Наследство с подвохом для попаданки

Глава 86. Последние аккорды

Я стояла у окна и делала вид, что смотрю в ночную даль, хотя на самом деле мыслями была далеко-далеко. Габриэль вместе с Рэйдом тщательно осмотрели тела всех убитых гриром Райденом боевых магов и обнаружили, что все их тревожные маячки были повреждены. У бедняг просто не было ни единого шанса вызвать подмогу. Как овец на заклание отправили, вернее, на корм гриру, а тот быстренько из них души повынимал, не дав возможности даже применить магию. Ситуацию спас Рэйд, поколдовавший и в прямом, и в переносном смысле над одним из маячков, приговаривая, что ему, как старшему, и не такое приходилось в детстве чинить, пока родители не заметили проделок младших братьев и сестёр.

Чтобы подстраховаться, Брайан уломал Кроденера позволить появиться в Управлении сыска в роли чудом уцелевшего участника боевых действий и распустить немного слухов о том, что произошло. Ох, как сразу все зашевелились! Честно говоря, мне немного было жаль его: получить при рождении способность всем нравиться и при этом большую часть своей жизни изображать откровенного подонка. И не только чтобы втереться в доверие к главе Управления, но и фильтровать таким образом своё окружение, потому что даже самый отбитый на всю голову экстраверт рано или поздно захочет переквалифицироваться в интроверта, заперевшись в каком-нибудь бункере! В конечном счёте рядом с Брайаном оставались либо нужные, либо по-настоящему близкие люди.

– Мисс Тори... – раздался позади меня голос советника. – Я, как только получил сигнал тревоги, сразу же примчался! Даже подумать не мог, что мои лучшие боевики не справятся!

Так торопился на подмогу, что пришёл один! В радиусе километра от дома грира не было ни одной живой души, за исключением нас троих и этого вертлявого слизня. Все дома, расположенные рядом, пустовали очень давно, ибо их в своё время выкупил Орден, чтобы обеспечить прикрытие.

Обернувшись, я смерила взглядом вошедшего и спокойным, несколько отстранённым голосом, поправила: – Мисс Виктория. Моё имя Виктория Дигейст, и впредь рекомендую обращаться ко мне именно так, гейр Мейнгар.

Советник, совершенно не ожидавший от меня такой реакции, попятился к дверям, но там его уже встретили Габриэль и Рэйд. Попытка использовать свой дар, чтобы переместиться, была обречена на провал, равно как и применение портальных артефактов. В этом доме теперь действовала только магия нас троих, мы позаботились об этом, как только Кроденер дал отмашку, что последний из его людей покинул территорию, и осталось лишь заставить последнего гейра проявить себя. Душу этого садиста Мейнгара я подцепила сразу, едва почувствовала его приближение и держала на коротком поводке, готовая натянуть его в любой момент. Но даже если бы кристалл негасимого пламени уцелел, пускать его в ход я не стала: слишком лёгкая и быстрая смерть для такого подонка. Мои спутники быстро скрутили этого мерзавца и надели на него антимагические наручники, блокирующие не только способность применять магию, но и выпивающие потихоньку сам дар.

Мне было совершенно безразлично, сколько времени проживёт советник, потому как была абсолютно уверена: он будет проклинать каждый день, что приближает его к оглашению приговора, и молить о смерти. Габриэль обещал, а он всегда держит своё слово. Если для его природной магии хорошо защищённые стены королевского дворца не стали помехой, то что говорить о каких-то там тюремных застенках?

Осталось лишь дождаться возвращения Габриэля и Рэйда, которые должны передать советника под стражу и привести экспертов для осмотра дома, прежде чем можно будет покинуть эти мрачные стены, повидавших за своё существование такое количество убийств, какого этот мир не видел со дня разделения. Было ещё два незавершённых дело, но подступиться к ним всё не решалась.

– Значит, теперь для всех ты – Виктория? – руки Габриэля обвили мою талию, а его голова опустилась на правое плечо.

– Но для тебя по-прежнему Тори. После всего, что сотворили эти негодяи с моей семьёй, я не могу не уважить память матери, для которой стала её маленькой победой, вопреки всему и всем... Гриры с гейрами сделали всё возможное, чтобы не допустить моего появления на свет, моя мама всё-таки смогла меня родить даже несмотря на все неблагоприятные прогнозы врачей. Виктория – это победа. Её победа вопреки всему и всем. И даже при выборе имени для моей мамы, бабушка не отошла от семейной традиции отдавать предпочтение чему-то символичному. Родилась «желанной» и большую часть своей жизни прожила в «горечи»... Прости, меня, наверное, ещё нескоро всё это отпустит, – я повернулась лицом к Габриэлю и прикусила нижнюю губу, внезапно осознав, что расследование окончено и больше необходимости в обеспечении моей безопасности нет.

– Тори, мы несколько раз обсуждали наши отношения, прекрасно знаем оба, к чему они приведут, и всё-таки я хочу тебя попросить оказать мне честь стать моей женой.

Слова, которые я так хотела, но так боялась услышать, прозвучали.

– Ты улыбаешься вроде радостно, но в то же время с лёгкой грустью, затаившейся в глубине глаз. Тори, если ты ответишь отказом, я пойму и не стану тебя больше тревожить.

Положив обе ладони на грудь Габриэлю, я прижалась щекой к его рубашке, чувствуя, как встревоженно колотится сердце:

– Я только что проиграла и выиграла войну между тем, что я чувствую, и тем, что понимаю головой...

