Нежная Роза для вождей орков (СИ)

Глава 30

Торук не двигается с места. На его губах, несмотря на всю серьезность ситуации, появляется тень той самой ленивой, хищной усмешки, которую я много раз видела до этого.

— Мой брат сильный воин, но не искусный маг, — говорит он, и его голос — спокойный, вибрирующий рокот, который легко перекрывает свист ветра. — Чтобы провернуть этот трюк с кровью, ему понадобилась бы моя кровь. Посмотри на меня, Роза. Я похож на того, кто позволил бы ему взять хотя бы каплю?

Я медленно, почти нехотя, поднимаю голову, и смотрю на него.

Он не просто не похож на слабака, а… не напоминает никого из тех, кого я знала в прежней жизни. До того, как меня утащили на эту гору.

Его длинные темные волосы треплет ветер, несколько прядей падают на лоб, но он, кажется, этого не замечает.

Я не могу отвести взгляд.

Он огромен.

Вижу, как под кожей перекатываются широчайшие мышцы спины, как четко очерчена его могучая грудь. Даже сквозь плотную ткань виден рельеф его живота — твердые, как камень, пластины пресса. Плечи настолько широки, что, кажется, могут удержать на себе небосвод, а руки, свободно лежащие по бокам — руки воина, толстые в предплечьях, с проступающими венами.

Такие сломают лучшую сталь без уилий.

Именно в этот момент, когда я почти завороженно смотрю на это безупречное тело, сильный порыв ветра проносится по плато. Ветер с силой ударяет в Торука, и край его туники на боку на одно короткое мгновение задирается вверх.

На этом совершенном, полном жизни теле, на его боку, там, где должны быть косые мышцы живота, есть пятно смерти.

Небольшой участок каменно-серой плоти.

Я замираю, и холод, не имеющий ничего общего с ветром, пронзает меня до костей. Я вижу это так же ясно, как видела на Хаккаре. Та же мертвая, потрескавшаяся, безжизненная кожа, которая резко контрастирует с его живой, могучей фигурой.

Увядание.

Я всхлипываю от бессилия и стыда.

Отворачиваюсь от него, не в силах больше выносить его насмешливый, всепонимающий взгляд, и пытаюсь встать на ноги, но земля у самого края обрыва предательски усыпана мелкой, острой галькой, влажной от утреннего тумана.

Как только я переношу на ногу свой вес, ступня едет по россыпи камней. Раздается отвратительный, скрежещущий звук, острые камешки больно впиваются в кожу.

На одно ужасное, бесконечное мгновение я замираю, балансируя на грани, мои руки отчаянно взмахивают в воздухе, пытаясь поймать равновесие.

Нога соскальзывает.

Опоры больше нет.

Мир наклоняется под невозможным углом.

Горизонт, только что начавший светлеть, и черная, бездонная пропасть под ним меняются местами. Перед глазами мелькает серое небо, темные скалы и потрясенное, застывшее лицо орка.

Внутри все обрывается. Из груди вырывается дикий, полный ужаса крик, который тут же подхватывает и уносит в бездну свистящий ветер.

Я лечу вниз.

В последнюю долю секунды, прежде чем тьма окончательно поглотит меня, я вижу, как темная, огромная тень срывается с края обрыва следом за мной.

Рывок.

Острая, разрывающая боль в руке, которую чуть не вырывает из сустава. Падение прекращается так же внезапно, как и началось.

Пальцы Торука, твердые, как стальные тиски, сжимают мое запястье. А его вторая рука, могучая, как ствол векового дуба, вцепилась в небольшой, едва заметный выступ в отвесной скале, рядом с толстым корнем.

Мы вдвоем висим над пропастью. Я вижу, как напрягаются мышцы на его плечах и спине, как вздуваются вены на руке, которая держит и его, и мой вес.

Торук смотрит вверх, на край обрыва, до которого несколько метров.

— Держись, — цедит он сквозь стиснутые зубы.

Он начинает подтягиваться, медленно, с чудовищным усилием. Каждый мускул на его теле стонет, пытаясь преодолеть силу притяжения…

Я слышу, как хрустит корень под его хваткой. Мелкие камушки сыплются вниз, улетая в черную бездну.

И тут раздается треск. Глухой, страшный звук. Корень, не выдержав чудовищной нагрузки, рвется. В один момент он цел, в следующий — волокна надрываются, расщепляясь с сухим хрустом.

И мы летим вниз.

Воздух свистит в ушах, рвет одежду, давит на легкие.

Мой крик тонет в свисте ветра.

Торук рывком притягивает меня к себе.

Его рука, до этого сжимавшая мое запястье, отпускает его, чтобы вместо этого обвиться вокруг моей талии, прижимая мое тело к своему, как щитом. Вторая его рука ложится мне на затылок, утыкая мое лицо ему в грудь.

Я ничего не чувствую, кроме бешеного биения его сердца под моей щекой…