Нежная Роза для вождей орков (СИ)

Глава 27

Лунный свет, льющийся с небес, и сияние озера сплетаются вокруг нас, окутывая наши тела призрачным, серебристо-голубым коконом.

Напряжение нарастает, превращаясь в тугой, звенящий узел где-то в глубине моего живота.

Я цепляюсь за его плечи, мои ногти, наверное, оставляют на его коже белые полосы, но он, кажется, не замечает.

Глаза Хаккара закрыты, на лице — выражение абсолютной сосредоточенности, смешанной с мукой и блаженством.

— Роза… — его голос срывается, он произносит мое имя как молитву.

И в этот миг мир взрывается.

Волна чистого, ослепительного удовольствия пронзает меня с ног до головы…

Я вскрикиваю, и мой крик тонет в его глубоком, гортанном рыке.

Мы достигаем пика вместе, и мне кажется, что зеленая энергия, которая исцелила его, снова вспыхивает между нами, но теперь это энергия чистого, незамутненного экстаза. На мгновение мы перестаем быть двумя отдельными существами. Мы становимся одним целым.

А потом все стихает.

Остается только оглушительная тишина, нарушаемая лишь гулким биением наших сердец и звуком капель, падающих с потолка пещеры.

Хаккар медленно, с тяжелым вздохом, опускается на меня, утыкаясь лицом в мои волосы. Он невероятно тяжелый, но я не хочу, чтобы он двигался. Я обнимаю его, чувствуя, как его тело, до этого напряженное, как тетива лука, наконец-то расслабляется, но остается все таким же твердым, мускулистым.

Мы лежим так долго, не шевелясь.

Время, кажется, остановилось.

Постепенно холодный горный воздух начинает пробираться к нашей разгоряченной коже. Хаккар, не отпуская меня из объятий, перекатывается на бок, увлекая меня за собой.

Он протягивает руку, подтягивает к нам сначала белую ткань, в которую была одета я, а затем и ту, что осталась от него. Неловко, но с трогательной заботой, он укутывает нас в эти два импровизированных одеяла.

Теперь мы лежим на холодном камне, в обнимку, укрытые от всего мира. Его дыхание на моей щеке стало ровным и глубоким. Я кладу голову ему на грудь и слушаю, как бьется его исцеленное сердце.

Впервые за долгое-долгое время я чувствую себя в безопасности.

Еще несколько дней назад я бы и подумать не могла, что присутствие Хаккара будет для меня таким приятным и успокаивающим…

Даже несмотря на все, что случилось между нами до этой пещеры.

Я приподнимаюсь на локте, чтобы видеть его лицо в слабом свете луны.

— Хаккар?

Он открывает глаза.

— Зачем ты это сделал? — тихо спрашиваю я. — Там, у озера… тот обман. Зачем ты притворился Базальтом?

При моих словах его тело мгновенно напрягается. Спокойствие исчезает, словно его и не было.

Он отводит взгляд, смотрит на каменный свод пещеры, и на его лице появляется знакомая, жесткая маска.

Он долго молчит. Я уже жалею о своем вопросе, но спустя еще мгновение Хаккар наконец начинает говорить, и его голос — это хриплый, сдавленный скрежет.

— Потому что я идиот.

Я ошеломленно смотрю на него.

— Я видел… — продолжает он, все еще не глядя на меня, — я видел, как ты смотрела на него, когда он дал тебе свой плащ. Как ты, не колеблясь, пошла к его ложу. В твоих глазах не было страха перед ним. Только… доверие.

Он замолкает, и я вижу, как ходят желваки на его скулах.

— А на меня ты так не смотрела. Никогда. Видел в твоих глазах только ненависть и страх. Я мог заставить тебя бояться еще больше. Мог заставить ненавидеть. Но заставить тебя посмотреть на меня так, как ты смотрела на него, я не мог.

Он наконец поворачивает голову и смотрит мне прямо в глаза, и в его взгляде столько уязвимости, что у меня сжимается сердце.

— Я… я хотел, чтобы ты посмотрела так и на меня. Хотя бы раз. Даже если для этого пришлось стать им.

Его признание обезоруживает меня. Вся моя злость, вся обида за тот обман растворяются без следа.

Я не говорю ничего. Вместо этого снова ложусь к нему на грудь, но на этот раз я делаю это осознанно.

Кладу свою ладонь на его щеку, и он вздрагивает от моего прикосновения.

— Но как? — шепчу я. — Как тебе это удалось? Твое лицо, твой голос… все было как у него.

Хаккар на мгновение хмурится, словно ему неприятно говорить об этом. Он отводит взгляд, и его голос становится грубым, неохотным, как будто он делится постыдным секретом.

— Это старый воинский трюк, — рокочет он. — Древняя магия. Не та, что в ваших книжках с умными словами. Наша магия проще. И грязнее.

Он замолкает, и я терпеливо жду, не смея его торопить.

— Кровь брата — сильная магия, — наконец продолжает он, снова встречаясь со мной взглядом. — Капля его крови… нанесенная на свой собственный знак… позволяет на время надеть его лицо. Его шкуру.

Я смотрю на него и пытаюсь понять собственные чувства, что вызывают во мне его признание.

— Иллюзия сильная, — добавляет он, и в голосе слышится горечь. — Может обмануть глаза, уши… даже доверчивую человечку.

Он делает паузу, и его рука, лежащая на моей спине, невольно сжимается.

— Но озеро… оно видит не лицо, а душу. Я не предвидел…

Я молчу, переваривая эту информацию.

Внезапно тишину пещеры нарушает спокойный, глубокий голос, донесшийся со стороны туннеля.

— Роза, все в порядке?

Это голос Базальта.

Хаккар в тот же миг напрягается всем телом.

Его расслабленность исчезает, сменяясь звериной настороженностью.

Рука, до этого спокойно лежавшая на моей спине, сжимается, и он властно прижимает меня к себе, пряча мое лицо у себя на груди.