– И?

Слегка отстранившись от Габриэля, я пропела:

– Я знаю точно наперёд, что через год один из нас умрёт...

– Тори...

– Габриэль, я не готова от тебя отказаться ни на один день, ни даже на один час. Будь что будет. Если нам суждено провести вместе всего лишь год, так зачем тратить время впустую, пытаясь обмануть судьбу и страдая при этом? Лучше проживём его так, чтобы не осталось ни малейшего сожаления, только лёгкая светлая грусть, когда всё закончится.

Габриэль обхватил мои ладони своими, а затем поцеловал кончик каждого пальца: – Спасибо, что, несмотря на все обстоятельства, всё-таки решила дать нам обоим шанс.

– Боялся, что откажусь стать миссис Дигейст-Геймовер?

– Да. Но, как уже сказал, готов был принять его. К тому же от тебя можно ожидать всего, чего угодно. Даже не так страшно было услышать отказ, как твою очередную версию или теорию, чего бы это ни касалось. Особенно варианты обхода обоих наших «проклятий».

– Ну, отказываться от этого я также не собираюсь, но и играть в игры с бабушкой Вселенной не хочу. Иначе такая ответка прилетает, что даже не губа, а лоб трескается от удара. Как обойти «вдовий рок» смогла найти решение только Атенайя Дэагост, и то я не уверена, что отцом обеих её дочерей был один и тот же мужчина. К сожалению, её уже об этом не спросить, и записей от неё никаких не осталось. Как бы ни хотелось выпутываться из твоих объятий, а придётся: скоро Рэйд с остальными доберутся и до этой комнаты.

– У нас ещё есть время, потому что я пришёл один.

Я с удивлением посмотрела на своего будущего мужа, не понимая, что случилось. Руки мгновенно заледенели, концентрируя родовую магию, чтобы в любой момент нанести удар.

Габриэль тут же спрятал мои ладони в своих и подул на них своим тёплым дыханием, словно пытаясь согреть после мороза: – Расслабься, ничего криминального не произошло. Рэйд сказал, что пока не отсчитает полторы тысячи щелбанов старшему экспертной группы, никого сюда не приведёт. Такой шанс выпадает раз в пятьсот лет, если не реже. Ты ведь знаешь, насколько упрям Либнер, когда дело касается его промахов, коих за все годы работы можно по пальцам одной руки пересчитать. Этот рыжий паршивец умудрился поспорить на то, что Гантер был прав насчёт артефактов, изымающих души!

– Нет, Рэйд всё-таки неисправим!

– Он таков, какой есть. С этим можно либо смириться, либо смириться. Иных вариантов нет.

– Знакомо. Сперва с ноги в дверь, затем в душу. Порядок действий в комбинации может меняться, но итог один и тот же! Габриэль...

– Тебя что-то тяготит?

– Можешь ненадолго меня оставить одну? Мне нужно кое с кем попрощаться.

– Конечно. Позови, когда будешь готова.

Как только Габриэль вышел из гостиной, я поманила к себе замершие под потолком точки и лёгким движением руки восстановила всех простынчатых. Тринадцать призраков... Тринадцать слуг, а по факту друзей, которых пришлось использовать в своих интересах...

– Каждому из вас в своё время я пообещала, что отпущу на перерождение, если такое желание возникнет. Про тебя, Джоэл, я знаю и слово своё сдержу, даже если бы бабушка не указала про тебя в своей последней воле. Ещё кто-нибудь хочет уйти?

Все, кроме Джоэла, покачали головами.

– Далия?

– Рано мне ещё уходить, мисс Тори. У вас ещё найдётся работа для меня.

– Своё обещание насчёт похорон Джорджины я тоже исполню, как и обещала.

– Нет, мисс Тори, не поэтому.

– Спасибо. Вы знаете, что делать.

Простынчатые исчезли, оставив нас с Джоэлом наедине.

– Мисс Тори, я бы порекомендовал вам взять на моё место в качестве помощника-хранителя Брика. Он хоть тот ещё шутник, но подойдёт вам больше всех остальных. Меня также в своё время рекомендовали госпоже Ансонии, исходя из того, что придётся затем перейти к вам. А так выбрали бы кого-нибудь постарше и посолиднее. Я объяснил Брику некоторые тонкости, которые ему пригодятся в будущем. Не держите на меня зла, если что не так.

Я развоплотилась и обняла Джоэла: – Всё в порядке. Только не до конца не поняла, почему именно сейчас...

– Вы помните мою историю, мисс Тори. Та девушка, с которой мы сбежали, Алианна, тоже погибла примерно в то же время, что и я. В общем, мне удалось её найти, и мы вместе служили госпоже Ансонии. Алианна тоже оказалась неприкаянным призраком, гораздо сильнее, чем я. Поэтому, когда понадобилось отправить госпожу Марию в другой мир, её развеяли, как и почти всех слуг госпожи Ансонии. Мне дали слово, что когда вы освоитесь со своим даром, либо с Орденом гриров будет покончено, то получу свободу. Когда душа уходит на перерождение, то память о прошлой жизни не сохраняется за исключением тех, кто был проклят или подвержен очень сильным чувствам, не получившим полноценный отклик при жизни. Говорят, что есть шанс такой паре снова встретиться в новой жизни. Я хочу найти Алианну, мисс Тори.

– Удачи! – смахнув навернувшиеся на глаза слёзы, я развеяла Джоэла и пошла к Габриэлю.