Нежная Роза для вождей орков (СИ)

Глава 13

Ледяная вода обжигает, выбивая воздух из легких, на мгновение я теряюсь в темной, холодной глубине, но потом инстинкт берет свое, и я выныриваю на поверхность, отфыркиваясь.

В нескольких метрах от меня из воды снова показывается голова маленького орка. Он кашляет, его глаза полны ужаса.

Я плыву к нему, не обращая внимания на яростный рев, который доносится с берега.

Добираюсь до ребенка и хватаю за руку.

— Тихо, тихо, я помогу, — бормочу, пытаясь развернуть его к себе спиной, чтобы тащить к берегу, как учил меня отец.

Но это не человеческий ребенок.

Он хоть и маленький, но все-таки орк. Как только я его касаюсь, он в панике начинает брыкаться, размахивая тяжелыми ручками и ножками.

Малыш вцепляется в меня мертвой хваткой, его короткие, но крепкие пальцы впиваются в мое плечо.

Он очень тяжелый.

Невероятно тяжелый для своего размера, словно его кости сделаны из камня. Он тянет меня ко дну.

Вода попадает мне в рот, я захлебываюсь. Мы уходим под воду вместе. В мутной глубине я вижу его испуганные, широко распахнутые зеленые глаза.

И тут во мне паника сменяется отчаянием.

Я отталкиваюсь ногами от скользкого дна, выныривая на поверхность и делая один судорожный вдох. Я не отпускаю его. Собрав последние силы, гребу одной рукой, а другой держу тяжелого, паникующего ребенка, и медленно, мучительно медленно, тащу нас к берегу.

Наконец, мои ноги нащупывают твердую землю. Спотыкаясь, я выхожу из воды и падаю на колени на каменный пол пещеры, вытаскивая за собой мальчика.

Я кашляю, выплевывая воду, все тело дрожит от холода и пережитого ужаса. Мальчик рядом тоже кашляет, его трясет крупной дрожью.

Когда звон в ушах проходит, я понимаю, что стало тихо.

Тихо, как на кладбище.

Поднимаю голову…

Сотни орков молча смотрят на меня.

Рев прекратился. Слышно лишь, как капает вода с моей одежды и как потрескивают далекие горны в кузницах.

Возле меня тут же, словно вырос из-под земли, оказывается Базальт. Он становится между мной и спасенным ребенком, но маленький орк издает испуганный всхлип, цепляется за мое мокрое платье и прячет лицо у меня на коленях.

Он сильно дрожит, и его маленькое, тяжелое тело жмется ко мне в поисках защиты.

Я ошарашенно смотрю на него, потом обвожу взглядом толпу безликих, суровых лиц…

Не понимаю. Совершенно ничего не понимаю.

— Да что здесь происходит? — спрашиваю и мой голос эхом разносится в огромной пещере. — Почему никто не помог ему?

Толпа молчит.

Все только таращатся на меня, и в их взглядах я не вижу ни благодарности, ни злости. Только шок.

И что-то еще… что-то похожее на суеверный страх.

Я ищу глазами хоть одно женское лицо, хоть кого-то, кто мог бы быть матерью или отцом этого ребенка. Но я не вижу никого. По правде сказать, женщин в этой толпе и нет. Только воины, мужчины.

И никому нет особого дела до мальчика.

Рядом возникает фигура Торука. Он смотрит на маленького орка, цепляющегося за меня, затем переводит свой тяжелый взгляд на мое лицо.

— Вставай, — говорит он. — Поговорим в доме.

Я медленно поднимаюсь на ноги, все еще дрожа от холода.

Маленький орк не отпускает меня, он тоже встает и продолжает цепляться за мое мокрое платье, прячась за моими ногами.

Торук неодобрительно смотрит на мальчика, его губы сжимаются в тонкую, жесткую линию. Этот взгляд заставляет меня инстинктивно сделать шаг назад, закрывая ребенка рукой в защитном жесте.

Я не знаю, что здесь происходит, но пока ребенок жмется ко мне в поисках безопасности, я чувствую за него ответственность, потому что никто из этих огромных, могучих взрослых не пошевелил и пальцем, чтобы спасти его.

— Он пойдет со мной, — говорю я, глядя Торуку прямо в глаза.

Мой голос все еще дрожит, но в нем появляется уверенность.

Торук не отвечает, лишь бросает на меня долгий, тяжелый взгляд, а затем разворачивается.

— Идем.

Толпа медленно и неохотно расступается, образуя для нас живой коридор.

Их взгляды провожают нас, тяжелые и полные немого осуждения.

Я крепко сжимаю маленькую, но удивительно крепкую и тяжелую ладошку мальчика.

Впереди — Торук, Базальт и Хаккар. Они не говорят ни слова, но я вижу, какими напряженными и прямыми стали их плечи.

Мы подходит к строению из камня, которое отличается от остальных.

Настоящий дом, выстроенный из огромных, грубо отесанных блоков черного камня, который словно вырастает из самой скалы, нависая над бездонной пропастью.

Окон нет, лишь узкие бойницы под самой крышей. Одна-единственная дверь, окованная темным железом, выглядит так, будто способна выдержать удар тарана.

Торук толкает дверь, и она с тяжелым, протестующим скрежетом открывается внутрь.

Я на мгновение замираю, а затем, все еще крепко держа за руку мальчика, переступаю порог.

Внутри царит полумрак и жар. Воздух густой, пахнет дымом, раскаленным металлом, звериными шкурами и чем-то еще, пряным и незнакомым.

Помещение огромное, с высоким, теряющимся в тени потолком, с которого свисают редкие сталактиты. В центре зала пылает большой открытый очаг, и его огонь — единственный источник света.

Все здесь создано для существ огромного роста и невероятной силы. Я чувствую себя крошечной и совершенно чужой.

Мальчик сильнее стискивает мою руку, но мой взгляд прикован к стене напротив входа.

Ее почти полностью закрывает огромный, старый гобелен.

Он выцвел от времени, краски потускнели, но работа поражает своим мастерством.

Я смотрю на него и… замираю. Мое сердце спотыкается, а потом начинает биться так часто и громко, что я слышу его стук в ушах.

Подойдя ближе, я вглядываюсь в гобелен так, словно он — единственное мое спасение.

И я не могу сдержать горячие, беззвучные слезы, которые обжигают мои щеки.

На нем изображено то, что я никак не ожидала здесь увидеть…