Нежная Роза для вождей орков (СИ)

Глава 34

Он снова берет мою ладонь и, не разрывая нашего зрительного контакта, медленно направляет ее вниз.

Я не сопротивляюсь, потому что заворожена.

Мои пальцы скользят по грубой ткани его туники, ощущая рельеф его живота — твердый, как камень.

Он ведет мою руку еще ниже.

Мгновение… и я чувствую, как под моей ладонью твердеет его сила, мужская суть…

От этого прикосновения, такого прямого и откровенного, по моему телу пробегает обжигающая волна. Дыхание сбивается, щеки вспыхивают.

Торук видит мое смущение, и в его глазах разгорается темное, торжествующее пламя.

Он прикрывает мою руку своей, прижимая ее плотнее, и я чувствую его ответную, мощную дрожь.

Его голова откидывается назад, и с твердых губ срывается низкий, гортанный стон — звук, в котором смешались облегчение от боли и чистое, первобытное наслаждение.

Он становится невероятно твердым под моей рукой, и я сама чувствую возбуждение.

Торук наблюдает за моим пылающим лицом и его руки начинают свое исследование.

Шершавые пальцы скользят по моим бокам, по талии, по бедрам, изучая, присваивая, клеймя.

Он медленно наклоняется ко мне.

Мир сужается до пространства между нашими лицами.

Я вижу, как в глубине его изумрудных глаз медленно вращаются золотистые искорки, словно крошечные, далекие галактики. Рассматриваю, почти невидимые морщинки у него в уголках глаз.

Его губы, до этого сжатые в жесткую линию, слегка приоткрываются.

Я ловлю его горячее дыхание на своем лице.

Оно горячее, с привкусом горных трав и озона, смешивается с моим собственным, сбитым и прерывистым.

На мгновение мы перестаем дышать по отдельности, делим один воздух, единственный миг в нашей тишине.

Орк смотрит на меня так, словно я — его первая и последняя женщина. Словно весь его мир, вся его жизнь свелись к этому моменту, к темной пещере, в которой мы одни.

И неизвестно, когда нас найдут…

Его губы накрывают мои.

Он просто прижимается к моему рту, замирая на мгновение, будто давая мне последний шанс отступить. Но я не двигаюсь. Я парализована его близостью.

И тогда он берет свое.

Поцелуй из нежного мгновенно превращается в требовательный, глубокий, всепоглощающий. Поцелуй вождя — властный, уверенный, не оставляющий сомнений в том, кто здесь главный.

Его рука с моей спины перемещается на затылок, пальцы зарываются в мои волосы, фиксируя мою голову, и он углубляет поцелуй с низким, гортанным стоном, который вибрирует у меня в груди.

Страсть вспыхивает между нами, как сухой хворост от брошенной искры. Она горячая, дикая, неудержимая.

Я отвечаю ему. Неумело, отчаянно, но со всей той силой, что во мне есть. Мои руки обвивают его могучую шею, я притягиваю его еще ближе, и он в ответ рычит — звук чистого, первобытного удовольствия.

Целует так, словно пытается утолить вековую жажду. В его поцелуе — вкус горного ветра, озона после грозы и раскаленного металла.

Он отрывается от моих губ лишь для того, чтобы вдохнуть воздух, и тут же находит их снова, на этот раз еще более яростно и голодно.

Мир кружится, и я тону в этом пьянящем, пугающем безумии…

Но в самый пик этой огненной бури, когда реальность почти полностью растворилась, в мое сознание прорывается непрошеный, ледяной осколок памяти.

Образ отца.

Его уставшее, доброе лицо. Его предостерегающий голос.

«Они убийцы, Розочка…»

Что я делаю?

Я целуюсь с одним из них. С их вождем.

Это неправильно.

Все это — неправильно.

Я резко отстраняюсь, вырываясь из его поцелуя и объятий.

Отползаю на другой конец узкого укрытия, тяжело дыша, и прижимаюсь спиной к холодной, влажной стене пещеры.

— Я… я не могу, — шепчу, и мой голос срывается от подступивших слез.

Глаза мгновенно наполняются влагой, и могучая фигура орка расплывается перед глазами.

Чувство вины и отвращения к себе накрывает меня с головой.

Торук не двигается.

Он смотрит на меня, и я не могу разобрать выражение его лица. Жду гнева, рычания, насмешки. Но вместо этого до меня доносится тихий, успокаивающий звук.

— Шшш… Роза, — его голос — низкий, глубокий рокот, в нем нет ни злости, ни нетерпения. — Посмотри на меня.

Я крепко зажмуриваюсь, мотая головой. Не хочу на него смотреть. Боюсь того, что снова увижу в его глазах, и еще больше боюсь того, как я на это отреагирую.

— Посмотри на меня, — повторяет он, и на этот раз в его голосе слышатся стальные нотки приказа, которого невозможно ослушаться.

Я медленно, с огромной неохотой, открываю глаза.

Смотрю.

Выражение лица Торука серьезно. Изумрудные глаза чуть потемнели.

— Тебе страшно. Ты запуталась, — говорит он, и это не вопрос. — Ты думаешь, что предаешь свою прежнюю жизнь.

Я вздрагиваю от того, как легко он читает мои мысли.

— Слушай меня, Роза, — продолжает он, и его голос становится тверже, наполняя собой все пространство пещеры. — Пока я жив, никто и никогда не причинит тебе вреда. Даже мои собственные братья. Ясно?

Он подходит ближе и медленно, с неожиданной грацией для своего огромного тела, присаживается передо мной на корточки. Как большой, хмурый зверь, который пытается показать маленькому, напуганному созданию, что не желает ему зла.

Теперь наши глаза на одном уровне.

Он смотрит прямо мне в душу, и от его взгляда, такого близкого, у меня перехватывает дыхание.

— Ясно? — повторяет он, и его голос — это тихий, глубокий рокот, от которого вибрирует воздух между нами.

Я молча, почти незаметно, киваю.

Сердце подпрыгивает и болезненно-приятно сжимается.