Наследство с подвохом для попаданки

Глава 26. Не мытьём, так катаньем

Жена бургомистра – госпожа Хольм, а в девичестве Татлер, привыкла ложиться рано, чтобы полноценно высыпаться, и тем самым как можно дольше сохранить свежесть лица. Хотя реанимировать затерявшуюся на дне овощного короба ещё с зимы морковку было бы и то легче. Самым разумным вариантом и наиболее действенным из всех являлся визит к целителю-косметологу, а ещё лучше – регулярное его посещение. Однако идти на такие кардинальные меры Амелия Хольм не решалась, ведь натуральная красота была в моде, как никогда. К тому же женщина и так прекрасно знала, что невероятно хороша: недаром за её руку и благосклонность в своё время билось столько претендентов. Крохотную изюминку природному шарму придавало баснословное папенькино состояние. Но это так, милый пустячок.

Впрочем, пользоваться различными кремами, сыворотками и отварами, придающими упругость коже, женщина не брезговала. Вот и сейчас, приподняв третий подбородок, она накладывала на шею толстый слой густоватой розовой субстанции из баночки. Амелия представляла, как входящая в состав вытяжка из лепестков роз сделает коротенький отрезок тела от нижней челюсти и до ключиц таким же нежным и бархатистым, как лепестки нераскрывшегося бутона. Недаром ведь считается, что ничто так не выдаёт возраст, как увядающая шея. А ещё руки, но с этим у госпожи Хольм никогда не было проблем, ведь ни разу в своей жизни она не поднимала ничего тяжелее веера на балу, и даже рукоделием никогда не занималась, ибо боялась, что от иголки на хрупких пальчиках, для которых частенько приходилось относить кольца ювелиру на растяжку, появятся уродливые мозоли.

Проделав все необходимые косметические процедуры, Амелия одёрнула ночную сорочку и повертелась у зеркала. Нет, такую роскошную красоту ограничивать – только портить. Напрасно семейный врач прописывал различные диеты и настаивал на их соблюдении, предрекая в противном случае скорую смерть от апоплексического удара. Разве можно было наесться такими крошечными порциями? Естественно, приходилось удваивать, а то и утраивать. Ладно хоть какой результат был от всех этих мучений с диетами, но, увы... Эффекта не было никакого. Порошки, способные притупить голод, оказались совсем невкусными, и иначе как присыпав ими пирожное или смешав с кремом, поглотить не представлялось возможным.

Подождав в постели господина Хольма для исполнения супружеского долга около получаса, Амелия раздражённо натянула на себя одеяло:

– Уже второй месяц уклоняется, жалуясь на головную боль из-за загруженности в магистрате. Никак профурсетку себе завёл, негодяй!

Однако хрупкий богатырский сон жены бургомистра нарушил бой часов в полночь. Подскочив на кровати, она даже не сразу поняла, почему ещё ночь, ведь был отдан чёткий приказ всей прислуге, чтобы на ночь во все механизмы вставляли специальные шпильки, блокирующие звук. Амелия потянулась к прикроватному столику за колокольчиком, но его неожиданно не оказалось рядом. Зато в лунном свете промелькнула какая-то белёсая тень.

– Ещё и портьеры не сдвинули плотно, лентяи! – разозлённая госпожа Хольм начала подниматься, чтобы разбудить старшую служанку и как следует оттаскать ту за волосы, дабы лучше исполняла свои обязанности и следила за другими горничными.

И тут перед кроватью возник призрак беременной девушки, поглаживающей одной рукой округлившийся живот, а вторую томно прислоняющей тыльную сторону ладони ко лбу: – Он меня бросил... Ах он меня бросил... Они избавились от меня-я-я-я... От на-а-а-ас...

Приглядевшись, Амелия увидела, что призрак облачён в форменную одежду служанок, какую носили в её доме! Быстро перебрав в голове, сколько девушек сменилось за последние несколько недель, вспомнить их лиц так и не смогла: правильно, какое дело ей, госпоже, до какой-то там обслуги?! Глаза жены бургомистра налились кровью, и, жаждя справедливой мести, она сорвалась с места. Выскочив в коридор так быстро, насколько позволяла её грузная комплекция, Амелия услышала глубокий бархатистый женский голос, а потом увидела ЕЁ! Расхохотавшись, призрачная красотка подняла канделябр и походкой, максимально демонстрирующей стройную ножку, мелькающую в разрезе юбки «прошлась по коридору». Такой наглости госпожа Хольм стерпеть никак не смогла! Мало того что возле мужа постоянно вьются какие-то молоденькие девицы, так теперь ещё и призрачные объявились! С рёвом раненого вепря Амелия помчалась к кабинету супруга, намереваясь устроить скандал.

