Наследство с подвохом для попаданки

Глава 2. Не хотела, а придётся

Я прочла в уведомлении о том, что следует явиться к нотариусу незамедлительно, но как-то совершенно не ожидала, насколько это произойдёт стремительно. Более того, вообще не собиралась никуда идти, так как адрес его конторы, указанный в самом низу листа, показался мне совершенно идиотским в силу того, что попросту не могло существовать такого в реальности. А в итоге реальность сама меня нагнула, вернее, прогнулась, устроив бесплатный аттракцион а-ля падающая звезда. Благо, что длилось это недолго, зато приземлилась я весьма оригинально: плашмя, прямиком на чей-то стол. Раздался противный хруст, после которого внутри меня всё похолодело от ужаса, ибо первой мыслью было: позвоночник сломала. Учитывая, что на моих плечах до сих пор находился рюкзак, набитый до отказа, вероятность услышать это диагноз была очень и очень высока. Только после того, как смогла пошевелить пальцами на ногах, выдохнула с облегчением, а потом начала прикидывать, что же это могло так задорно хрустнуть. Лишь где-то в глубине сознания мелькнула мысль о необходимости сперва слезть со стола, а потом осмотреться, куда же меня занесло. Не успела.

Совсем рядом раздался истошный женский крик, от которого даже наушники выпали из ушей. Подскочив на месте, словно в замедленной съёмке, я увидела, как мой кактус, выпавший из горшка во время вынужденного полёта, приземляется аккурат на причёску какой-то дамы, одетой по моде примерно конца девятнадцатого века, занятой вытряхиванием глиняных осколков из волос. Но главной ошибкой этой женщины стал банальный рефлекс, заставивший автоматически сбросить нечто, шлёпнувшееся ей следом за горшком на голову. Просто она не ожидала, что «это» окажется обладателем длинных колючек, не потерявших своей остроты даже после смерти своего владельца. Помещение огласил такой визг, что я непроизвольно зажала уши, испугавшись за целостность своих барабанных перепонок. В неравной битве кактус проиграл, рассыпавшись в труху, припорошившей ровным слоем разбросанную поверх осколков горшка землю.

Проводив грустным взглядом единственное растение, которое продержалось у меня дольше других, я произнесла: – Прощай, приятель, ты был хорошим другом...

Справа от меня раздалось деликатное покашливание, похожее больше не на проявление простуды, а на попытку привлечь к себе внимание: – Приношу вам мои глубочайшие извинения по поводу этой утраты и компенсирую все убытки, как только вы предоставите мне возможность приступить к работе...

Ойкнув, я подобрала наушники, сунув их в кейс, который затолкала в карман, и потихоньку слезла со стола, стараясь руками отгрести от себя многочисленные бумаги, но тем самым внесла ещё больший сумбур и беспорядок. А в довершение всего умудрилась наступить на подол платья той самой женщины, оказавшейся блондинкой с проседью, лет пятидесяти на вид. Испепелив меня взглядом, она продолжила с остервенением выдёргивать колючки из своих ладоней.

Поражённая тем, что дама крепко стоит на своих ногах, хотя, по моим расчётам, учитывая вес горшка и с какой примерно высоты тот летел, та должна была если не отправиться к праотцам, то валяться в глубокой коме, я пробормотала: – Какой, однако, крепкий череп у вашей секретарши, мэтр Сагадей...

В том, куда попала, и что всё происходящее не сон и не галлюцинации, вызванные ударом по голове, подкравшегося возле почтовых ящиков наркомана, я поняла, увидев на стене золотую табличку с данными нотариуса и лицензией на ведение деятельности. Тем более, читала о том, что не бывает настолько ярких слуховых, вкусовых, тактильных и болезненных ощущений в бессознательном состоянии. Угу, грохнувшись с высоты, я умудрилась прикусить язык, и теперь во рту стоял противный солоновато-металлический привкус. Ну а дама была одета в платье строгого кроя, в каких на полотнах изображали гувернанток или экономок.

– А голосовые связки ещё крепче... – буркнул в ответ нотариус. – Поэтому давайте не будем её пугать или злить ещё больше.

Кивнув, я осторожно обошла секретаршу, окатившую меня настолько брезгливым взглядом, словно перед ней стояла продажная девка самой низкой ценовой категории. Впрочем, могу её понять: если судить по стилю одежды этих двоих, то вид девушки двадцати семи годиков от роду, одетой в джинсовый костюм и носящей на голове женский вариант стрижки «андеркат», выкрашенной в ультрасиний цвет, оставлял не так много простора для консервативного воображения. Это хорошо, что они ещё мои татуировки не видели, так как те надёжно были скрыты под плотной тканью: изображение богини Гекаты на левом плече и растительную вязь на правом бедре.

– Мисс Стриденд, оставьте нас, пожалуйста, и проследите за тем, чтобы нас никто не побеспокоил. Посетителям отвечайте, что смогу принять их только завтра, так как сегодня буду занят до конца дня.

Честно говоря, это распоряжение меня напрягло. Задерживаться надолго я здесь не собиралась, да и сомневаюсь, что вступление в наследство занимает столько времени, ведь настенные часы показывали лишь полдень.

Секретарша склонила голову на пару секунд, а затем, высоко вздёрнув подбородок, продефилировала мимо. Едва за ней закрылась дверь, как нотариус оторвался от своей попытки навести порядок на столе и указал мне на ближайшее кресло:

– Присаживайтесь. Я так понимаю, вы – мисс Виктория Дигейст?

– Так и есть, – я достала из рюкзака паспорт и, распахнув его на третьей странице, продемонстрировала свои данные. – Вот только не пойму, о какой бабушке может идти речь, если моя мама была сиротой?

