке, сами немного не того.

Григорий Иванович усмехнулся.

— Так на чём я там остановился?

— Что все отдыхающие у вас свободно гуляют по территории под наблюдением санитаров, — подсказал ему Стрибун.

— Да, раньше мы их отпускали без сопровождения. Но после того, как двое свидомых зомби упали с дуба…

— Как это упали? — удивилась Алиса.

— Да один патриот залез на самую верхушку, чтобы посмотреть, как выглядит с дуба вся округа да покричать: «Руїна — це я!», «Бендер — мій герой!» «Галичина понад усе!». И вдруг обнаружил, что на дубе полно москалей. Позвал он на помощь другого активиста, чтобы тот помог их вздёрнуть на ветвях. Тот залез на гиляку и предложил тем москалякам попрыгать на ней: «Хто не скаче, тот москаль!». Гиляка прыжков их не выдержала. Так они вместе и сорвались с дуба.

— Насмерть? — с ужасом спросила Алиса.

— Нет, слава богу, нижние ветки смягчили удар, и они отделались лишь сильными ушибами. Но ближе к делу, — продолжил вриод, — сразу после вашей проверки к нам нагрянула прокуратура и постановила снять все решётки с окон, прекратить колоть пациентов галоперидолом и выключить все зомбовизоры лжи в палатах.

— Зомбовизоры лжи? — удивился Стрибун.

— Вообще-то это были зомбовизоры LG, но многие отдыхающие так их называли. Именно они стали причиной той эпидемии свидомых зомби, поразившей наш ЦПЗ. Под страхом суда директору пришлось выполнить это постановление. Вот, убедитесь сами, — показал рукой вриод наверх.

«Мониторы» подняли головы вверх и убедились, что решёток на окнах, действительно, не было. Стрибун тотчас защёлкал камерой.

— А это результат того, что были сняты решётки, — показал вриод на кровавое пятно на асфальте перед входом. — Буквально, три дня назад из того окна выбросилась и насмерть разбилась одна суицидальная биполярница. Как мы установили, она бросилась вниз после того, как кто-то из свидомых зомби произнёс кодовые слова «Мова або смерть». И теперь нашему директору шьют новое дело за халатное отношение к своим обязанностям.

— Какой ужас! — почесал бородку Байков.

Стрибун тотчас принялся снимать кровавое пятно. Тем временем, вриод показал рукой на входную дверь, приглашая «мониторов» пройти внутрь.

— По сути, наш директор стал заложником ситуации. Он понимал, что снять решётки и выпустить активистов на свободу — преступление. Но нарушить закон и предписание правоохранительных органов тоже не мог. Ему ничего не оставалось сделать, как сообщить всем буйным патриотам, что они теперь свободны.

— И как они отреагировали? — поинтересовалась Алиса, разглядывая людей с ментальными проблемами, сидевших в холле на лавочках и в инвалидных колясках.

— У нас начался настоящий бедлам, — тяжко вздохнул вриод. — Раньше ведь как было: укололи самых буйных галоперидолом, и те сразу лежат в палате тихо и спокойно. А теперь они все разбушевались. Написали на стенах: «Санитары-лохи!», «Активистам — волю!». Стали буянить и нападать на персонал. Но самое главное не в этом, — ещё тяжелее вздохнул он.

— А в чём? — спросила Алиса.

— После того, как мы вынесли из палат все зомбовизоры, у пациентов началась ломка. Они стали требовать вернуть их назад. Ведь что видиоты в основном смотрели? Те дьявольские каналы, которые их зомбировали и промывали им мозги.

— А что за каналы? — поинтересовался Стрибун.

— Кривой, Шестой и Бет+Бет с их Сатанинскими ТелеНовостями. Им стало не хватать того беспредельного ужаса, который им показывали с утра до ночи — всех этих телеведущих, которые рассказывали им о врагах и оккупантах, агрессорах и коллаборантах. Им стало не хватать тех говорящих голов, которые каждую минуту вносили в их сознание кодовые слова. А ведь благодаря тем речёвкам они и превратились в вуду-зомби. И теперь они только тем и занимаются, что гоняются друг за другом, кусаются, плюются, кидаются дерьмом и обливают всех мочой. Поэтому я и посоветовал вам надеть защитные костюмы и забрала.