Однако с потолка начали падать какие-то лохмотья, в которых женщина с ужасом узнала обрывки тканей. Да-да, из тех самых, что были пошиты её роскошные платья.

– Что-о-о-о?! Ещё и монашка?! – гаркнула госпожа Хольм, набирая обороты.

Необходимо было срочно разобраться со всей чертовщиной, что здесь творилась, но самым большим ударом стал портрет. Да-да, её собственный портрет, на котором толстым слоем угля были нарисованы усы и бородавки! Ещё и Маркиза, её белоснежная пушистая питомица, сбила с ног свою хозяйку, пытаясь спастись от какого-то не то сопящего, не то храпящего чудовища на мощных лапах, гнавшегося за ней.

– Бле-е-ез!!! – заорала имя мужа от бессилия Амелия, пытаясь подняться, но тут её сверху начал накрывать огромный кусок обоев, за верхнюю часть которого, раскачивался самый настоящий призрак...

***

Я посмотрела на исписанные листы, на которых пометки и исправления Далии встречались всё реже и реже. Что же, в чём отличия печатных текстов и рукописных я поняла, руку более-менее набила, дальше можно тренироваться самостоятельно, взяв какую-нибудь книгу.

– Далия, а вы почему отказались отправиться вместе с остальными к бургомистру?

Призрачный скелет-одноручка клацнул челюстью: – Мне хватило общения с ним ещё в те годы, когда оба его сына у меня учились. Магического дара у этих лодырей не было ни капли, зато гонору... Ещё больше, чем у их родителей.

Тут даже спрашивать, каким образом дети бургомистра попали в школу для магически одарённых. Явно по большому блату, а не по «сестле».

– Разве вам что-то мешает сегодня высказать всё, что думаете по этому поводу?

Далия задумчиво провела костяшкой по подбородку: – Вы так думаете, мисс Тори?

– Уверена. Когда ещё выдастся такая возможность?

На Далии снова оказалась простынка, которая ехидно улыбнувшись, «отдала пальцами честь», и призрак покинул библиотеку. За время долгого сидения тело немного затекло, поэтому я решила спуститься на кухню и перекусить. Если Брона по-прежнему там, можно будет поболтать немного. По дороге встретился очень грустный Мартин, щенячьим взглядом пожирающий входную дверь. Учитывая, что до рассвета осталось не так долго ждать, а призраки вовсю развлекаются который час...

– Ладно, иди. Можешь устроить маленький разврат.

Клянусь, у Мартина даже глаза повеселели, практически «фестивальные огни» зажглись.

Выставив перед собой поднятый вверх указательный палец, я по слогам произнесла: – Ключевое слово ма-лень-кий!

Надеюсь, Мартин меня услышал.

***

Господина Хольма не смогли разбудить ни бой часов, раздавшихся в полночь по всему дому, ни грохот, доносящийся на верхних этажах, зато на своё имя он отреагировал моментально. Подскочив на месте, больно ударился коленкой об стол и едва не опрокинул наполовину опорожнённую бутылку.

– Амелия... – поморщился Хольм, услышав истеричный визг супруги, которую всё чаще именовал про себя «Аминией». Потому что легче было лечь в гроб и сложить руки под поминальную свечу, чем встречаться с женой. Двадцать лет назад Блез сделал выбор в пользу карьеры и, наглотавшись успокоительных, пошёл просить руки дочери господина Татлера, надеясь, что шикарное приданое скрасит семейную жизнь. Но не тут-то было! Любая другая посмотрела бы на себя в зеркало и тихо сидела дома в четырёх стенах, понимая, что не только соблазнить мужчину, но и даже вызвать интерес не способна. Только каким-то чудом удалось «родить» двоих сыновей. Хоть дважды получил Блез почти годичный «отпуск» от опочивальни жены. Надеялся, что с годами пыл у неё поутихнет, как у большинства других дам почтенных семейств, но не тут-то было! Постоянно припоминая, как муж на пять лет её младше, Амелия тщательно следила, чтобы молодой супруг не то что не ходил «налево», но даже не имел в ближайшем окружении ни одной девушки или женщины младше пятидесяти лет. Хотя сама-то едва в старых девах не осталась, даже приданое не спасало ситуацию.

Нет, как любой уважающий себя мужчина, Блез находил способы вести двойную, а то и тройную жизнь, но скольких трудов ему это стоило! А денег!

– Ммм... Какой красавчик... – промурлыкал чарующий женский голос за спиной бургомистра.

От испуга Блез перемахнул через стол и приземлился на ковре, больно ударившись пятой точкой. У спинки кресла с канделябром в руках возвышался призрак женщины с распущенными кудрявыми волосами, струящимися крупными волнами до талии. Не успел бургомистр моргнуть, как рядом показался ещё один, одетый по старинной моде.