Седовласый мужчина с короткой элегантной причёской отдёрнул рукава пиджака и с лёгкой хитринкой, промелькнувшей в голубых глазах, улыбнулся: – Мисс Дигейст, вас удивляет наличие почившей родственницы, но не тот факт, что оказались в другом мире?

– Считайте, что стадию принятия этого я ещё не прошла, – засунув «дубликат бесценного груза» обратно во внутренний карман, я уставилась на обломки контейнеров из-под еды. – Так вот что это хрустнуло при падении...

– Компенсирую и эту потерю, мисс Дигейст, – тут же поспешил успокоить меня мэтр Сагадей. – Только если объясните, что именно было испорчено.

Пошуршав мозгами, как бы доступнее донести суть, вкратце описала и увидела, как нотариус сделал какие-то пометки на чистом листе бумаге, выдернутом из помятой папки. Мне даже стало совестно за непроизвольно устроенный погром.

– Итак, раз ваша личность подтверждена, могу теперь показать вам завещание миссис Ансонии Дигейст. Единственное, что хотел бы уточнить: ваша мать, Мария Дигейст, действительно умерла?

– Да, год назад. А разве вам это неизвестно? Мне казалось, что нотариусы всегда проверяют наличие всех потенциальных наследников.

Мэтр Сагадей достал из сейфа папку и отщёлкнул замочек: – Обычно да, но не в вашем случае. Видите ли, мисс Дигейст, получить какую-нибудь информацию из того мира, в котором вы родились и выросли, невозможно. Просто ваша бабушка чуть менее года назад пришла ко мне на приём и изменила завещание в пользу внучки, то есть вас, сказав, что Мария Дигейст умерла. Учитывая, что завещание может быть составлено на кого угодно, я изменил его, не запросив подтверждающих документов. А вот, кстати, и оно...

Я взяла в руки протянутый лист и начала читать. В принципе, там ничего такого особенного не было, достаточно стандартно, если можно было так выразиться. Согласно ему, мне должны были достаться дом, земля под ним и все сбережения бабули.

Ознакомившись с текстом, я вернула завещание мэтру и быстро сунула указательный палец в рот, так как умудрилась порезаться об острую кромку бумаги.

– Это ваш экземпляр, мисс Дигейст, и он должен храниться у вас.

– Спасибо за информацию, но меня ничего из этого не интересует. Не вижу смысла вступать в наследство, которым не смогу распорядиться. Можете передать на баланс города или благотворительность.

Я нисколько не лукавила, ведь никаких отношений с бабушкой не только не поддерживала, но даже не была в курсе её существования. Совестно было брать, по сути, чужое. К тому же сомневаюсь в том, что наследство можно конвертировать в рубли или какую-нибудь иную валюту моего мира.

– Однако вы уже вступили в свои права, мисс Дигейст.

– В каком смысле? – я едва не подпрыгнула на месте от удивления. – Подпись свою нигде не ставила и открыто только что заявила о своём отказе принять наследство.

Мэтр Сагадей повернул ко мне ту часть завещания, где стояла его печать: – Какого она цвета?

Я присмотрелась к именной печати и вытаращила глаза: – Золотистая с лиловым отливом... Но я точно помню: она только что была просто золотой! Клянусь!

– Всё верно, мисс Дигейст. Вы подтвердили вступление в наследство кровной привязкой к последней воле Ансонии Дигейст. Поэтому печать и изменила свой цвет.

А-а-а-а, это надо же так вляпаться в прямом и переносном смысле!

– Ладно, вступила и вступила. Пусть всё остаётся как есть. Всё равно пользоваться этим всем не собираюсь. В конце концов, у меня есть своя квартира, любимая работа, эксперименты со стендами, друзья и сослуживцы. Я не собираюсь променять их на жизнь здесь.

– Боюсь, мисс Дигейст, вернуться в тот мир, в котором жили, невозможно.

– В каком смысле?! Вы же как-то смогли меня сюда переместить!

Нотариус развёл руками: – Увы, с вашим миром совершенно нет никакой связи. Нам с мисс Стриденд с огромным трудом удалось составить уведомление, которое смогло вас найти и переместить. Если бы не доверенное лицо вашей бабушки, предоставившее необходимые инструкции и ингредиенты для формирования поискового импульса, ничего не вышло. Я и так вынужден был получить в коллегии разрешение на пролонгацию срока вступления в наследство, ведь на розыск наследников даётся шесть месяцев. Но учитывая все обстоятельства, смог продлить стандартный срок ещё на тридцать дней. Спустя три недели импульс рассеялся, но переместиться вы смогли почему-то только сегодня, и, надо сказать, вовремя, так как сегодня в полночь все допустимые сроки бы вышли.

Подняв очки на макушку, я поставила локти на стол, наплевав на все правила этикета, и закрыла лицо ладонями. Честно говоря, после почти бессонной ночи, да и нескольких суток отсутствия нормального отдыха, хотелось только одного: упасть замертво и притвориться ветошью. Мой мозг отказывался категорически переварить и усвоить события сегодняшнего дня. А ведь разница во времени между мирами составляет почти восемь часов!

– Послушайте, мэтр Сагадей, я безумно устала и хочу спать. Если наследство принято, но вам есть, что ещё мне рассказать, мы можем перенести этот разговор? Я вроде как получила дом, поэтому была бы не прочь отдохнуть хотя бы часа три-четыре.

– Боюсь, мисс Дигейст, вам не только негде будет поспать, но и жить. Дело в том, что ваш дом сожгли. Виновников, конечно, ищут, но...

– Что?!