Нежная Роза для вождей орков (СИ)

Глава 10

Собрав всю свою волю, я медленно поднимаюсь на ноги. Плащ Базальта тяжело соскальзывает с моих плеч, но я придерживаю его.

Делаю один неуверенный, шатающийся шаг в сторону, затем еще один.

Останавливаюсь в паре шагов от ложа Базальта, не решаясь подойти ближе.

— Можно… лягу здесь? — спрашиваю я так тихо, что мой голос почти тонет в шепоте ветра.

Я радуюсь, что в темноте не видно, как жарко вспыхнули мои щеки.

Базальт не говорит ни слова. Я слышу, как где-то в темноте презрительно фыркает Хаккар и чувствую на своей спине тяжелый, изучающий взгляд Торука.

Базальт шевелится. Он с тихим шорохом подвигается, освобождая с краю своего огромного ложа узкую полоску места. Места ровно для меня.

Это все, что мне нужно. Я подхожу и, стараясь не коснуться его, осторожно опускаюсь на жесткое, пахнущее дымом и зверем меховое ложе. Укладываюсь на спину, боясь пошевелиться.

Орк лежит рядом. Огромный и теплый.

Чувствую жар его тела даже на расстоянии, слышу его глубокое, размеренное дыхание. Он так близко, что я могла бы протянуть руку и коснуться его. От этой мысли по телу снова бегут мурашки.

Я отворачиваюсь и смотрю вверх. Над нами, в разрывах между черными пиками гор, раскинулось бездонное, усыпанное звездами небо. Миллиарды холодных, далеких огней. Они мерцают так же, как и вчера, как и год назад, словно в моем мире ничего не изменилось.

Мое тело, истощенное до предела, отказывается больше бояться.

Веки наливаются свинцом, и звездное небо начинает расплываться, превращаясь в размытые серебряные пятна. Несмотря на ужас моего положения, на жесткую землю и присутствие чудовищ, сон неумолимо тянет меня в свои объятия. Я уплываю…

…и оказываюсь в темноте. Но это не темнота ночи. Это теплый, покачивающийся мрак.

Я чувствую ритмичные толчки, словно меня несут. Я слышу тяжелое, сбивающееся дыхание и шелест веток, которые хлещут по кому-то очень близко. Я открываю глаза.

Мне пять лет.

Надо мной — спутанные огненно-рыжие волосы, которые разметались от быстрого бега. Я на руках у какой-то женщины, она прижимает меня к себе, мчась через густой, темный лес, и ее сердце колотится так сильно, что я чувствую его удары своей щекой.

Кажется, она от кого-то убегает.

Я не вижу, от кого, но ее страх передается мне, и я крепче цепляюсь за ее шею.

Внезапно она останавливается.

Ее дыхание — сдавленный хрип.

Она осторожно ставит меня, маленькую, на мягкую мшистую землю. Ее руки на моих плечах дрожат. Она опускается на колени, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Беги… — шепчет она, и ее голос срывается. — Беги так быстро, как только можешь. Не останавливайся и не оглядывайся.

— Почему? — лепечу я, ничего не понимая.

Ее пальцы сжимают мои плечи сильнее.

— Иначе они отдадут тебя им…

— Но как же ты? — спрашиваю я, и мои губы начинают дрожать.

— Обо мне не беспокойся, — женщина нежно улыбается.

В полумраке леса, в ее лице, искаженном страхом и усталостью, я могу рассмотреть только эту улыбку. Нежную, любящую и полную такой боли, что у меня сжимается сердце.

Она легонько подталкивает меня в спину.

— Беги.

И я, маленькая испуганная девочка, разворачиваюсь и бегу. Я бегу, не оглядываясь, как она велела, и за спиной слышу треск веток и чей-то чужой, гортанный крик.

Я просыпаюсь от собственного сдавленного всхлипа, и сердце колотится в груди, как пойманная птица. Несколько мгновений я не понимаю, где я. Вокруг полумрак, пахнет сырой землей и дымом.

Небо над головой только-только начинает светлеть.

Я лежу на боку, и мне на удивление тепло. Голова покоится на чем-то твердом, но в то же время мягком, и это что-то медленно и ритмично поднимается и опускается. Я чувствую щекой биение чужого, сильного сердца.

Осознание приходит медленно, а за ним — волна обжигающего жара, который не имеет ничего общего с теплом.

Я лежу головой на груди у Базальта.

Во сне, в поисках тепла или утешения, я, должно быть, придвинулась к нему, свернулась калачиком и уснула, используя его как подушку. Он не оттолкнул меня, а просто позволил мне это.

Я замираю, боясь пошевелиться. Моя щека прижимается к грубой коже его доспеха, но сквозь нее я чувствую жар его тела. Мои волосы, должно быть, растрепались и лежат на его плече. Одна моя рука лежит на его животе.

Я ужасно смущаюсь. Щеки вспыхивают так, что, кажется, их видно в полумраке.

Осторожно, миллиметр за миллиметром, пытаюсь отодвинуться, не разбудив его. Но как только я шевелюсь, его дыхание на мгновение сбивается. А затем я слышу тихий, низкий рокот, идущий из его груди, на которой я все еще лежу.

— Спи, — его голос сонный, хриплый и еще более глубокий, чем днем. — Еще не пора.

Кажется, это самое длинное предложение, которое я от него слышала.

В это же мгновение его огромная рука, которая до этого лежала сбоку, медленно опускается мне на спину, накрывая, словно одеялом.

Спустя мгновение его ладонь вдруг приходит в движение.

Огромный палец медленно, почти ритуально, очерчивает на моей коже контур невидимого цветка — точно такой же, как мое родимое пятно на лодыжке.

Он рисует на мне мой собственный знак.

Если бы я еще знала почему знак розы так важен для орков…