Нежная Роза для вождей орков (СИ)

Глава 52

Базальт молча кивает, и мы выходим из дома вождей.

Снаружи, на улице уже светло, но небо затянуто низкими серыми тучами, обещающими новый дождь.

Воздух влажный и прохладный, наполненный горным ароматом.

Мы идем через поселение, скрытое от нас за стенами пещеры, но теперь оно кажется притихшим. Грохот молотов звучит реже, и орки, встречающиеся нам на пути на улице, провожают нас молчаливыми, тяжелыми взглядами.

Новость о драке между вождями, без сомнения, уже разнеслась по всей горе.

Базальт ведет меня по узкой, едва заметной тропе, которая уходит вниз от плато, в густые заросли папоротника и колючего кустарника. Спуск крутой, камни под ногами скользят, но он идет уверенно, лишь иногда чуть придерживая меня за локоть на самых опасных участках.

Вскоре я слышу шум воды. Сначала тихий, потом все более громкий. Мы выходим на небольшую поляну, и перед нами открывается вид на реку.

Ее темные, почти черные воды плавно текут между высокими, поросшими мхом валунами. Воздух здесь прохладный, пахнет влагой, тиной и хвоей. Тишина нарушается лишь мерным журчанием воды да шелестом листьев над головой. Место кажется уединенным и почти мирным.

Я оставляю Базальта на берегу, а сама начинаю поиски.

Иду вдоль кромки воды, внимательно вглядываясь в густой мох, покрывающий камни.

Вот оно!

Точно такое же, как показывал мне отец. Мягкий, бархатистый мох темно-зеленого цвета, который растет только у самой воды, в тени скал…

Я осторожно собираю несколько больших, влажных комков. Затем нахожу еще одно растение — с широкими, мясистыми листьями, сок которых, как говорил отец, вытягивает жар и снимает опухоль.

Собрав все, что нужно, я возвращаюсь к Базальту. Он сидит на большом плоском камне у самой воды, спиной ко мне, и смотрит на темную гладь реки. Его могучие плечи кажутся напряженными.

Я подхожу и опускаюсь перед ним на колени. Он не поворачивает головы, но я чувствую, как напрягается тело орка.

— Дай посмотреть, — тихо говорю.

Он медлит мгновение, а затем медленно поворачивает ко мне свое избитое лицо. Синяк под глазом стал еще темнее, почти черным, а разбитая губа кровоточит.

Я осторожно беру комок мха и прижимаю его к его губе, чтобы остановить кровь…

Базальт вздрагивает от прикосновения, но не отстраняется. Я держу мох, пока кровь не перестает течь, а затем беру лист другого растения, разминаю его в пальцах, чтобы выступил сок, и аккуратно прикладываю к синяку под глазом.

Мои пальцы касаются его грубой, обветренной кожи, ощущают тепло его тела.

Он сидит неподвижно, как изваяние, и лишь тяжелое, сбитое дыхание выдает то напряжение, которое царит между нами.

Мы так близко, что я снова чувствую его запах — дым, хвоя и холодный камень. И эта близость заставляет мое сердце биться чаще.

Наши взгляды встречаются.

Я вижу в зрачках орка них не просто боль от ран, а и ту тихую, застарелую печаль, которую заметила еще утром.

Вижу его одиночество.

И под всем этим — тот самый темный, медленный огонь. Внутренняя сила Базальта.

Дыхание исчезает. Оно застревает где-то в груди, отказываясь выходить. Я тону в его глазах, в безмолвной, густой тишине, которая говорит громче любых слов.

Базальт не раздумывает долго. Не спрашивает разрешения. Он видит ответ в моих глазах, в моем сбитом дыхании, в том, как я не отстраняюсь.

Он опускает голову.

И пожирает мои губы.

Поцелуй — землетрясение. Медленное, неотвратимое, всепоглощающее. Он целует меня так, словно ждал этого целую вечность, словно вся его молчаливая сила, сдерживаемая страсть наконец-то нашли выход.

Его губы твердые, обветренные, но невероятно горячие. Они требуют, берут, подчиняют.

Я отвечаю ему, и мой тихий стон тонет в его рте.

Рука Базальта взмывает вверх и властно зарывается в мои волосы на затылке. Он сжимает их в кулак, не причиняя настоящей боли, но заставляя мою голову откинуться назад, полностью отдавая меня его власти. И это собственническое, почти грубое движение дарит не страх, а странное, острое, почти болезненное наслаждение.

Поцелуй становится глубже, яростнее.

Он исследует мой рот с такой силой и голодом, что у меня кружится голова.

Я цепляюсь за его могучие плечи, а моими пальцами перекатываются стальные мышцы. Мир сужается до этого мгновения, шума реки, вкуса его губ и до огня, который он разжигает в самой глубине моей души, минуя все, что могло бы запретить мне желать его.

Всего несколько плавных, но непреклонных движений — и вот уже не я стою перед ним на коленях, а он отрывает меня от земли. Мир переворачивается, и в следующую секунду я лежу на спине, на мягком, прохладном серебристом песке у кромки воды.

А он — надо мной. Большой. Слишком спокойный. Непреклонный.

Базальт опирается на свою здоровую руку, его огромное, полуобнаженное тело нависает надо мной, как грозовая туча, полностью скрывая небо. Он не спешит. Смотрит…

Нет, не так. Не просто смотрит…

Базальт пожирает меня взглядом.

Его зеленые глаза, темные от желания, скользят по моему лицу, по шее, по линии плеч, выглядывающих из-под платья.

Он смотрит так, словно пытается запомнить каждую деталь. И этот взгляд — почти физическое касание, которое заставляет мою кожу гореть.

Базальт медленно наклоняется, и я замираю в предвкушении, но он целует не мои губы.

Его горячий, влажный рот находит мою шею. Он исследует медленно, мучительно, оставляя на коже дорожку из огня и мурашек. Поцелуи двигаются вверх, по линии челюсти, к мочке уха. Я выгибаюсь под ним, и с моих губ срывается тихий стон.

Горячее, прерывистое дыхание достигает щеки.

Он совсем близко. Я жду нового поцелуя, но вместо этого слышу его шепот. Низкий, хриплый, полный той самой боли и непонимания, что я видела в его глазах.

— Скажи мне, Роза, — шепчет он, и его губы почти касаются моего уха. — Почему я остался последним?