– Ну что же вы от нас бежите, господин бургомистр? – нараспев звонко проговорила призрачная девушка. – Мы теперь будем жить с вами! Ещё долгие-предолгие годы! Возможно, даже десятилетия!

– А-а-а-а... Паскаль!!!

Вот только вместо верного слуги появился ещё один призрак, на этот раз мужской, но выглядел так, словно его сварили в кипятке. Откуда было знать Блезу, что все комнаты слуг предусмотрительный Джоэл запер и даже поленьями из дровяного сарая подпёр, пока Линд вытаскивал блокирующие шпильки из часов.

– Чего изволите, господин?

– Ну что же ты его так пугаешь? – призрак девушки показал на бутыль. – Разве уважающий слуга не способен увидеть, как у его хозяина пересохло в горле?

– О, простите, я сейчас исправлюсь... – низко поклонился «ошпаренный» и проплыл к столу.

С громкими воплями Блез практически проломил дверь кабинета, выскакивая наружу ещё до того, как она до конца открылась.

– Был Блез, да весь облез... – фыркнула Лавиния, просачиваясь в коридор. – У нас ещё вся ночь впереди, не время расслабляться. Раз Мартина с нами нет, Людвиг обещал «подравнять» кусты роз. Устроим романтическую ночь в этом доме...

Бургомистр метался от одной двери к другой, пытаясь как-то спрятаться, но во всех были повреждены замки. Хотя какой смысл запираться, если призраки способны не только проходить сквозь стены и перекрытия, но и двигать предметы?!

На первом этаже царила полнейшая вакханалия: призрак в балахоне разбрасывал из корзинки цветы и радостно кричал:

– Дом! Теперь это наш новый дом! Из старого выгнали, так новый намного просторнее и лучше!

Ещё один в униформе слуги деловито втыкал розочки за портреты семьи Хольм своими изувеченными руками. Вот только всё вместе выглядело больше траурно, нежели торжественно.

– Надо бежать к Амелии! Если что, всегда можно будет спрятаться за её спиной, благо места хватит в избытке. А убьют призраки – не жалко, – мелькнуло в голове Блеза, который практически на четвереньках начал взбираться по лестнице.

Но на втором этаже бургомистра ждал ещё больший сюрприз: помимо «дополненных» похабными подробностями портретов и пейзажей, прямо на Амелию, прикрывающуюся почему-то куском обоев, двигался огромный призрак мужчины лет сорока с густыми усами с подкрученными кверху кончиками. Зажав в зубах розу на длинном стебле, он пришепётывал:

– Какая фыкарная шеншина! Давайте фнакомиффя!

– Вода... – икнула Амелия, продолжая пятиться. – В кладовке должна быть заговорённая вода... Экономка как-то говорила,что купила на ярмарке...

– В какой кладовке?!

– А что, у нас их много? – испуганно проблеяла Амелия.

Следующие несколько часов супруги дружно перерывали все помещения на первом этаже, выплёскивая на призраков каждую жидкость, что попадалась им на глаза. Призрак с проломленным черепом демонически хохотал, потом стонал и с ещё более зловещим смехом «возрождался», пока «здоровяк», умудрившийся пристроить всё-таки цветок за шиворот Амелии, скептически качал головой. Но последней каплей в чаше терпения жены бургомистра стала самозабвенно целующаяся парочка: та самая «кудрявая красотка» притянула к себе полуобнажённого призрачного красавца, и с грохотом смела вместе со скатертью дорогую вазу.

– Сделай же хоть что-нибудь! Ты же бургомистр! Такого разврата в доме я не потерплю!

– Но это же призраки!

– Ты мне ещё за беременную служанку ответишь! – взревела Амелия, подхватывая ближайший канделябр и тыкая им в мужа, как шпагой.

Но по резко побледневшему лицу супруга, женщина поняла, что её оружие нашло свою цель.

– Какой бардак... – проскрипел сверху строгий старческий голос. – Неудивительно, что ваши дети выросли такими неряхами, господин Хольм! Вы пропустили два моих вызова на беседу и до сих пор не явились!

Самый большой кошмар бургомистра с тех пор, как его сыновья поступили в школу по его щедрой протекции, и о котором, как он думал, можно забыть навсегда, едва те оказались зачисленными в университет, явился. Блеза до самого рассвета охаживала со всей своей «нежностью горной фиЯлки» жена, сверху читала нотации старая учительница, а вокруг бесновалась толпа призраков. Нужно ли говорить, что наутро бургомистр прислал в магистрат записку о том, как внезапно заболел и был вынужден вызвать целителя?

***

Когда призраки мне всё это рассказывали, я то закрывала ладонью глаза, то хохотала так, что стёкла в окнах звенели. Так надеялась, что бургомистр целый день будет занят восстановлением физического и душевного здоровья, но глубоко ошиблась, услышав звон дверного звонка, когда уже хотела отправиться спать.